Ангел даёт пас

Глава 1. В которой я заново познаю себя и узнаю, где я оказался

Так просто?

А не сон ли всё это?

Я правда жив?

Это всё не шутка?

Почему же тогда так темно?

Открыв глаза увидел потолок. Обычный такой, белый. Опустив взгляд пониже, увидел себя укрытым одеялом. Медленно откинул его и увидел ноги — вроде человеческие, ничего странного нет. Медленно встал с кровати, все ещё не веря своим глазам.

Руки вроде тоже нормальные, человеческие. Но… какие-то детские? Запястья — тонкие, раза в два меньших прежних. Пальцы — словно у пианистки. Я быстро проверил половые признаки — я мужчина. Значит я либо в теле до ужаса худого человека, либо в теле ребёнка, в теле которого еще не главенствовал пубертата.

То, что я худой меня не смущало, от слова совсем, но ощущение, что я снова ребёнок…

Сбивает с толку, как-то не хочется снова взрослеть. Ведь я вроде как собирался отметить своё восемнадцатилетие, только-только ведь стал взрослым:

— Ой, сынок, ты уже встал?

Я обернулся на голос, доносящийся из открытого дверного проёма, и увидел там, совершенно незнакомую женщину.

Черные, как смола волосы. Худое тело — это было видно по её узким плечам. Карие глаза, и небольшой рост

— Прости, что разбудила, собиралась на работу и не хотела так у тебя забирать сон в последний день лета.

— Да всё хорошо, мам.

Надеюсь, звучало естественно, странно называть мамой абсолютно незнакомого человека.

— Я сам проснулся.

— Ты, наверное, нервничаешь, да?

Она подошла ближе и обняла меня. Рост у неё и вправду небольшой ведь — при объятиях я видел её макушку

— Завтра у тебя первый день в старшей школе, да ещё и просмотр в баскетбольную команду. Главное не нервничай, у тебя все получиться!

Было неловко, но, чтобы не вызывать подозрений, обнял её в ответ. В голове же крутились совсем другие мысли. Старшая школа — о таком я слышал только в Америке, да ещё и просмотр в баскетбольную команду.

Пазлы в голове начали складываться. Распростившись с мамой, отметил — надо бы узнать её имя, да и своё бы тоже было бы неплохо.

Ещё в прошлой жизни, я слышал, что есть несколько русских слов, которые невозможно дословно перевести на английский. Но я ведь мог сказать, что моя комната — это одна сплошная тоска. Вроде сказал, но само описание вызывает уныние.

Кровать — узкая до абсурда. Моё прежнее тело бы сюда точно не поместилось, я бы вываливался каждую ночь. Каркас будто съеден термитами, или просто сгнил от влажности — в общем, кровать разваливалась. И, кроме неё, в комнате из мебели больше ничего не было.

На полу валялись тетради — тоже обшарпанные, грязные по краям, но сам пол был удивительно чистым. Не было ни наркотиков, ни осколков бутылок, ни мусора.

Получается я… ну или тот, кто был, и жил здесь до меня — жил в нищете, но не в той киношной, где гетто, перестрелки и запах марихуаны, который чувствуется через экран, а в обычной семье с низким доходом. Не сказать, что в прошлой жизни я был богачом, но лишиться привычных бытовых благ всё равно некомфортно. Хотя, если подумать, человек адаптируется ко всему — я не исключение.

Всё не важно, надо посмотреть тетрадки. Вдруг там хоть имя найдётся.

В первой тетрадке не было ничего стоящего внимания, ну конечно была там написана математика — программа восьмого класса. Её я не забыл, и вряд ли, что в этой жизни у меня будут, хоть какие-то проблемы с учёбой. Всё-таки, меня приняли в один из лучших вузов страны не по спортивной стипендии, как это бывает в Америке. Значит, что-то в моей черепной коробке присутствует.

Во второй тетрадки, тоже не было ничего полезного, но там предыдущий владелец тела оставил своё имя — «Эван Купер».

Честно, я надеялся, что я оказался в прошлом и меня зовут Леброн или Коби. Но нет — во-первых, я все ещё белый, а во-вторых, выглянув в окно, не увидел ничего старого, но и летающих машин там тоже не наблюдалось.

