Ангел даёт пас

Глава 6. У этой игры есть свои уровни

Их центровой был выше нашего Тима сантиметров на десять — из-за этого он неминуемо выиграл вбрасывание, и нам впервые пришлось защищаться первыми. Как мне уже сказали, я должен был опекать игрока, который уже имел интерес от команды, пару лет назад едва не выигравшей самый сложный турнир в мире. Всего лишь задачка, да.

Ладно, вот он уже подходит к половине и…

Что? Бросил?

Я неверующе развернулся. Мяч без каких-либо огрехов попал в кольцо. Сетка прошелестела. У меня буквально отпала челюсть. Что я сейчас увидел? Это первая атака, мы играем без времени на атаку — без правила двадцати четырёх секунд — и это бросок, который он совершает?

Я посмотрел на свою команду — у всех была такая же реакция. Даже на лице Тима читалось недоумение и шок. А если уж он так реагирует, то это о чём-то да говорит. Я понимаю, когда Стефен Карри, лучший трёхочковый бросающий всех времён, подходит к половине и бросает, выигрывая игру. Но одно дело — лучший игрок в лучшей команде мира, а другое — пусть и восемнадцатилетний, но школьник.

Наконец, отойдя от шока, Тим ввёл мяч в игру, и Шариф начал атаку. Пройдя на половину соперников, Шариф, поняв, что его защищает этот не промахивающийся робот, сразу скинул мяч Кевину. Тот, обойдя своего защитника на длинном первом шаге, уже было забросил мяч в кольцо. Но…

Этот робот будто видел будущее. Он идеально вовремя отпустил Шарифа — ровно в тот момент, когда Кевин перестал его видеть — и заблокировал лэй-ап, остановив мяч о щит, а затем ещё и подобрал его.

От греха подальше я сразу подбежал к нему и встал в защитную стойку. Вдруг он сейчас бросит со своей половины — и тоже попадёт. Но на его лице не дрогнул ни один мускул. Он спокойным темпом начал вести мяч.

Всё время, пока он продвигался вперёд, я находился прямо перед ним. Он не торопился, высматривал партнёров, вдруг кто окажется открытым. Я же пристально следил за каждым его движением. Заметив, что я уже стою за трёхочковой линией, он взял мяч в руки и сразу же бросил.

Я признаюсь — забыл про нашу разницу в росте. Поэтому, когда выпрыгнул, даже не дотянулся до его лица.

6–0. Да… Я вообще не справляюсь.

— Кевин! — окликнул я блондина. — Не хочешь поменяться?

Парень отрицательно покачал головой так быстро, что я уж подумал — сейчас она у него открутится.

Я посмотрел на Шарифа. Он меня проигнорировал. Понятно.

Уже убегая в свой любимый угол, я задумался: а что если встать к нему вплотную? Тогда он за один шаг пройдёт под кольцо и забьёт. Начать на нём фолить в надежде, что он промахнётся штрафные? Маловероятно, что игрок такого уровня будет мазать самый лёгкий бросок в баскетболе.

За этими размышлениями я и забылся, что мы вообще-то всё ещё играем. Что можно двигаться без мяча, создавать свободные зоны. Но тут Тим из-под кольца скинул мне мяч.

Впервые мне доверили его не просто для броска.

Я сделал ложный шаг вправо — защитник дёрнулся. В этот момент я прорвался по задней линии площадки. Он не ожидал такого: я и сам едва протиснулся, не выйдя в аут, и, сделав ещё пару шагов, бросил мяч парашютом.

Угол был неудобный, почти мёртвый. Но к моему счастью мяч всё-таки упал в кольцо. Похоже я разгадал как нам набирать очки. Атаковать противоположную сторону площадки, от этого робота. Он не сможет оказаться на другой стороне за секунду, он не умеет телепортироваться.

6–2. Защищаться я снова начал начиная от их половины. Помня в голове все вводные, о том что он может бросить откуда угодно, и о том, что нельзя к нему слишком близко приближаться, я встал в защитную стойку и одной рукой начал закрывать ему лицо. Да это против правил НБА, но мы не в НБА.

Парень резко замедлился, похоже впервые кто-то додумался так его защищать, пусть у меня и не такие большие руки, но зону его глаз я перекрывал. И он впервые спасовал. Три игры он сам все забивал, другие получали шанс только когда они сами делали подбор в атаке.

