Ангел даёт пас

Глава 7. Добро пожаловать на борт

Что-то необычно яркое светило мне прямо в глаза. Я встрепенулся и молниеносно вскочил с кровати. Неужто мама забыла меня разбудить? Блин, опаздывать в школу в первую неделю — не кайф.

Стоп. Вчера была пятница: турнир, проигрыш, меня выгнали из зала… Всё-всё, восстановил картину. Сегодня суббота, поэтому меня никто не будил. Если уж сам вскочил — значит, выспался. Интересно, сколько вообще сейчас времени?

В ванной комнате умылся. Думал принять холодный душ, но передумал. К воде я уже привык, но лишний раз лезть в холод — увольте.

На плите в кухне стояла большая кастрюля, а на её крышке — записка:

«Сынок, кушай, меня не будет дома до воскресенья вечера, вызвали в командировку. Люблю. ♥»

И только сейчас я понял, что не помню, где работает мама. Ну или не знаю в принципе. Никогда в наших диалогах у меня даже не возникало мысли спросить. Первая причина — я растяпа, а вторая — не хочу лишний раз задавать странные вопросы. Ещё в какой-то момент я понял, что ни разу не заходил к маме в комнату. Она точно есть — я видел дверь, но как-то в первый день в новом теле решил пройтись по улице, а потом всё закрутилось и завертелось. Да и скучно дома мне больше не было.

На полу в моей комнате лежала очень толстая книга — собрание классической английской литературы. Поэтому в свободное от тренировок время я просто лежал и читал.

Наложив себе еды из кастрюли, поел. Не сказать, что есть пустые макароны — это очень вкусно, но кто я такой, чтобы жаловаться. Помыл тарелку и, убрав её на место, решил всё-таки зайти в комнату мамы.

Ну, комната как комната. Кровать такая же, как и у меня. О, зеркало — прикольно. Теперь можно на себя любимого весь день любоваться. Ещё была прикроватная тумбочка, на ней стояли часы-будильник. Вот как она знает, во сколько меня будить. Я открыл два маленьких ящичка, которые были в тумбочке, но ничего, кроме белья, там не увидел. Ну, мы нищие, да, что сказать.

Когда уже поднимался с колена — ну, чтобы удобнее залезть в самый нижний ящик, — заметил, что за часами лежит какая-то бумажка.

Знаю, чужое брать нехорошо, но это мой родитель. Что там может быть такого? Аккуратно взял бумажку в руки и увидел семейное фото. Меня там, разумеется, не было — мой второй родитель погиб ещё до моего рождения. Но свою маму я сразу узнал: она почти никак не изменилась. Да и фотография была не старой — год две тысячи десятый, может. Если учитывать, что мне четырнадцать, а на дворе двадцать пятый, то родился я в одиннадцатом. Поэтому никаких древних реликвий у нас дома быть и не должно.

Мужчина на фотографии сильно отличался от меня. У него были короткие волосы — под три миллиметра максимум, карие глаза, широчайшие плечи. Черты лица мягче, но в то же время мужественнее моих. Ну и он точно не весил сорок восемь килограммов — спасибо, капитан Очевидность, Эван. И выше мамы он был на куда большее расстояние, чем я. Она стояла на каблуках и всё равно не дотягивала ему до плеч.

Короче, если описывать вкратце — мой отец шкаф. Может, не два метра ростом, но сто девяносто плюс там точно было. Наверное, ещё маленький Эван вдохновился этим и поэтому начал заниматься баскетболом. А может, Ангел изменил для меня прошлое, чтобы я… ну, вписался сюда. Я не знаю. Да и никто, кроме, наверное, самой высшей сущности, не знает.

Я положил фотографию на место, ещё раз оглядел комнату, заметил гвоздь — на него, наверное, вешается одежда, — и покинул комнату, закрыв дверь.

Как только лёг на кровать, ноги заныли от боли. Причём болели в таких местах, о существовании которых я даже не подозревал. Почему у меня болит пространство между пальцами, а?

Переборов желание тюленить, я встал с кровати и сел на пол. Не знаю, поможет ли, но начал растягиваться полностью: спина, ноги, руки, шея — всё, что можно было тянуть, я тянул. Стало чуть полегче, но мышцы ног всё равно ныли.