Пейзаж из окна был действительно красивым? Я ожидал увидеть вокруг бетонные муравейники, но нет вместо них были видны деревья и горы. Не знай я, что нахожусь в Америке, ни за что бы не угадал точное место. Такие виды встречаются почти в любой точке мира. Ладно, надо выйти на улицу и прогуляться. Я уже знаю, как меня зовут, свой возраст — осталось узнать внешность и местоположение.

В секунду размышлений я краем глаза заметил что-то под кроватью. Остановился, убедился, что не показалось, и, нагнувшись достал находку.

На ощупь это снова оказалась тетрадка — Боже, пусть это личный дневник, а не очередная тетрадь по биологии. Открыв первую страницу, я наконец увидел желанные слова: «Дорогой дневник…»

В самом начале было странно и даже неприятно читать чужие мысли. Но чем дальше я листал, тем яснее становилось — я это помнил. Не я прежний, а Эван. Хотя, если подумать, какая теперь разница? Мысли Эвана — мои мысли. Его память — моя память. Я не буду больше делить нас на двоих.

Я есть Эван. Эван — это я.

Если опустить пафос и моё недавнее «я = Эван», то из дневника я узнал главное: родился я в городе со странным названием — Триадельфия. Хотелось бы узнать, где тогда Двадельфия? Но шутки в сторону. Здесь все друг друга знают, и жители пытались помогать моей семье ибо отец погиб в пожаре, ещё до моего рождения. Пытались, но никто не решился занять место, которое он оставил, или помочь нам выбраться из финансовой дыры.

Баскетбол я любил с четырёх лет — в прошлой жизни, кстати, тоже. Получается уже десять лет. Учился на хорошие оценки, много тренировался. Но, к сожалению, ни в каких командах не играл. В городе живёт меньше тысячи человек, собрать даже 5 детей, чтобы играть было задачей уровня фантастики. Так Эван — то есть, я — проводил детство с мячом и кольцом, но один.

Если смотреть объективно — всё печально: маленький городок, никаких перспектив, мечта о баскетболе, но без команды ничего не добиться. Всё это слишком напоминает мне прошлую жизнь, будто ангел решил проверить — крепка ли моя мечта настолько, что я пройду один и тот же путь дважды, но с куда худшим стартом.

Не знаю, чего от меня хочет ангел, но одно я знаю точно. Я не сдамся, как никогда прежде не сдавался.

Эван молодец — он записывал каждую тренировку. Сколько бросков из-под кольца сделал, сколько — из-под трёхочковой дуги, сколько — уже за ней. Записывал даже то, сколько площадок он пробегал. Ну вылитый Артур Новиков — только не в заметках телефона, а на бумаге.

Самое интересное было читать цели. Каждая была расписана удивительно чётко: под каждую — почти по пол-листа формата А4 с поэтапным описанием, как её достигать. Большинство были связаны с учёбой, и теперь это уже не проблема. Но настоящая жемчужина среди них была о баскетболе.

Как я понял, в Триадельфии нет старшой школы, поэтому каждое утро я буду бегать два часа до Уиллинга — города, где такая школа есть. Его план минимум был попасть в команду первогодок. Но загвоздка в том, что их там две.

Делятся они на «Голубую», по цвету формы, и обычную. «Голубая» — намного хуже, туда берут чуть ли не всех желающих. Эван как целеустремленный парень хотел попасть в первую команду первогодок, но что меня особенно поразило — маленькими буквами, будто стыдясь самого себя, он записал свою мечту на этот год. Эван хотел попасть в JuniorVarsity — вторая по силе команда, по типу ДЮБЛ команд, если проявишь себя там попадешь в первую. Для Эвана это и вправду мечта, учитывая, что он в команде не играл ни разу, но теперь — это моя жизнь, а у меня уж то командного опыта хватит.

Выйдя комнаты, после прочтения дневника, я понял, что сам дом не лучше моей комнаты. Да чисто, нет тараканов, но краска на стенах облезла, пол изношен, коридор узкий. Да коридор был всего один, обычно в домах, их побольше, но чем богаты. Моя комната — единственная с дверью: на кухню двери нет, в ванну тоже.

