Ангел даёт пас

Глава 8. Самый худший

Этот день, по своей сути, ничем не отличался от предыдущего. Я опять проснулся до будильника, собрался, взял всё для баскетбола и пошёл в школу. Не отрицаю, волновался я намного больше обычного, но это нормально. К школе подошёл как раз вовремя, поэтому, отложив все вещи в шкафчик и взяв нужные на день учебники и тетради, пошёл грызть гранит науки.

Уроки проходили плавно. Я отыгрывал роль прилежного ученика, пусть и не узнавал ничего нового. На обеденном перерыве, к моему удивлению, я не встретил Кевина на площадке. Мяча своего у меня не было, а где находился блондин — я не знал. Возможно, он с Шарифом решили поберечь себя. Тогда могли бы хоть предупредить. Ладно, пойду пройдусь.

Территория школы до сих пор поражала своими размерами, а ещё тем, что практически каждый свободный метр был чем-то занят. Вот маленькая сцена, вот беговые дорожки, вот площадка, на которой я провёл уже немало времени. Спортивный комплекс, а ещё здание бассейна, находившееся с другой стороны школы. Повезло мне с учебным заведением — не представляю, что бы я делал, учись я в маленькой коморке без баскетбольного зала.

Ноги вывели меня за спортивный комплекс. Там, на лавочке, непонятно зачем здесь установленной, сидела группа из трёх парней. Они меня заметили, я им кивнул — мол, «привет» — и хотел уйти, но:

— Подойди-ка сюда, — сказал парень в белой рубашке с по-мультяшному закатанными рукавами.

Я развернулся и, стараясь не показывать эмоций, подошёл.

— Первогодка? — спросил он, выплёвывая жвачку. Я утвердительно кивнул. — Почему не на обеде? И чё ты тут разгуливаешь?

Краем глаза я заметил у одного из них оранжевый пластик в кармане. Зажигалка?

— Не на обеде, потому что денег на него нет. А гуляю, потому что делать больше нечего. Ладно, я пойду, не буду вам мешать.

Я развернулся и ушёл. Он что-то хотел прокричать мне вслед, но его друзья остановили. Пусть курят — мне-то какое дело. Я, конечно, не эксперт, но даже если там травка, то в половине штатов она разрешена. Зачем портить людям отдых? Пусть и нестандартный.

Посмотрел на время — до конца перемены оставалось ещё двадцать минут. Ну раз уж я весь внутренний двор обошёл, то просто вернусь в школу. Сяду где-нибудь, школа же тоже огромная, укромное место найдётся.

Ноги, конечно, перестали болеть — похоже, уже привыкли к таким нагрузкам, — но лишний раз провоцировать травму глупо. Сколько было таких гениальных игроков, у которых карьера не сложилась именно из-за травм. Кстати, я сейчас иду по такому же пути: тренируюсь без продыху, бегаю по бетону…

Брр, я выкинул эти депрессивные мысли из головы. Я хоть и косвенно, но Богом поцелованный. Ладно, я ведь всё-таки растягиваюсь, всегда разминаюсь перед тем, как начать играть в баскетбол. Да и молодой я. Я бы сказал — всё ещё ребёнок. На мне всё как на собаке заживает.

— Ты чего это на полу сидишь, Эван? — ко мне подошёл Шариф и протянул руку.

Я воспользовался помощью и встал.

— Да так, делать нечего. Думал с вами поиграть, но Кевина не было на площадке. Ты, как я понимаю, обедал. Вот и сижу.

— А-а-а, точно, прости. Я хотел тебя найти и сказать, но как-то забылся. Кевин сейчас весь на иголках, боится опозориться. Не поверишь, мы обычно до нуля стабильно играем, а вчера он лёг в девять.

Мы дружно рассмеялись.

— Ну если по-честному, — я перестал смеяться и, наконец отдышавшись, начал, — я тоже весь день волнуюсь. А ты как?

— Ну тебе-то простительно, — сказал он по-братски, кладя руку мне на плечо. — Ты первогодка, пусть и вся такая гениальная на площадке. А я знаю, что должен там играть и что место моё по праву. Вот и не нервничаю. Ладно, давай, встретимся сегодня на первой тренировке.

Мы распрощались: он пошёл в свой класс, я — в свой.

Вот, кстати, почему в первый день Шариф мне показался недружелюбным. Он в ту ночь наверняка допоздна играл с Кевином. Ну или же я заслужил его уважение своей игрой на площадке. Оба варианта имели право на жизнь.