Выбивать клин клином, что ли? Пойти за церковь и побросать мяч? Да как-то хочется хотя бы денёк отдохнуть. Позаниматься со своим весом? Можно. Вчера я пропустил дневную норму — минимум двести отжиманий — из-за игр. Это, конечно, весомая причина, но я решил, что стану сильнее. Хотя мне бы для начала вес набрать.

А что, идея.

Я снова вернулся на кухню и съел ещё одну тарелку макарон. Вкусно. Не знаю, зачем я вообще себя ограничивал в первый раз. Ну вот эта поговорка — что надо всегда быть чуть голодным. Ага, щас. Посмотрите на меня.

Я смерил взглядом кастрюлю и свою тарелку. Съел ещё половину — дальше уже не лезло. Во-от, это другое дело. Мне нужно есть. Это и восстановлению поможет, и массу набрать тоже.

Закончив трапезу, я почувствовал себя лучше. Как будто каждая макаронина разложилась на атомы и попала прямо в мышечные волокна. Ну или это просто нормальная реакция на отсутствие еды. Я не эксперт, судить не берусь.

Пролежав на кровати и прочитав примерно треть книги, закончив очередной рассказ автора о несправедливости жизни и любви, я наконец встал. Ну, еда вроде переварилась, значит, надо позаниматься.

Ура…

Закончив заниматься над собой, я лёг на пол и выдохнул. Всё-таки могло быть и хуже. Всегда может быть хуже. Я живой — а это главное.

Сам не заметил, как вырубился. Ё-моё, я что, настолько загнанный? Проснулся, кстати, только из-за того, что живот начал урчать. Понял: надо поесть. Еды много не бывает.

Съев очередные пустые макароны, решил немного прогуляться. Подышать воздухом. Погода всё ещё летняя, солнце светит — как тут не наслаждаться моментом.

Ноги сами по себе принесли меня на импровизированную баскетбольную площадку. Ладно, надо побросать, что ли. Поддерживать игровую форму всегда полезно, даже если ты только вчера играл.

Моё «побросать» затянулось, и я сам не заметил, как солнце ушло за горизонт. Время пролетело незаметно. Я всё думал о своём проигрыше. Зачем я тогда дал ему пространство для броска?

Ладно, то, что он прочитал меня и предотвратил перехват, понятно — не надо быть доктором наук. Но это… Самое глупое решение, если задуматься. Он уже показал, что может бросать с такой дистанции. Может, у меня была надежда, что он устал и в этот раз промахнётся?

Мы и так проигрывали в два очка в тот момент. То есть я убил шанс на победу своими собственными руками. Я же… ну, понял, как против такого талантливого игрока нужно защищаться. Понятно, что это товарищеский матч и всё такое, но проигрывать всё равно обидно.

Дело не в том, что я всю жизнь только выигрывал и не умею проигрывать. Просто одно дело — проиграть, потому что соперник объективно сильнее, и что бы ты ни делал, ничего не выходит. И совсем другое — когда именно твои ошибки приводят к отрицательному результату.

С каких пор я начал себя съедать? Неужели это тот самый пубертат и взросление, которые я переживаю снова?

Вот даже если вспомнить мою последнюю игру перед смертью… Звучит жутко, но там мы тоже проиграли. И я набрал семнадцать очков, и в голове было только одно — что нужно продолжать тренироваться. Чего это я тут разнылся?

На этот вопрос я уже не ответил, потому что пришёл домой. Я снова поел, разделся, помылся и уснул.

Следующее утро ничем не отличалось от прошлого. Я снова проснулся, умылся. Доел почти всю кастрюлю, оставив немного еды на потом. Снова растянулся — сегодня всё болело меньше, чем вчера. Полежал, почитал. Саморазвитие, как-никак. Ну или, если честно, отсутствие чего-то другого, чем можно было бы заняться.

Если вкратце, этот день почти не отличался от предыдущего: поотжимался, поприседал, сделал круговую тренировку на мышцы пресса. Потом пошёл поиграть в баскетбол.

Из различий — снова встретился со служителем и снова поел бесплатно. Пришёл домой, помылся, ещё раз поел, дождался, пока придёт мама. Поговорили — даже не запомнил, о чём. И лёг спать.