Решил сначала зайти в ванную, чтобы почистить зубы. Взял щётку, пасту, открыл кран — и ничего не потекло. Либо воды нет, либо надо подождать. Через минуту вода всё-таки пошла — ледяная и цвета ржавого железа. Если бы мне было лет пять, я бы обрадовался: «Кола из крана!» — но это была самая ржавая вода, которую я когда-либо видел. Ладно, не пить же её.

Справившись с мыльно-рыльными процедурами, я направился на кухню — хотелось поесть. Я, по привычке уже тянулся открыть холодильник… но увидев на полу отломанную вилку от него, понял: холодильник — просто декорация. Памятник безбедного прошлого.

Интуитивно полез над раковину — и угадал. В шкафу лежали спагетти и рис. Готовить не хотелось, поэтому я закрыл дверцу и пошёл переодеваться. Одежда, как и ожидалось, валялась на полу: все излишки, как подсказала память, были проданы. Выбор был невелик, а так-как на улице лето я вовсе раздумывал идти в пижаме, но решил для приличия переодеться.

Белая майка — заношенная, на ней видно отработанные тысячи часов тренировок. Чёрные шорты — когда-то с логотипом Nike, от которого осталась лишь тень клея. Переодеваясь, я впервые рассмотрел своё тело.

Где мои 195 сантиметров и 85 килограммов мышц?

Одна кожа да кости. В прямом смысле мне кажется у Эвана возможно рекордно низкий процент жира. Ладно, хотя бы есть пресс, и мышцы всё равно скромно секутся от домашних тренировок, которые никогда не пропускались. Можно сказать, что я чистый холст, и теперь мне решать, что на нём рисовать.

В коридоре я осознал, что я даже не знаю, как выгляжу. Зеркал в доме нет. Ну и пусть, главное я уже знаю рост: 5’10 (177 см) и вес: 115 фунтов (53 кг). А как я выгляжу это уже десятое. Интересно Эван ходил к соседям, чтобы встать на весы, или у доктора?

Надев, убитые, далеко не баскетбольные, но хотя бы целые кроссовки, я вышел на улицу. Солнце успело прогреть землю, но даже это не спасло, и дом снаружи выглядел так же плачевно, как внутри. Закончив не особо пристальный осмотр, пошёл куда глаза глядят.

Идя по единственной дороге, поздоровался с соседями — один добродушный старичок даже дал мне яблоко.

Честно, если бы я здесь жил хотя бы не в нищете, то я бы и не думал ничего делать. Прекрасные деревья, горы, на которых зимой можно кататься на лыжах, чистый воздух — потому что в ближайших сотнях километров нет ни одного мегаполиса или завода. Но в моей ситуации надо думать и решать проблему нищеты. Я понимаю, почему Эван до меня решил выбрать именно спортивный путь, ведь даже я, живя за тридевять земель, слышал о NIL-сделках. Раньше колледжи втихую платили своим будущим игрокам зарплаты и вступительные взносы, чтобы тот или иной атлет выбрал именно эту спортивную программу, а сейчас сами студенты хотят поступить в большие вузы, чтобы «продавать себя».

NIL — расшифровывается как «имя, образ и сходство», то есть если ты будущий первый номер драфта, любая компания захочет, чтобы ты стал её амбассадором и заплатит тебе миллионы. А старые серые схемы по привлечению атлетов теперь стали белыми: сам колледж может платить тебе за то, что ты представляешь его. Когда я ещё был Артуром Новиковым, это не было так раскручено. Но через четыре года, когда уже Эван Купер будет выбирать колледж — ой-ё-ёй, как я заработаю.

Ноги сами вывели меня к заднему двору церкви, где на дереве, висело одно кольцо, и где-то рядом лежал баскетбольный мяч. С него уже слезала кожа, и почти была видна резиновая часть — но это лучше, чем ничего. На удивление, кольцо висело на идеальной высоте — три метра пять сантиметров. Мой глазомер в этом плане никогда меня не обманывал. Вместо пластикового щита с разметкой был деревянный, а сетки и подавно не было. Так, ну надо проверить себя.