А его невозмутимость — это то, чему мне надо бы поучиться. Хоть он и младше меня, моя проблема всегда была в том, что я слишком эмоциональный человек. А когда у игры большие ставки, мозг выключается и инстинкты берут верх. Может, это и хорошо… но я один раз уже дрался после игры с соперником. Я победил, но проблем потом не оберёшься.

Последние три урока я уже откровенно досиживал. Ноги рвались в бой, в голове весь фокус был только на баскетболе. Да и уроки ничем не завлекали — я либо всё знал, либо всё знал. Третьего не дано.

И вот почему так: меня решил задержать учитель математики. Именно сегодня я ему понадобился, поэтому он оставил меня после уроков.

— Эван, я вижу, тебе скучно на моих уроках, но я понимаю, что это не из-за того, что тебе неинтересно, ты просто всё знаешь, — я кивнул. Да вы чёртов Шерлок Холмс. — Поэтому я хочу, чтобы ты поучаствовал в одной олимпиаде. Пока идёт только домашний цикл, вот, — он всунул мне около дюжины листов А4. — Тут восемь заданий. Решишь хотя бы четыре — пройдёшь дальше. Такие я разбираю на втором курсе, но ты должен справиться. Дедлайн — до конца октября, но чем раньше, тем лучше.

Я быстро поблагодарил, покивал головой, пожелал хорошего дня, взял бумажки и пулей вылетел из кабинета. Сначала спустился на нулевой этаж — убрать учебники и новоприобретённые, не по моему желанию, задания и взять всё для баскетбола, а потом побежал в спортивный комплекс. Выражение «пятки сверкали» подходило идеально — по ощущениям я бежал так быстро, что начал светиться.

В раздевалку я зашёл в 14:59. Там уже было пусто, вещи были раскиданы. Уложившись в минуту, я переоделся и вылетел на корт. Фух, успел, тренера пока не было. Парни разминались каждый по-своему. Шариф вообще ни за что не переживал — просто бросал мяч. Кеондре подтверждал статус робота: сидя на лого школы, растягивался. Тим делал подборы и отдавал мяч то Шарифу, то другому игроку. Больше всех стрессовал Кевин — он встал в отдалённом углу, сложил руки вместе и, похоже, проговаривал молитву.

Я подошёл к Шарифу, мы пожали друг другу руки, и я спросил:

— Кевин что, верующий? — сказал я, изображая перед ним импровизированную защиту, пока он бросал.

— Не-а, он вообще главный атеист. В прошлом году его родители записали на религиозный факультатив, а он там всё время спорил. Мы, кстати, так и подружились — мне тоже там не нравилось, — сказал парень, получая очередной пас от Тима и отправляя мяч в кольцо.

Вот оно как. Я решил не отвлекать его от бросковой рутины и, опершись о стену, начал растягивать заднюю поверхность бедра. Как раз когда я более-менее разогрелся, раздался свисток. Я развернулся и пошёл к центру площадки — там собрались почти все вокруг тренера. Я, не отставая от других, тоже встал вокруг лого, так и образовался круг. Нас было тринадцать… ну, с учётом меня — четырнадцать.

Все были выше меня. Самыми высокими были — Кеондре, Тим и тот второй большой, который тогда играл с роботом и победил нас. Тренер прокашлялся и начал:

— Приветствую вас в новом сезоне. Уже второй для меня как тренера моей альма-матер. Как вы понимаете, из команды ушли четыре человека: трое сейчас играют во второй университетской лиге, один перешёл в JUCO. Думаю, объяснять, что это отличный результат для открытой для всех школы и показатель того, что если вы хотите чего-то добиться, вы должны слушать всё, что я вам говорю, не нужно. Это понятно?

— Да, сэр! — хором прокричали мы.

Вот это мотивации дал. Правда, что такое JUCO, я не понял. Вроде разбираюсь в баскетболе, но это мне ни о чём не говорило.

— Теперь давайте представим новичков. Возможно вы их знаете, но попрошу новоприбывших выйти вперёд и встать в центр круга.

Мы так и сделали. Самым невозмутимым был Тим — ему уже восемнадцать, да и эмоций он не показывал никогда. Он был единственным взрослым мужчиной среди нас троих парней поэтому он и взял слово первым.

