Ангел даёт пас

Глава 13. Неожиданный подарок, но ожидаемый результат

В раздевалке никого не было. Очень странно — вроде бы все должны переодеваться, игра ведь на носу. Но их вещи были разбросаны по полу, значит, они где-то здесь. Не могли же они просто испариться?

Я подумал и, решив, что душевая — единственное возможное место, пошёл туда. Свет не горел, глаза, не привыкшие к темноте, ничего не различали. Я по памяти дошёл до выключателя и тут…

Чёртова дюжина парней накинулась на меня, обливая водой и что-то выкрикивая. Хорошо хоть вода была тёплой. Я из-за полного отсутствия понимания, что вообще нужно делать в такой ситуации, просто стоял, опешив, с максимально глупым выражением лица. Это что, ритуал принятия в команду?

Наконец они успокоились, перестали поливать меня и протянули бумажку, на которой жирным чёрным маркером было выведено количество набранных мной очков. Попросили встать в уверенную позу. Я взял листок в одну руку, другой показал знак мира и улыбнулся.

Вакханалия закончилась. Парни дали мне полотенца, в которые я укутался, чтобы хоть немного обсохнуть. Мы вернулись в раздевалку — там уже стоял тренер и как-то подозрительно улыбался. Примерно так же, как тогда, когда заставил нас бегать всю тренировку без остановки.

Мы расселись по своим местам. Я оказался рядом с Кевином, он приобнял меня за плечо.

— Ну что, крещение боем ты прошёл, Эван. Принёс команде новичков победу, — сказал он. — Поэтому мы, как команда, решили сделать тебе подарок.

Я от удивления аж рот открыл. Были бы здесь мухи — все бы залетели.

Тренер вытащил из-за спины коробку. Матово-чёрную, с логотипом моего самого любимого игрока в истории — Коби Брайанта. Я уже хотел отнекиваться, но тренер буквально всунул её мне в руки. Я дрожащими пальцами открыл крышку.

— Ну, твой размер мы знаем, — сказал он. — А играть за Varsity без нормальных кроссовок — как-то неправильно.

Внутри лежали почти полностью белые, высокие кроссовки. Я начал улыбаться во все тридцать два зуба.

— Спасибо… — только и смог выдавить я.

Парни снова заорали, а когда шум стих, тренер добавил:

— Все на корт. Эван, как высохнешь и обуешься — тоже выходи.

Ребята, выходя из раздевалки, обязательно останавливались: кто хлопал меня по плечу, кто по голове. Я же тем временем уже расшнуровывал новую обувь. Честно, я даже не знал точную модель, но выглядели они очень стильно.

Наконец я более-менее обсох, попрыгал, походил в новых кроссовках и выбежал на корт.

Парни уже закончили разминку и собрались вокруг тренера. Я тоже туда втиснулся, но как раз в этот момент они закончили: мы крикнули «Семья» на три — и свет погас. Все парни сели на скамейку, я последовал их примеру. Я вообще не понимал, что происходит. Всё ещё был дезориентирован подарком, но решил не быть белой вороной.

И тут резко включился свет, осветив нашу скамейку, и голос откуда-то справа — там, где стоял стол, за которым сидели люди, записывающие статистику, а заодно, как стало понятно, и комментаторы, — начал:

— Приветствуем команду нашей старшей школы Уиллинг Парк «Пэтриотс»!

В этот момент зал реально взорвался. По ощущениям, у меня уже начали кровоточить уши от того, сколько было фанатов.

— Сегодня первая игра наших парней, поэтому дайте шуму!

Зал взорвался ещё раз. Я обернулся на трибуны, но из-за слабого света увидел лишь огромное тёмное пятно. Стоп… это всё люди?

— Начнём представление стартового состава! Номер один — Кеондре Уолкер, разыгрывающий, последний год обучения!

Кеондре встал, и тут же над нашей скамейкой резко включился свет. Глаза только-только привыкли к полутьме, а тут такой контраст. Он пробежал, раздавая нам всем «пять», и, выйдя на линию штрафного, остановился.

— На позиции атакующего защитника — номер девять, Тарик Хафф! Третий год обучения!

Тарик так же вскочил, пробежался вдоль скамейки, дал всем «пять» и встал рядом с Кеондре.

— Лёгкий форвард — Кевин Росс, номер шесть! Второй год обучения!