Встал на начало площадки и пробежал до её конца. Окей, даже если она не двадцать восемь положенных метров, а тринадцать, то скорость и взрывной первый шаг у меня имеются. Теперь самое интересное — как высоко я смогу прыгнуть. В прошлой жизни мой вертикальный прыжок составлял около восьмидесяти сантиметров — я мог достать почти до конца щита с моим размахом рук. А сейчас…

До кольца я всё-таки дотянулся — да, кончиком пальцев, да, возможно случайно, но в моих куриных ножках сила точно есть. И да, это было с разбегом. Стоячий я даже не хочу проверять — дай бог коснуться щита.

Примерно в таком же возрасте я начал тренироваться в два-три раза больше, чем остальные, но меня всегда бесило, что я не мог думать и тренироваться одновременно. Понятно, что на игре нужно быть в фокусе: смотреть только вперёд, как конь с шорами, но при этом видеть всю площадку. На тренировках такой уровень концентрации не обязателен. Почти год я искал баланс и в итоге пришёл к тому, что начал разделять мозг и тело. Например, сейчас я отрабатываю комбинации дриблинга, даже не думая о них: тело уже знает, что ему делать, и не задаёт лишних вопросов.

Естественно, это не самый правильный подход, если говорить об игре, но тренировки и созданы для того, чтобы доводить движения до автоматизма. Именно этим я и занимался сейчас. Даже учитывая новое тело — ниже и слабее прежнего — я прочувствовал все углы почти сразу. А углы — это самое важное. Об этом мало кто говорит, потому что объяснить такое молодому баскетболисту сложно, не говоря уже об обычных людях. Уверен, в футболе или волейболе есть похожие понятия, но углы я объяснял себе так.

Я представляю своё тело как схему с сухожилиями: насколько они крутятся, насколько им комфортно взрываться или останавливаться — но это лишь каркас. Сверху накладывается мясо, а если говорить правильным языком — мышцы. Ещё нельзя забывать, что иногда помогает и нервная система. Условно — она может «отключить» боль, и ты провернёшь ведущую ногу чуть сильнее, чем обычно, открывая брешь в защите.

Надеюсь, мой новый мозг это понял.

За размышлениями я даже не заметил, что кто-то стоит на крыльце и наблюдает. Раз десять, я сделал подбор, пробежку до воображаемой трёхочковой линии, три-четыре дриблинга, и лэй-ап, как вдруг фигуру в обычной рубашке и штанах. Подойдя к нему, я протянул руку для рукопожатия. В голове мелькнуло: раз он вышел из церкви, значит — служитель, а значит он меня уже много раз видел. Мужчина ответил на рукопожатие и заговорил:

— Ты же хотел отдохнуть перед школой, а тут опять мяч бросаешь, — он покачал головой и ухмыльнулся.

— Ну, я решил, что лишним не будет. Да и сами знаете, мне больше делать нечего, — я изобразил невинное выражение лица. Честно говоря, я не знал, что что-то обещал.

— Тогда обед как обычно — со мной? — он уже разворачивался и пошёл внутрь, я же последовал за ним.

Церковь, как и сам город не были чем-то выделяющимся, однако, увидев, что она баптистская мне стало интересно — есть ли здесь какие отличия.

Оказалось, что нет — всё то же самое. Я шёл за служителем минуты две, и мы вышли в его комнату. Там на столе уже стояли две миски — похоже, я здесь частый гость. Мы присели, помолились; молитв я не знал, поэтому в конце просто сказал: «Аминь», и приступил к трапезе. Каша как каша, но с учётом того, что это первый нормальный приём пищи за день, а даже такая легкая тренировка забирает у меня много энергии, я съел я всё и чуть ли не вылизал тарелку.

После этого у нас был диалог. Не сказал бы, что какой-то важный или тот, на котором стоит заострять внимание, но просто было интересно послушать, взрослого человека. Он, как и мама, пожелал мне удачи в школе. Cказал, чтобы я шёл за своей мечтой — играть в баскетбол и попасть в команду. Добавил, что, если вдруг будет буллинг, я не должен стесняться — он поможет.

Распрощавшись и ещё раз поблагодарив за обед, я захотел узнать сколько времени. Так как ни часов, ни даже кнопочного телефона у меня нет, пришлось по старой памяти идти в центр города, где стояла, как бы выразиться, очень-очень маленькая версия Биг-Бена. Время было тринадцать тридцать. Мозг подсказывал, что мама обычно возвращалась домой около восьми, поэтому у меня оставалось ещё было шесть с половиной часа ничего не деланья.