Завтра снова вставать в пять утра. И опять школа. Ладно, ещё всего-то два месяца так отходить, а потом начнётся просмотр, тренировки, игры. Пока надо наслаждаться тем, что у меня есть много свободного времени и энергии.

В этот раз я проснулся даже раньше, чем надо. Мозг уже привык вскакивать чуть свет ни заря — а другого выбора и нет, школа обязательная.

Дорога ничем не отличалась. По внутренним ощущениям я уже знал каждую ветку, каждое дерево, каждую неровность на пути. Вообще всё. Ну ладно, рутина помогает лучше фокусироваться на интересных вещах, так ведь?

За выходные школа никак не изменилась — стоит себе и стоит. Уроки до обеденного перерыва прошли так же плавно, как и раньше. На перемене мы снова встретились с Кевином.

— Как выходные провёл? — спросил парень, бросая мяч в кольцо.

— Да ничего необычного: поел, поспал, потренировался. А ты? — ответил я, подавая ему мяч.

— Вроде тоже ничего интересного. Кстати, номер свой дашь? Ну, вдруг соберёмся после школы где-нибудь поиграть. Или тебе помощь в учёбе понадобится. Я же всё-таки прошёл те же уроки, что и ты, — он снова бросил и попал, а я рассмеялся.

— Что? Не веришь в мою интеллигенцию?

— Да нет, дело не в этом, — сказал я, наконец набрав в грудь воздух. — У меня просто нет телефона, так что контакт дать не смогу. Фух, ну ты и сказанул, конечно.

Он посмотрел на меня примерно с таким же удивлением, как тогда Кеондре: глаза выпучены, губы неверяще сложились в странную гримасу.

— Слушай, а ты точно уверен, что ты с нашей планеты? Телефона у тебя нет, в командный баскетбол ты никогда не играл, но видишь площадку как ветеран. Ещё и фол сделал в очень нужный момент. Ты знаешь, что после того, как ты остался в зале, мне Шариф все мозги съел своими конспирологическими теориями о тебе? Но я теперь потихоньку начинаю ему верить.

Он бросил — и попал. Я снова отдал ему пас.

— В прошлом году, когда я только пришёл в команду, я думал, что Кеондре странный. Вечно отстранённый, без эмоций. Я даже считал, что он ведёт себя так из-за высокого самомнения. Но когда начал с ним общаться, понял: он просто помешан на победах. Ну, он готов сделать всё. Сам придумывал комбинации, опираясь на сильные стороны каждого игрока, и предлагал их тренеру. Он прямо маньяк в этом плане.

— Но в обычной жизни он нормальный парень: сидит в соцсетях, общается с девушками — короче, делает всё то же, что и мы с Шарифом.

— А ты, как я понял, вообще ни с кем из класса не общаешься. Теперь ещё узнаю, что у тебя и телефона нет — даже друга по переписке. И плюс учитель физкультуры сказал, что есть первогодка-парень, который весит меньше девочек. Ну, не в обиду — дословная цитата.

Я снова рассмеялся:

— Подождём конспиролога Шарифа, и я вам всё объясню, чтобы по два раза не повторяться. Вот он как раз идёт, — я указал рукой в сторону парня.

Он подошёл, и я сразу начал оправдываться:

— Ну, про вес, наверное, самое простое объяснение. Я, как бы помягче сказать… живу в очень бедной семье, с одной матерью. Поэтому набирать вес на той еде, которую нам даёт государство, тяжело. Этим же объясняется и отсутствие у меня телефона. Сами подумайте: мы еле сводим концы с концами — куда тут телефон вписывается.

— Ну а про баскетбол… вы как-то забыли, что из-за меня мы вообще-то проиграли. Да, возможно, у меня есть баскетбольный интеллект от рождения, но я тоже совершаю ошибки. Тот фол, кстати, был из-за злости, а не потому, что я какой-то злой гений, — соврал я, не краснея. Фол был сделан намеренно. — Ну, вроде всё объяснил.

— А комбинация? — вставил Шариф, уже втянувшийся в диалог.

— Ну, я же не всю жизнь был бедным. Раньше у нас был телевизор — вот и видел. Мне как раз пять лет было, когда «Уорриорз» всех выигрывали, и они постоянно играли «Флоппи». Давайте уже просто поиграем.