Кевин от нервов буквально выпрыгнул со скамейки и, раздавая «пять», присоединился к остальным.

— Тяжёлый форвард — Тим Кейс, номер сорок четыре! Последний год обучения!

Тим, не проявляя ни малейшей эмоции, поднялся, всем дал «пять», а меня ещё и по голове потрепал, после чего вышел на площадку.

— И на позиции центрового — Итан Уорд, номер пятьдесят пять! Тоже последний год обучения!

После представления стартовой пятёрки свет включился уже над ними, а зал захлопал и заухал. На скамейке я сидел рядом с Шарифом — тот откровенно наслаждался происходящим. Даже несмотря на то, что он не в старте, он уже предвкушал, как выйдет на замену и взорвёт зал.

Та самая девушка-фотограф сделала несколько снимков. После этого началось представление команды соперников. Это были всё те же индейцы, только уже их первая команда. Школа называлась «Атлетикс», а сами они были из города Паркерсберг — тоже из нашего штата. Сразу было видно, что наш стартовый состав выше их. Очень хотелось, чтобы мы их просто разорвали.

Начался гимн. Все встали, кто-то даже подпевал. Я просто стоял и думал: а выйду ли я сегодня? Понятно, что если мы будем выигрывать очков пятьдесят, то в последние две минуты меня, скорее всего, выпустят. Но вдруг вообще нет?

Ладно. Если нет — значит, надо было ещё больше проявлять себя в команде новичков.

Судей в этот раз было трое — похоже, регламент у игр первых команд куда строже, чем у новичков. У нас-то вообще был всего один. Судьи пожали руки капитанам: в нашем случае это был Кеондре, а у «Атлетикс», как я понял, их самый большой игрок.

Мистер Уильямс уже сосредоточенно смотрел на паркет, пока наши парни вставали в позиции на вбрасывание. К нашей скамейке подошла фотограф, и я, слегка коснувшись её плеча, сказал:

— Если Уорд выиграет вбрасывание, сразу начинай снимать Кеондре. Не пожалеешь — кадр будет крутой.

Она лишь молча кивнула.

Почему я это сказал? Потому что план нашего тренера заключался в том, чтобы Кеондре с первых секунд стянул на себя всё внимание защиты. Если он попадёт два — три трёхочковых с центра, тренер «Атлетикс» обязательно скажет держать его плотнее. А Уолкер парень быстрый: начнёт проходить под кольцо и забивать. Если же появится подстраховка — он скинет мяч открытому игроку. По сути, стабильный бросок был у всех, кроме Уорда. Ну, Тим только внутри дуги, но всё равно.

Итан выиграл вбрасывание. Мяч достался Тиму, он развернулся и от земли отдал пас Кеондре. Тот, приняв мяч, сделал два неспешных дриблинга. Комментаторы начали говорить о том, насколько этот матч важен, а наш капитан уже дошёл до половины соперника и, взяв мяч в руки, бросил.

Естественно, он попал — другого от него я и не ждал. Когда он свежий, он попадает чуть ли не десять из десяти открытых трёхочковых, а с половины — семь из десяти. Трибуны взорвались, комментаторы тоже. Девушка, которая это запечатлела, посмотрела на меня и одними губами сказала: «Спасибо». Я кивнул. Мистер Уильямс выдохнул, а парни на площадке тут же побежали разбирать своих игроков в защите.

Одним из наших козырей было то, что мы защищались не с привычной своей половины, а начинали прессинг прямо на части площадки соперника. В этом и был смысл всех тех фитнес-тренировок: команда должна была быть готова перебегать соперников.

Игроки «Атлетикс» оказались в лёгком шоке. Их капитану, по совместительству выводящему мяч, было очень тяжело найти открытого партнёра. Наконец, когда игрок, которого держал Тарик, смог оторваться и получил мяч, он явно не ожидал того, что будет дальше. Итан в одно мгновение бросил своего игрока на вбрасывании и рванул к атакующему защитнику. Вдвоём они заставили его взять мяч в руки и потерять дриблинг.

Умный игрок сразу поймёт, что в такой ситуации открыт центровой, раз его теперь опекает двухметровая шпала. Атакующий защитник «Атлетикс» попытался сделать именно это — кинул мяч в сторону их капитана. Но тут, словно из ниоткуда, выскочил Кеондре. Перехват, один дриблинг — и мощный данк с двух рук.