Решив, просто так не скитаться (да и скитаться было больше негде за двадцать минут, я прошёл целый город), я решил отправиться по тому маршруту, по которому побегу завтра утром. Не знаю, идея ли это старого Эвана — бегать до школы, ведь жёлтые школьные автобусы никто не отменял, особенно приоритетные для бедных семей — или же это просто отсутствие возможности связаться со школой и запросить его. Не знаю.

Память работала очень странно: например, я знал этот маршрут, потому что уже бегал эти пять миль (8 километров) туда, но при этом я не помнил даже своего имени. Всё это странно. Надеюсь, со времени я либо узнаю всё сам, либо вспомню.

Дорога была необычной — я почувствовал себя поистине спокойным. Возможно кажется, что я весь такой уравновешенный и меня никак не волнует перерождение, но это просто умение контролировать свои мысли. С самого детства я привык разговаривать с самим собой — так я лучше всё усваивал. Думаю, новое тело не станет мне в этом противиться.

Не сказал бы, что я строил ожидания от города Уиллинг. Да он больше, да там есть магазины, а не рынок, но это всё ещё посёлок городского типа — если оценивать его по русским меркам. Но я был приятным удивлён, когда увидел очень уютный и чистый город. Ни бомжей, ни мусора. Я знаю, что Америка вся целиком построена под автомобили, но даже учитывая это, пешеходные переходы — да и сами тротуары — были вполне достойными. Дома вокруг выглядели на порядок лучше, чем в Триадельфии. И это при том, что я шёл, можно сказать по окраинам. В общем — мне понравилось.

Дорога затем уходила немного в холмы, и уже пришлось идти по обочине, но машин было мало, и никто меня не тревожил.

Где-то примерно в середине пути, я проходил через парк. Он был далеко не заброшенным, наоборот там кипела работа. Цветы пересаживали, клумбы перекрашивали — красота. Я даже прошёлся по небольшому мостику над искусственным озерцо. Уже ближе к концу маршрута началось кладбище. Я остановился — я знал, что мой отец похоронен не здесь, — но, подойдя к могилам, невольно задумался.

— Где-то там в Москве, лежит мой труп в такой же могиле. Спасибо тебе, Ангел, за этот шанс. Я обещаю — я сделаю, то, что должен, и помогу этому парню и его семье выбраться из нищеты.

«Не за что.»

В моей голове прозвучал тот же голос, что и тогда. Решив, что сказал вслух всё, что меня гложило, я пошёл дальше.

И вот наконец, я дошёл. Передо мной предстала она — школа. Место, в котором я проведу следующие четыре года жизни и буду строить своё будущее.

Её монументальность меня поразила. Конечно, я видел в фильмах большие школы, похожие на танкерные контейнеры, но не думал, что в таком откровенном захолустье может быть что-то подобное. Подойдя ближе, чтобы убедиться, что мои глаза меня не обманывают, я ещё раз осознал, насколько она огромная. Три этажа окон, новый кирпич, который выглядел будто отлакированным. Похоже, мне повезло, и школу реставрировали совсем недавно, именно под мой приход, а не как это обычно бывает.

Закрыв наконец свою отвисшую челюсть, я обратил внимание на более важную для меня вещь. Школа — это, конечно хорошо, но как я и обещал, она будет лишь ступенькой, к достижению высшей цели. На фонарных столбах, которые были так обильно расставлены, висели наклеены флаеры. Поняв, что делать всё равно нечего, я подошёл ближе. Возможно, самое продуктивное решение за сегодня.

Помимо объявлений о наборе в команду по бейсболу, футболам, да именно футболам, даже теннису, нашлось самое главное для меня.

«Набор в баскетбольную команду первогодок Старшей школы Уиллинг Парк Пэтриотс. Дата проведения — 11.17.2025»

Стоп, семнадцатый месяц?! А… Боже, как же я сразу не понял — семнадцатого ноября. Так это только через два месяца? То есть мне ещё два месяца терпеть? Почему тогда мама говорила, что просмотр будет в первый учебный день? Возможно, у неё просто не было точной информации, и она просто сделала предположение? Или я что-то проглядел?