И тут к нам неожиданно подошёл Тим. Мы все с ним поздоровались.

— Вас троих Кеондре ищет. Пойдёмте, проведу.

— Тим, а ты случайно не в одном с ним классе? — спросил Кевин.

— В одном. Поэтому я вас и искал.

Мы шли за большим парнем около минуты и в итоге оказались в отдалённом ото всех кабинете. В нём не было ничего, кроме круглого стола и нескольких стульев. За столом уже сидел знакомый мне Кеондре и какой-то пожилой мужчина. Седина прочно закрепилась в его волосах, а в бороде и вовсе не осталось ни одного тёмного волоса. Я видел его впервые, но Кевин шепнул мне на ухо:

— Это тренер первой команды, мистер Тейлор.

Я кивнул — понял. Мы с Шарифом, Кевином и Тимом сели вокруг круглого стола.

— Здравствуйте, парни, — начал тренер. — Думаю, вам не нужно объяснять, почему вы здесь. Хотя… среди вас есть первогодка, поэтому, Кеондре, проясни им ситуацию.

Кеондре, абсолютно не показывая никаких эмоций, кивнул и начал говорить:

— В команде Varsity, где я являюсь капитаном, не хватает игроков. В прошлом году у нас было четыре выпускника, поэтому вы четверо автоматически, без просмотра, приняты в команду.

Он сделал небольшую паузу и посмотрел на меня.

— Насчёт тебя, Эван… — как только он произнёс моё имя, мне стало не по себе. — Так как ты первогодка, ты также будешь играть за команду первогодок и набираться там опыта.

Затем он перевёл взгляд на остальных.

— А вы трое, — в этот раз он смерил взглядом моих друзей, — если плохо себя проявите, так же легко можете оказаться в JV. Но, думаю, и без меня вы это понимаете.

— Первая тренировка завтра, после седьмого урока, — добавил тренер.

Только когда мы все распрощались и вышли из кабинета, до меня наконец дошло. Я в первой команде? В лучшей? Буду тренироваться с этими фриками атлетизма и играть против таких же? Я в этом году метил только на JV, да и то ближе к концу сезона, когда более-менее физически подрасту. Я понимаю, что в играх меня, скорее всего, выпускать не будут, но сам опыт тренировок с тем же Кеондре — дорогого стоит.

Похоже, мои друзья тоже пребывали в шоке, поэтому, когда прозвенел звонок, мы все сорвались и разошлись по нужным нам кабинетам.

Оставшиеся уроки прошли как в тумане. Я машинально записывал что-то в тетрадь, отвечал на вопросы, но мысли всё время возвращались к одному и тому же: первая команда. Когда прозвенел последний звонок, школа словно выдохнула — коридоры наполнились шумом, смехом, разговорами. Я же вышел один, без спешки.

Домой идти не хотелось. Слишком много мыслей. Поэтому ноги сами понесли меня к площадке за церковью. Кольца были без сетки, прыгать на бетоне было не комфортно, но для меня это место давно стало убежищем. Я пару раз глубоко вдохнул и начал с самого простого — ведение, смена рук, контроль мяча. Потом броски с ближней, без прыжка, концентрируясь на технике. Мяч несколько раз предательски вылетал, но потом я вошёл в ритм

Под конец сделал пару рывков, отрабатывая остановку и бросок. Ноги гудели, дыхание сбилось, но внутри было спокойно. Я сел на землю, уставился в кольцо и поймал себя на мысли, что впервые за долгое время боюсь завтрашнего дня. Страшно — да. Но отступать уже точно некуда.

Дома всё было как обычно: сварил себе рис, поел, оставил его на плите. Поняв, что сердце всё ещё не может успокоиться, сел в середине комнаты и начал медитировать. Хотелось хоть как-то прийти в себя. Всё-таки, когда тебя зовут в лучшую команду, пусть тебе по факту и не четырнадцать, всё равно волнуешься. Я слишком сильно люблю баскетбол, чтобы позволить себе провалиться. Я сам добился того, что меня позвали, своей игрой, а не просто из-за нехватки кадров. Похоже, мечты сбываются, даже самые нереальные на первый взгляд.

P.S

Ура, наконец получилось логически подвести персонажа к следующей ступени развития, спасибо что читаете!