Поздравляю вас, индейцы: вы попались в ловушку по всей площадке от «Пэтриотс». Проблема в том, что сломать её очень трудно. Чтобы хоть как-то из неё выбраться, всем пяти игрокам соперника нужно опускаться глубже при вводе мяча. А если они это сделают — мы по указке тренера просто перестанем ставить ловушку и начнём играть обычную защиту по всему корту.

Наконец трибуны осознали, что произошло, и заорали. Мы на скамейке тоже вскочили и начали кричать, поддерживая капитана. Мы начали игру именно так, как наставлял тренер Уильямс.

Следующее вбрасывание — и «Атлетикс» снова делают то же самое. В этот раз атакующий защитник решает отдать пас, как ему кажется, «открытому» игроку. Но в тот момент, когда мяч уже вышел из его рук, на линии передачи появился Кевин. Перехват, пара дриблингов — и спокойный бросок со средней дистанции. Попадание.

Тренер «Атлетикс» показал жест тайм-аута, а мистер Уильямс, наоборот, заметно расслабился. Парни вернулись в круг, мы все поднялись со своих мест, дали им «пять», и они присели.

Парень в очках, которого я раньше не видел, подбежал и раздал всем стаканчики с изотоником.

— Молодцы, парни, в том же духе, — начал тренер. — Если наберёте пятнадцать безответных очков — они сдадутся, а мы дожмём. Все нормально себя чувствуют?

Парни кивнули. Казалось бы, сыграли всего две — три атаки, а уже вспотели. Вот что такое игровой темп.

Тайм-аут закончился, наши в том же составе вышли на площадку и сразу начали защиту. Тренер «Атлетикс», похоже, понял, что нужно делать, и теперь на вбрасывании стояли уже все пятеро индейцев. Умно, но ввести мяч им всё равно было тяжело. Когда их капитан наконец ввёл мяч в игру, прозвучал свисток. Судья показал жест нарушения правила пяти секунд.

Такие потери соперника тоже были частью нашего плана. Если не дать им ввести мяч — через пять секунд он переходит к нам.

Наш большой вводил мяч из аналогичной ситуации, но у нас на такие случаи было нарисовано шесть или семь вариантов розыгрыша на короткой дистанции. Один из них сейчас и использовали. Кевин и Тим поставили заслоны на линии штрафного, а Кеондре и Тарик выбегали из-под них — кто-то всегда оставался открытым. В этот раз это был Тарик. Он получил мяч, оказался полностью свободным недалеко от угла площадки, не раздумывая бросил — и попал.

Десять безответных очков.

Очередной тайм-аут, только в этот раз тренер «Атлетикс» поменял всех своих игроков, а мы остались в том же составе. Пока ещё не время расслабляться. Впрочем, я был на сто процентов уверен, что в этой игре у меня будут так называемые «мусорные» минуты — отрезок времени, когда, будь ты на площадке или нет, результат уже не меняется. Одна команда выигрывает с большим запасом, вторая проигрывает.

В этот раз у индейцев всё-таки получилось вывести мяч. Но парень, который только что вышел со скамейки, был не в фокусе и явно не в игровом темпе. Кевин тут же этим воспользовался: выбил мяч из его ленивого дриблинга и отдал передачу открытому центровому. Тот сделал один дриблинг, два шага — и вколотил мяч в кольцо. Теперь все в нашей стартовой пятёрке отметились набранными очками.

Игра продолжалась в том же ключе. Да, соперники пару раз сумели выбраться из-под прессинга и даже забили — в основном со штрафных. Но даже пуская их под кольцо, наши парни защищались до конца, и это приносило свои плоды. Я насчитал не меньше семи блок-шотов на счету Тима и номера пятьдесят пятого.

На большой перерыв мы ушли с огромным преимуществом. В третьей четверти на паркет вышли ребята со скамейки, а стартовая пятёрка отправилась в душ. Звучит, возможно, высокомерно, но запас был таким, что парни буквально раздавали соперникам. Да, тот же Шариф в защите уступал Кеондре, поэтому игроки «Атлетикс» начали набирать больше очков, но сократить отрыв им было уже не под силу.

Я почти смирился с тем, что так и не выйду на площадку, но за двадцать секунд до конца наши сфолили, и тренер сказал:

— Эван, вместо Шарифа.