— Привет, меня зовут Тим Кэйс, мне восемнадцать, я на последнем году обучения. Этим летом вырос с 6’2 (187 сантиметров) до 6’7 (200 сантиметров). До этого играл в JV. Центровой.

Все похлопали, тренер тоже. Затем слово взял Шариф.

— Привет, приятно здесь находиться. Меня зовут Шариф Майлз, мне шестнадцать, я второгодка. Играю на позиции атакующего защитника, рост — ровно шесть футов (183 сантиметра).

Дальше, перестав волноваться, представился Кевин.

— Привет, меня зовут Кевин Росс. Я лёгкий форвард, одноклассник Шарифа, рост 6’2 (187 сантиметров).

И наконец все уставились на меня. Блин, я что, тут единственный, у кого первая цифра в росте — пять? Или, если по-метрическому, вторая цифра — семь, а не восемь.

— Привет, парни. Меня зовут Эван Купер. Я первогодка, только поступил. Мне четырнадцать, пятнадцать будет только в следующем учебном году. Рост — 5’10.5 (179 сантиметров). Не смейтесь, что я половинку себе добавил, меня тренер по футболу измерял, вот и запомнил. Позиция — разыгрывающий защитник. Просто рад быть здесь.

Все похлопали, и мы четверо вернулись в круг по отмашке тренера.

— Как вы понимаете, в команде нас пока четырнадцать. Просмотры будут в ноябре. Если вы покажете халатность или нежелание играть в команде — вам найдётся замена. Это касается не только новичков. Даже если вы на последнем году обучения и три года играли в стартовой пятёрке — расслабитесь, и я найду замену.

Мы ещё раз хором крикнули:

— Есть, сэр!

Прямо как в армии, ей-богу. Но лучше уж так. Было видно, что тренер горит игрой. Похоже, у него, как и у многих тренеров, неплохое прошлое. Да и резюме уже серьёзное. Видел где-то статистику: всего около пяти процентов школьников поступают во второй по силе дивизион. В первый — и вовсе процент. И это с учётом специализированных спортивных академий, а мы, как подметил тренер, — открытая для всех школа.

Короче, для меня он и так был бы авторитетом. Но он это ещё и делом доказывал. Поэтому, когда мы вышли из круга и он сказал убрать мячи, все сразу послушались. О нет. Я, кажется, понимаю, что нас ждёт. Сейчас мы всю тренировку будем бегать и делать упражнения на ловкость и выносливость.

— Сегодня у нас фитнес-тренировка. Я хочу, чтобы каждый из вас мог играть весь матч и не выдыхаться. Все на линию под кольцом. Начнём с лёгкого. Десять площадок. По свистку — ускорение.

О нет. О нет.

Я встал рядом с Шарифом, и мы начали бег. Старался не выпадать из общей группы — пока получалось. Первый свисток — ускорился, всё ещё нормально. Первая площадка позади. Второй свисток — перешёл на спринт. У парней ноги длиннее, им легче. Опять свисток, опять бег, ещё и ещё. Я уже мчался как бешеный, даже не считая, сколько осталось. Сердце колотилось, ноги горели, дышал громко, через рот. Остановился только когда тренер просвистел два раза.

— Приемлемо. Теперь, Кеондре, проведи им «азбуку атлета».

«Азбука атлета» оказалась разминочным комплексом в движении. Бег с низким подниманием колен, затем обычный, потом с высоким. Я немного успокоился после первого забега, поэтому делал всё с упором на технику, а не на скорость. Потом были захлёсты голени, прыжки с одной ноги на другую с удержанием баланса, приставные шаги, прыжки вверх с двух ног, потом с одной. Короче, вспотели мы все знатно.

В это время тренер выкладывал на площадку другие средства пыток моего дыхательного аппарата. Каждое упражнение, пусть и разминочное, я заканчивал последним. Физически все здесь были развитее меня — не только из-за возраста, но и из-за моего образа жизни.

Фух, наконец появилась секунда выдохнуть… но её тут же забрал тренер своим свистком. На корте появился уже знакомый мне ассистент — мужчина лет тридцати. Неужели сейчас он тоже будет нас гонять? Боже, я умру.

— Так, сейчас «лесенка». Потом на правой ноге перепрыгиваете через ограды. Затем передачи медицинским мячом на бегу — мне или второму тренеру. После этого оббегаете конусы, делая круг вокруг каждого, и заканчиваете спринтом. И так по кругу. Понятно?