Я ещё раз посмотрел на все флаеры с объявлениями, но нет — в первый день школы набор был только был в команду по борьбе и американскому футболу. Ну ладно, можно попробовать себя в американском футболе. Этот спорт мне всегда импонировал, вот только у меня нет никакого снаряжения. Хотя, вроде бы школа должна его предоставлять? Посмотрим.

Это всё равно это не отменяет того факта, что я буду продолжать тренироваться самостоятельно. Просто у меня вообще нет идей, как можно заработать, кроме как спортом. Был бы у меня ноутбук — пусть старый, разваливающийся, да хотя бы любой сенсорный телефон…

Промелькнула греховная мысль украсть его — не айфон нет, любую простенькую коробку с транзисторами внутри. Но нет. Даже учитывая, что в некоторых штатах мелкая кража не является административно наказуемой — всё равно нет. Неправильное начало новой жизни.

Думая ни о чём и обо всём одновременно, я не заметил, что уже обошёл всю школу по периметру и, за неимением лучшего варианта, направился домой. Думаю, сейчас где-то час четыре, а как вернусь — будет уже все шесть часов.

Пройдя через парк, я решил, что можно пройти через центр города. Дома всё равно делать нечего, кроме как отжиматься до потери сознание, а так хоть осмотрюсь. Во время учебного года я не планировал делать ничего, кроме как тренироваться: все предметы я пройду на лучший бал в круиз-контроле. Значит у меня открывается то, чего в прошлой жизни не было, — туча свободного времени на своё хобби. Что уж греха таить, если я раньше в таком же возрасте умудрялся впихивать тренировку с командой, и индивидуальную, учась при этом на отлично — а сейчас уж тем более, всё буду успевать.

Центр города был… красивым? Да, это не Москва с её Красной площадью, и не Кёльн с его собором, но всё равно какая-та историчность чувствовалась. Некоторые здания, как и школа были отреставрированы, но даже так сохраняли свой исторический вид, а новые не выбивались ни вычурностью, ни монументальностью — идеальный баланс. К тому же, на улицах было пусто, и это придавало особый шарм.

Рассматривая каждый встречный дорожный знак, я понял, что нахожусь довольно близко к городу Питтсбург. Я никогда не был хоккейным фанатом, но базовые знания у меня имелись, поэтому стало даже как-то приятно, что где-то там, за сотни километров, есть кто-то из моей страны. Так же были указатели дороги на Кливленд. Этот город мне уже больше знаком — да, как и всем фанатам НБА. Если сейчас тридцать первое августа две тысячи двадцать пятого, то у них там сильная банда. Возможно, я даже смогу сходить на их матч, но это ладно — потом.

По этим знакам, понял, что нахожусь на границе штата Западная Вирджиния. О нём я знал мало — да, если быть с собой честным, как и большинстве штатов. Но про университетскую команду West VirginiaMountaineers я слышал.

Задумавшись, я даже и не заметил, как перешёл через мост и оказался на другой стороне. Конечно, до Золотых Ворот ему было далеко, но выглядел он вполне прилично. На горизонте виднелась его вторая часть — значит я на острове. По левую руку стоял знак с указанием пути и надписью «Стадион острова Уиллинг», в его сторону я и двинулся. На душе снова стало спокойно: идя по набережной и чувствуя ветер, я ощущал себя свободным и умиротворённым. Дома здесь были ещё на голову выше тех, что я видел на начале города — видно, район для богатых. Спасибо, что я переродился именно здесь, а не где-нибудь в недрах Чикаго. Лучше уж быть бедным, но в безопасности, чем быть богатым и под прицелом.

Когда до стадиона оставалось около ста метров, сердце забилось быстрее, дыхание ускорилось. Волнение? Я уже и забыл, что такие маленькие вещи могут его вызывать. Но надо отдать должное — это, наверное, главная достопримечательность, из тех, что я видел. В некоторых городах России команды уровня ФНЛ играли на меньших стадионах. Огромные трибуны, на фоне которых, я был не то что муравьём — скорее молекулой. Найдя вход, я зашел на них, сел примерно по середине и выдохнул. Всё-таки так много ходить, даже для такого атлета, как Эван Купер, было тяжело. Да и в предыдущем теле, я бы, наверное, выдохнулся ещё быстрее, учитывая, что весил в два раза больше.