Я тут же поднялся. Индеец ещё не бросал штрафной, так что мы успели спокойно поменяться. Первый бросок он реализовал, второй — промахнулся. Каким-то образом они всё же подобрали мяч, и их капитан добил его в кольцо. Отлично. Я только вышел, а мой плюс-минус уже минус три.

Мы ввели мяч в игру. По-хорошему, сейчас стоило просто пересечь половину площадки и перестать играть — пожать соперникам руки, всё такое. Но мне очень хотелось набрать очки.

В итоге я довёл мяч до центра и просто стал стучать им об паркет. Бум-бум — и тут же раздалась сирена об окончании матча. Мы пожали руки соперникам, поблагодарили фанатов и отправились в раздевалку.

Там уже сидели помывшиеся парни, а тренер начал:

— Хорошая победа. 97–25. Могло быть и лучше. Отличная защита — как я и говорил, мы их сломали. Все молодцы. Эван, зайди ко мне.

Я немного удивился, но поднялся и пошёл за ним. Впервые оказался в тренерской — маленькая комната со столом и компьютером на нём.

— Ты молодец, — сказал он, подходя ближе. — Не многие бы сдержались и не побежали набирать очки. В следующей игре ты сыграешь больше. А сейчас просто получай удовольствие от победы. Ты тоже её часть.

Он похлопал меня по плечу, и я вышел, возвращаясь в раздевалку.

Там было довольно пусто — многие уже ушли мыться. Остались только те, кто закончил раньше. У нас уже появилась традиция уходить всем вместе, поэтому, сев рядом с Кевином, я спросил:

— Сколько очков набрал?

Парень что-то выискивал в телефоне, я предположил, что это был протокол игры.

— Всего двенадцать.

Кеондре, — обратился он к капитану, — я даже не заметил, что у тебя двадцать шесть очков. Ты всего раз промахнулся с дуги. Как ты это делаешь?

— Тренировки, — сухо ответил номер «один» и снова уткнулся в телефон.

— Как обычно, — хором сказали все, кто был в раздевалке.

— Слушай, Эван, — обратился ко мне Шариф, выходя из душа и вытирая голову полотенцем. — Я сегодня на колёсах, довезём тебя.

— Спасибо, если не затруднит.

Парни начали постепенно выходить из душа, и я зашёл следом. Вроде бы почти не играл, но усталость всё равно накрыла — первая игра дала о себе знать. Я спокойно помылся, переоделся и перед тем, как выйти, убрал новые кроссовки в шкафчик.

Меня везла мама Шарифа — приятная женщина лет сорока с тёплой коричневой кожей. Она расспрашивала про игру, учёбу, команду, я отвечал как мог. Когда меня высадили у дома, я ещё раз поблагодарил их и зашёл внутрь.

Дома я быстро переоделся, снова принял душ и перед сном поговорил с мамой. Она тоже расспрашивала про матч, и я рассказал ей обо всём: о первой игре, где набрал двадцать одно очко, о подарке от команды и о второй игре, где сыграл пятнадцать секунд и даже не попал в протокол. Шариф по дороге только усмехнулся:

«Зато статистику себе не портишь».

Уже перед сном я начал делать растяжку. Голова была переполнена мыслями, но в какой-то момент они просто исчезли — я растворился в движениях и дыхании.

В это же время кабинет мистера Уильямса

Уже после того как зал почти опустел, мистер Уильямс сидел в своём кабинете. Свет был включён только над столом, экран ноутбука отбрасывал холодное сияние на стены. На экране шла запись игры первогодок.

Он не перематывал. Смотрел внимательно, почти без эмоций, иногда ставя видео на паузу. То откидывался на спинку стула, то наклонялся ближе к экрану.

Уильямс делал пометки в блокноте.

Когда на экране Эван подбирал мяч и сразу начинал атаку, тренер остановил видео. Несколько секунд смотрел на застывший кадр, потом хмыкнул и сделал короткую пометку сбоку:

«Не суетится. Думает».

Он прокрутил дальше. Проход, пас, ещё один момент без лишнего движения. Уильямс не улыбался, но уголок рта едва заметно дёрнулся, когда Эван не стал форсировать атаку, а просто удержал мяч и дал игре закончиться.

— Умеет терпеть, — тихо сказал он в пустоту кабинета.

Тренер закрыл ноутбук, сложил руки на столе и пару секунд просто смотрел перед собой. Затем встал, выключил свет и, выходя, добавил уже себе под нос:

— Надо бы найти ему место в команде.