Мы все согласились. Боже, если бы я хоть что-то сегодня поел, меня бы точно вырвало.

Вот что такое первая команда. «Лесенка» оказалась для меня самым лёгким упражнением: я наступал в каждый квадрат двумя ногами, не теряя в скорости. В этом, пожалуй, единственный плюс моего небольшого роста. Прыжки через ограды дались тяжелее — эти самые ограды были мне примерно по середину голени, но из-за того, что я был довольно атлетичен в плане прыжка, всё получалось. Медицинский мяч же оказался моим криптонитом. Весил он килограммов восемь, и после каждого паса от тренера меня слегка отбрасывало назад. Оббегать конусы было легко — ноги у меня подвижные, а спринт… ну спринт — это просто спринт.

Повторили мы этот комплекс восемь раз. Да, я считал. Каждый раз тренер менял то стиль «лесенки», то ногу, с которой мы прыгали, то способ оббегания конусов. Под конец я уже не бежал спринт — я добегал. С мёртвыми ногами.

Дальше стало чуть полегче. Тренер решил немного сжалиться, и мы перешли к упражнениям на мышцы живота. Примерно то же, что я делал дома, но с большей эффективностью и вариацией. Не зря тренировался — этот комплекс оказался для меня самым лёгким за всю тренировку. Закончив, мы все тяжело дышали и стояли, согнувшись в коленях. Ну, кроме Кеондре. Либо он отличный лидер и просто не показывает усталость, либо он и правда робот, который выдыхается только после сорока минут в атаке и защите.

Тренер свистнул и подозвал нас в центр.

— Как я и сказал, результат приемлемый. Все выдержали, никто не сдался — это главное. Со временем все будете как капитан, — он кивнул в сторону невозмутимого смуглого парня. — А теперь немного радости. Поиграем в баскетбол. Но не в обычный. Без дриблинга — только передачи. Так как семь на семь играть неправильно, после того как я вас разделю, двое из каждой команды встанут в аут под кольцом. Когда кто-то забивает, он меняется с игроком из аута. Разберётесь по ходу.

На команды он разделил нас быстро. В своей я знал только Тима и Кеондре. Мы, как новички, встали в аут под кольцом соперника. Тим был передо мной, так что я выходил только после двух забитых мячей.

Наблюдать было интересно. Каждая атака начиналась с короткой перепасовки — почти как с медицинским мячом, только теперь с нормальным. Кеондре довёл мяч до центра, отдал незнакомому мне парню, и тот начал атаку. Заслоны ставились, парни общались, перекрывали зоны. Я так засмотрелся, что пропустил момент, когда должен был выйти, но игрок, которого я менял, буквально втолкнул меня на площадку.

На поле сейчас были я, Кеондре, Тим и ещё два довольно высоких парня. Против — Шариф, Кевин и ещё один большой из тех, кого я знал. Мяч был у Шарифа: он двигался и раздавал передачи Кевину. Мне достался парень в спортивных очках — выглядели они на нём комично, но я никогда не недооценивал соперников.

Шариф каким-то образом нашёл открытого игрока в противоположном углу. Тот бросил — мимо. Честно говоря, сейчас все бросали процентов на двадцать хуже обычного. Мы были загнаны, а без дриблинга, чтобы создать бросок, приходилось бегать ещё больше. Тим забрал подбор и отдал мяч мне — буквально вложил в руки, потому что мяч отскочил прямо ко мне.

Я увидел, как Кеондре врывается к кольцу и как защитник его потерял. Сделал два шага и, с трясущимися руками, крикнул:

— Кеондре, аллей-уп!

Наверное, это один из самых красивых элементов в баскетболе — идеально отдать мяч высоко в воздух, чтобы партнёр поймал его и завершил атаку. В прошлой жизни я был тем, кто завершал, но я знал, куда мяч должен прилететь, и туда его и отправил. Чуть переоценил силы — мяч вышел недостаточно высоко для данка. Но Кеондре показал чудеса координации: поймал, перекрутил под удобную руку и забил.

Ещё бы сантиметров пять — и он бы вколотил этот мяч сверху.

Значит, мне ещё есть над чем работать.

Но тут, когда Кеондре уже вышел из игры, тренер свистнул.

— Всё, закончили, переодевайтесь. Завтра тренировка после шестого урока, если у кого он есть, то скажите что я вас отпускаю всё. Давайте в круг, семья на три.

Мы крикнули семья, и все пошли в раздевалку.