Поняв, что теперь я могу хоть как к нему липнуть я и начал это делать. Я прижался к нему вплотную, вытянув обе руки максимально широко, мяч к нему никак не дойдёт. Всё я разгадал тебя, ты больше не робот, а сломанный телефон.

Только я подумал, что я нашел решение как он, сделав проворот на своей опорной ноге, и побежал под кольцо. Его центровой, который там как раз находился, и которого довольно успешно защищал Тим, подбросил мяч в воздух, в сторону набегающего игрока. Он выпрыгнув на сантиметров сто минимум, схватил мяч в воздухе и забил данк.

8–2. Похоже решение я пока не нашёл, но сдаваться я не буду. В следующий раз подставлюсь под его бег, и он заработает фол в атаке.

Я подошёл к Шарифу и прошептал ему на ухо:

— Всегда давай мяч в противоположную от этого робота сторону, кому угодно у нас все в команде смогут забить.

Он удивлённо посмотрел на меня и кивнул.

Поэтому, как только он пересёк половину, сразу сделал пас своей кузине, а сам сместился в противоположный от неё угол. Энджел уже изголодалась по атакам и решила взять всё в свои руки. Она показала неожиданную для меня силу: после перевода мяча буквально вытолкнула защитника от себя и бросила открытые два.

8–4. Теперь это уже не выглядело так депрессивно. Осталось остановить его ещё пару раз — и мы сможем вернуться в игру.

Как только мяч ввели в игру, я уже стоял в защитной стойке, закрывая обзор лучшему игроку, против которого мне доводилось играть. Он резко сменил спокойную ходьбу на бег — я сделал то же самое, всё ещё оставаясь перед ним. Не зря в прошлой жизни столько времени уделял защитным боковым скольжениям.

В какой-то момент мне даже показалось, что на его лице мелькнула злость. Подумав, что это мой шанс заработать фол, я в последний раз встал перед ним, а затем резко остановился, словно вкопанный.

Он влетел в меня плечом. Я, как кегля для боулинга, отлетел и очень больно ударился локтями о паркет. Но конечной цели я добился — свисток, игра остановлена, мяч у нас.

Все игроки моей команды удивлённо уставились на меня. Не чтобы проверить, всё ли со мной в порядке, а потому что я только что остановил эту машину по набору очков.

Тим принял мяч от импровизированного судьи и передал его Шарифу. Шариф всё ещё придерживался моего плана и, как только пересёк половину, сразу отдал мяч мне. Парень, который должен был меня держать, засмотрелся на передачу — и поплатился. Я бросил сразу после приёма и попал.

8–7. Всего одно очко разницы.

Не время отдыхать. Я снова подбежал к их первому номеру и опустился в защитную стойку. Колени с непривычки начали ныть — слишком много нагрузки из-за постоянного сгибания. Дышать становилось всё тяжелее. Этот парень слишком хорошо контролировал мяч. Дай ему секунду свободы — и он пройдёт меня, как стоячего.

Он снова довёл мяч до трёхочковой на нашей стороне. Я ожидал от него чего угодно, поэтому, когда он начал финтить, всё ещё оставался прямо перед ним. Правда, никто не предупредил, что мне поставили заслон.

Когда лучший игрок резко сорвался влево, я пошёл за ним — и в ту же секунду упёрся в их центрового.

— Тим, он твой! — закричал я.

Отойдя от контакта, я уже переключился на гиганта, но защищать его долго не пришлось. Будущий игрок «Сов» не дал нам шанса. Вместо того чтобы ломиться под кольцо, где его уже ждал Тим, он сделал степ-бэк и, оказавшись за трёхочковой дугой, бросил.

Пока мяч летел, я молился всем существующим и вымышленным богам. Но, к сожалению, молитвы на траекторию мяча не влияют.

11–7.

Чёрт. Теперь придётся смотреть не только на него, но и вокруг себя.

И пусть кто-нибудь ещё скажет, что в баскетболе важны только рост и физические данные. Это тактически глубокая игра. И я своим примером это доказываю.

Начало атак победителей группы «Б» никак не отличалось, как и моя защита. Только теперь я чувствовал, что играю не на сто — и даже не на двести, а на все триста процентов. Но, похоже, я был не единственным, кто хотел победить.

Парень, поняв, что я более-менее нашёл способ его сдерживать, подойдя к трёхочковой линии, развернулся ко мне спиной.

О нет. Сейчас он просто протолкнёт меня под кольцо и забьёт лёгкие два.

