Чужая невеста. Баллада Пепла и Льда

Глава 47

Своды потолков уходят высоко вверх, смыкаясь арками. Окна, также выполненные в виде арок, забраны решетками. Стены отделаны золотистым шелком, на котором львы в коронах держат в лапах вышитые серебром лилии.

Я лежу в центре массивной кровати, слишком большой для меня. Изголовье из цельного дуба покрыто инкрустацией, и что-то мне подсказывает, что разноцветные камни, вставленные в дерево, вовсе не стекляшки. Тонкие занавеси балдахина развеваются от сквозняка.

Я не шевелюсь, рассматриваю грозных львов. Я в золотой клетке.

Я как могу тяну время, потому что только эти утренние минуты принадлежат мне — прежней Алейдис, воину, а не юной аристократке, предназначенной в жены принцу, которую из меня пытаются слепить вот уже пару недель.

Первый раз, пропустив день приема противоядия, я все ждала, что меня накроет смертная дрема, но время шло, а я жила: яд наконец выветрился из моей крови. Может, тому способствовало частое кровопускание: кровь очистилась сама собой.

Когда я встану и пройду по полу, выложенному белыми и черными плитами, в будуар, я обнаружу там терпеливую горничную, которая поможет мне одеться и причесаться, подготовит к новому дню. Я сяду за туалетный столик у окна, на нем аккуратно разложены щетки с натуральной щетиной, костяные гребни, стоят флаконы духов, блистающие гранями и напоминающие драгоценные камни. Роскошь, чуждая мне. Я смотрю на духи и вижу склянки с кровью. Смотрю на гребни и вижу белые кости скелов.

Мой день расписан по минутам. Завтрак в малом зале, на котором часто присутствует Фрейн – он, вернувшись в столицу, приобрел незнакомый лоск, уверенность и легкость. Здесь он в своей стихии. Он снова занимает меня бесконечными разговорами, которым я скорее рада, потому что избавлена от необходимости говорить самой. Я слишком опустошена и растеряна, и меня едва хватает на то, чтобы отвечать короткими репликами на его пространные речи.

Я знаю, что не стоит часто задавать вопросы о том, что меня действительно волнует, и креплюсь, спрашиваю не сразу, лишь когда тарелки и чашки с чаем пустеют, а темы для светской болтовни кажутся исчерпанными.

— Есть ли какие-то вести о вашем дяде?

Как будто мне есть дело до проклятого Лэггера.

Мне уже известно, что после закрытия Разрыва щиты над Севером благополучно подняли и маленькие приграничные городки в безопасности, как прежде. Наверное, я могу гордиться собой, но в душе сквозит пустота. Все потому, что я не знаю, чем закончилась последняя битва.

Фрейн увез меня, а прибывший из западного гарнизона целитель, увидев, в каком я состоянии, напоил укрепляющим настоем, от которого я уснула беспробудным сном.

— Во сне восстановление пройдет лучше, но здесь я мало чем могу ей помочь, — слышала я обеспокоенный голос пожилого целителя с нашивками капитана, прежде чем окончательно погрузиться в дрему. — Увозите ее в столицу как можно скорее.

И Фрейн послушался совета. В тот же час меня, укутав в одеяла и шкуры, повезли на санях прочь от северной границы. Моего старого дома. От Тайлера. От друзей. Я спала всю дорогу, приходя в себя лишь ненадолго, чтобы выпить укрепляющего настоя и снова уснуть.

— Новости все прежние, — добродушно ответил Фрейн, откидываясь на изогнутую спинку стула. — Дядюшка жив, здоров, он занят поисками Веелы и, конечно, не отступит до тех пор, пока не разыщет дочь.

«Вель до сих пор скрывается, это отлично!» — обрадовалась я.

Вот только никак не удавалось узнать хоть крупицу информации о Тайлере. Я верила, что он не погиб. Только не Тай! Он невероятно сильный одаренный с двумя дарами. Он, конечно, выжил. Но насколько легче мне стало бы дышать, если бы я знала это наверняка.

Поэтому я ждала появления князя Лэггера в надежде, что смогу выведать правду.

— Многие тогда погибли, — вздохнул Фрейн. — Отец распорядился присвоить посмертно каждому погибшему высшую награду.

«О да, орден заменит родителям погибшего сына», — с горечью подумала я, вспомнив почему-то Нормана — удивленный взгляд и мгновенно покрывшуюся изморозью кожу.