Посидев так немного, я заметил, что на поле начали собираться парни. А когда увидел, что они выносят футбольные ворота, понял, что пора уходить. Смотреть на тренировки других, если ты не скаут, запрещено. На всех континентах.

Обратная дорога заняла три с половиной часа. Мне даже пришлось остановиться и присесть на обочине — я чувствовал, что натёр всю ступу разом. Мои кроссовки не были приспособлены к таким длительным походам. Но, дойдя до своей родной Триадельфии, я понял, что день точно провёл не зря. На местном Биг-Бэне стрелки показывали на половину седьмого — о, как раз приду домой, примерно в то же время, как и моя родитель. А потом и до сна не далеко: я по-честному выдохся. Семнадцать миль (21 километр) — это даже больше, чем полумарафон.

Зайдя домой, разувшись, я снял с себя всё и аккуратно повесил на подоконник, сел на пол в центре своей комнаты. Хотелось помедитировать — сегодня слишком много думал.

Некоторое время спустя.

— Ой, сынок, я помешала? — я обернулся на звук и увидел маму с огромной по сравнению с ней коробкой.

— Да, нет — ответил я вставая, и беря у неё тяжесть — Я просто устал, решил расслабиться.

— Ты сегодня что, не отдыхал? Опять тренировался? — спросила мама качая, головой — Ты же хотел отдохнуть… — она нахмурилась, но через секунду снова расплылась в улыбке.

— А что за коробка? — спросил я, уже вскрывая её руками.

— Эван, ты забыл? Да уж, ты со своими тренировками себя загоняешь, — в этот раз она говорила серьезно. — В связи с твоим поступлением в старшую школу государство обеспечивает тебя новой одеждой, школьными принадлежностями и другими вещами первой необходимости.

Я кивнул, о сделал виноватое лицо — мол, да, запамятовал. Посмотрев на своего единственного родителя, я по-настоящему улыбнулся. Не как утром, когда просто отыгрывал роль сына.

Раскромсав наконец коробку, в предвкушении начал доставать оттуда вещи. Сначала шло всё мелкое: новое нижнее белье, носки, по мелочи разных бытовых предметов — разное мыло, паста, — которые я сразу передал маме. Потом пошло более интересное — футболки. На ощупь — даже не из самых дешёвых материалов: целых пять штук. Две белые, две чёрные и одна бордового цвета с надписью «West Virginia».

Дальше были шорты — две чёрные пары, с логотипом величайшего. Ну, по моему мнению величайшего — Майкла Джордана. В голове сразу пронеслась мысль продать их кому-то в школе и купить попроще — долларов пятьдесят прибыли точно будет, но это позже.

Продолжил разбирать коробку — дальше шли худи, всего две штуки, но зато какие! Одна — чёрная, с белым логом университета, о котором я сегодня вспоминал. Второе же было, в главный цвет команды — желтое, но в центре было не лого, а полное название команды.

— Блин, спасибо тебе мам, это так круто, — сказал я, вставая и обнимая её.

Она ничего не ответила, лишь погладила меня по спине, а я вернулся к разборке.

Дальше на очереди были штаны — тоже, кстати, от бренда Джордана. Их тоже можно было бы продать, а потом сходить в секонд-хенд и купить сотню таких же, но без бренда.

Дальше была обувь. Я надеялся, что положат опять брендированную, но нет — не повезло. Обычные кроссовки, без каких-либо брендов, и всё.

— Ну как? — спросила мама, садясь рядом со мной.

— Да всё супер! Я и не мог на большее рассчитывать, спасибо тебе! За то, что сделал всю эту бюрократию!

— Да, не за что. Всё, давай готовься ко сну, завтра у тебя важный день. Не хочу, что бы ты был уставшим или неподготовленным! — мы обнялись, и я направился в душ.

Брр, отвык я мыться такой ледяной водой. Даже зубы трещали, пока ополаскивался, а это все ещё лето. Мне страшно представить, что будет зимой. Согревшись в пижаме и под одеялом, я еле как успокоился внутри, и уснул.