Стоп. А у нас есть правило пяти секунд? Ну, то самое, где игрок в атаке не может больше пяти секунд стоять спиной к кольцу?

Моё опасение подтвердилось. Парень начал продвигаться вперёд с приличной скоростью. Не найдя ничего лучше, я принял позу, напоминающую традиционный танец хака: максимально согнулся в коленях, намертво вцепился ногами в паркет и широко расставил руки.

Разыгрывающий продолжал давить. Я дал ему долю секунды опереться на меня — и резко отскочил назад. Как и в прошлой игре, он потерял равновесие, а следовательно — и мяч.

Я первым добежал до кольца и элегантно отправил мяч в сетку.

11–9. Теперь разница — всего одна атака.

Я уже было приготовился снова пыхтеть в защите, но ассистент тренера, который по совместительству был судьёй, засвистел, останавливая игру. Все игроки на площадке с недоумением посмотрели на него. Он показал открытую пятерню.

Все так заигрались, что забыли: после пяти минут наступает пауза.

Я вернулся на свою половину, и мы снова встали в круг.

— Продолжаем в том же духе. Эван — ты просто супер, — сказал Кевин. — Держи темп. Если вдруг Кеондре начнёт защищать мяч, а не Шарифа, то будем просто давать пасы до посинения. Он устанет бегать — и нам станет легче и в атаке, и в защите. Давайте, продолжаем, парни… — он запнулся и добавил: — …и прекрасная дама…

Энджел укоризненно на него посмотрела, но потом рассмеялась.

В хорошем настроении мы вышли на новую половину. Оставалось пять минут. Всё получится — главное не сдаваться.

Стоп. Значит, вот как зовут этого киборга — Кеондре. Странное имя. Никогда раньше не встречал.

Свою уникальность он заслужил: прямо сейчас он — лучший игрок на площадке. А победу мы выгрызаем лишь потому, что у нас сильны все пятеро, тогда как у них — только двое.

Решил немного пожалеть себя, поэтому, когда судья возобновил игру, я встретил Кеондре ровно в центре площадки. Он медленно повёл мяч вперёд. Я надеялся, что он не начнёт играть грязно и не воспользуется отсутствием правила двадцати четырёх секунд.

К моему счастью — или, наоборот, несчастью — разыгрывающий не стал тянуть время и сразу начал атаку. Он показал тот жест, которого я боялся больше всего.

Изоляция.

Он начал делать кучу разных приёмов, пытаясь пройти меня: то прокидывал мяч вперёд и резко возвращал назад, то делал финт на бросок, оставляя мяч в одной руке. Кеондре испытывал моё терпение. Меня безумно тянуло выбить мяч, но я понимал: такой умный игрок просто так этого не позволит.

Не давая ему ни сантиметра пространства и не поддаваясь на ложные манёвры, я заметил, что уже дышу ртом, а лоб стал мокрым от пота. Главное — не расслабляться.

В итоге он отдал пас, и я на секунду выдохнул… а потом снова прилип к нему.

Их «большой» допустил грубую ошибку. Он решил побороться с Тимом в краске и пошёл в проворот, но не учёл одного: Энджел — лучший игрок штата. Когда он повернулся к ней боком, она выбила мяч и тут же его подобрала.

Впереди бежал Кевин. Она запустила мяч ему на ход, и тот, добежав, вколотил сверху.

11–11.

Впервые за всю игру мы не отстаём.

Впервые мы сравняли счёт.

Фух. Ещё один раз отзащищаться — и мы выйдем вперёд.

К моему удивлению, Кеондре не получил мяч, а убежал в угол. Я тут же приклеился к нему. Когда он резко начал смещаться к центру, я успел заметить: если побегу бездумно, меня снесут заслоном. Лучшего решения я не нашёл и со всей силы толкнул Кеондре.

Он отлетел назад всего на шаг — всё-таки я слабак.

Но судья это заметил и протяжным свистком остановил игру.

Кеондре развернулся и посмотрел на меня с таким удивлением, что шире глаз я не видел ни у кого.

— Извини, — сказал я.

Он никак не отреагировал и просто стал ждать ввода мяча. И именно в этот момент в моей голове родилась идея. Пан или пропал.

Я намеренно отошёл от Кеондре, оставляя ему неприлично много пространства. Центровой, видя, что остальные закрыты, отдал ему пас от груди.

И тут я рванул.

Прыгнул в сторону мяча и уже успел обрадоваться, решив, что сделал перехват. Но мяч был не у меня.