— Проводить тебя к леди Астерис? — спросил Фрейн, когда я сняла с колен салфетку и положила ее на стол.

Вышколенный слуга тут же оказался за спиной, чтобы помочь отодвинуть стул, а принц встал и предложил локоть. Пришлось опереться на его руку, будто я немощная старушка, с трудом стоящая на ногах. Первые несколько дней, после того как я смогла выходить из покоев, я отказывалась от любых проявлений внимания, пока леди Астерис, назначенная мне фрейлиной и наставницей по этикету, не пояснила, довольно убедительно, что я должна забыть о кадетских замашках. Да, именно так и сказала, скривившись в презрительной гримасе. Я больше не кадет, эта часть моей жизни позади. Не хочу ведь я, появившись пред ясные очи его императорского величества, произвести неблагоприятное впечатление?

Я не хотела. И вовсе не потому, что желала заслужить симпатию императора, к встрече с которым меня усиленно готовили все это время. Я хотела показать себя с лучшей стороны, быть вежливой и милой, потому что только тогда мне позволят передвигаться по дворцу самостоятельно. Я надеялась попасть в архив, прикрываясь необходимостью учиться. У меня даже имелся козырь в рукаве: князь Данкан перед смертью велел Лэггеру позаботиться о моей подготовке. Я обязана попасть в архив, чтобы раздобыть ценные сведения для ректора, как и обещала. Вот только пока никто не передал мне фигуру башни, и я не знала, кому могу доверять.

— Что тебе сейчас преподает леди Астерис? — полюбопытствовал Фрейн, ведя меня по коридору в сторону учебной комнаты, где, как я знала, меня ждал длинный стол, с разложенными на нем столовыми приборами.

— Столовый этикет, — с ненавистью выплюнула я.

Как же я скучала по лекциям язвительной и умной мейстери Луэ. Скучала по энергичному мейстеру Григу, хотя тактику посещала совсем недолго. Удивительно, но даже воспоминание о занудном мейстере Шоахе вызывало ностальгию. Я скучала по тренировкам и запаху прелой соломы в зале. Скучала по ранним подъемам и комковатой каше в столовой. Скучала по облегающей кожаной форме, ощущающейся как броня. А ведь я была уверена, что никогда не смогу полюбить академию Тирн-а-Тор. Думала, она станет тюрьмой, но получается, она стала вторым домом. А главное — я знала, что учусь чему-то важному, стоящему, а не как использовать вилки и ложки!

Я, так легко запоминающая исторические факты и расположение органов любой причудливой бестии, уже второй день не могла отличить нож для масла от ножа для рыбы, не говоря уже о вилках. Никогда не думала, что меня будут пытать столовыми приборами, теперь же с ужасом ждала новых уроков.

Кажется, леди Астерис записала меня в разряд непроходимых тупиц. Ей, впитавшей дворцовый этикет с молоком матери, было невдомек, что девчонке, выросшей в отдаленном гарнизоне, среди вояк, непросто дастся эта наука.

Она сжимала в руках указку и нервно постукивала ею по столу всякий раз, когда я совершала ошибку. Я совершала их постоянно. Честно, я ждала момента, когда фрейлина, забывшись, стукнет меня по плечу или спине. С каким бы наслаждением я выдрала указку из ее тонких пальцев и разломала на части!

— Алейдис, не черпайте суп ложкой будто половником! И не дышите над ним, как над походным котелком! Суп вполне приемлемой температуры! — вещала она. — Спину ровнее! Теперь пригубите вина.

Вина мне, конечно, никто не налил. На самом деле тарелки и бокалы оставались пусты, будто мне, дикой простолюдинке, опасно практиковаться на настоящей пище.

— Алейдис! — взвизгнула леди Астерис, и бокал от неожиданности едва не выпал из моей руки.

Тьфу ты, верещит как бестия!

— Что опять не так? — не сдержалась я. — Подношу бокал ко рту, как вы и учили, не наклоняя голову.

— Да, — чопорно кивнула фрейлина. — Вот только вы взяли бокал для воды, а не для вина.

Какая катастрофическая ошибка, однако! Стоит возгласов!

Если так дело пойдет и дальше, на ужин к его величеству я попаду еще нескоро. Надеюсь, он не придет в ужас от моего платья и от того, что скрывает платье. Вернее, того, что оно… не скрывает.