Кеондре мгновенно сместился к мячу, обходя меня с ближней стороны, и остался абсолютно открытым на трёхочковой дуге. Он бросил.

Что?

Как?

Он успел среагировать быстрее меня.

Насколько он физически одарён?

Или он просто знал, что я полезу на перехват?

Ладно, руки опускать нельзя. Ещё есть время: отзащищаемся и забьём. Счёт всего-то 14–11.

Тим ввёл мяч. Шариф сразу отдал его мне и кивнул. Понял — хотят сыграть «Флоппи». Хорошо, сделаем.

Я вышел к центру площадки. Парень, который меня держал, прилип ко мне так же, как я к Кеондре. Разница лишь в том, что сейчас мяч был у меня, а когда я так делал с Кеондре — у него его не было.

Очень хотелось обыграть защитника и пойти под кольцо, но я ждал выбега.

Наконец Шариф вылетел из-под заслонов — абсолютно открыт. Я сделал лёгкий пас от земли, и тут…

Из ниоткуда появился Кеондре.

Он перехватил мяч.

У меня не нашлось ни одного цензурного слова, чтобы описать то, что я почувствовал. Кеондре убежал в быстрый отрыв и вколотил данк двумя руками, став жирную точку в нашем матче.

Я же знал. Знал, что нужно воспользоваться дырой в защите.

Зачем, зачем я сделал этот пас…

Счёт стал 16–11. В ушах все ещё звенел треск кольцо, а живот не по-хорошему скрутило.

Ассистент тренера дал свисток и показал указательный палец. Осталось играть всего минуту.

Тим, к удивлению Шарифа, сразу скинул мяч мне, и по его лицу читалось: «Отомсти ему, Эван».

Я довёл мяч до середины площадки — парень снова прилип ко мне. В этот раз я не сдерживался: обошёл его и остановился за трёхочковой дугой. Не раздумывая, бросил.

Мяч залетел в корзину. 16–14.

Один раз отзащищаться, а потом бросить на победу — план в голове выстроился мгновенно. Всё. Поехали.

Я снова начал защиту с их половины. Кеондре, не особо торопясь, довёл мяч до центра — и тут…

Я не знаю, что было у меня в голове, но что-то закричало. Я сделал два больших шага назад.

— Бросай! — крикнул я.

И он бросил.

И попал.

К сожалению, устрашить его не получилось. Судья свистнул три долгих раза, обозначая конец матча.

Я, осознавая, что своими руками убил шанс на победу, просто сел на паркет. Слёз не было — я всё ещё понимал, что это товарищеский матч, но я ненавидел проигрывать. Я закусил майку: она была вся пропитана потом, и кислый вкус попал мне в рот. Глазами я просто смотрел в пол.

Но тут:

— Отличная игра, — я аж встрепенулся, такой устрашающий голос я услышал.

Большая ладонь была протянута ко мне. Я опёрся на неё и поднялся. Не знаю почему, но я встал как вкопанный. Мысли пропали, а руки и ноги словно были закованы в цепи.

Дальше всё было как в тумане. Моя команда говорила, что я сыграл отлично и что не должен себя винить. Ассистент тренера объявил команду Кеондре победителями еженедельных открытых забегов и записал их имена на белой доске.

Я же остался в зале абсолютно один. В руках оказался мяч, которым мы играли.

В это же время — кабинет учителя географии.

— Что скажешь, Кеондре? — сказал мужчина с седой бородой, наливая им обоим чай в кружки. — Не разучился играть за лето? — он по-доброму усмехнулся.

— Нет, тренер. Я считаю, что сейчас нахожусь в лучшей форме за всю жизнь, — ответил парень, дописывая сообщение и убирая телефон. — Мне кажется, я знаю кандидатов на освободившиеся места в команде.

Голос его звучал уверенно. Иногда мистеру Тейлору казалось, что Кеондре уже давно не подросток.

— И кто же? Имена, фамилии знаешь?

— Трёх — да.

Атакующий защитник — Шариф Майлз.

Лёгкий форвард — Кевин Росс.

Центровой — Тим Кэйс.

— Этих троих я и планировал перевести, — перебил парня тренер. — А последний?

— Точного имени не знаю, но он точно первогодка. Очень худой, почти до анорексии, причёска неухоженная, глаза синие. Эти трое точно знают его имя, завтра узнаю.

— Завтра суббота. Я сам узнаю, — кивнул мистер Тейлор. — Хорошо, капитан. Записал