Ангел даёт пас

Глава 2. Первый раз — в первый класс!

— Сынок, вставай, — кто-то начал трепать меня за волосы.

— А? Что? Какой сынок? — пробурчал я, открывая глаза. Темно.

— Ну-ну давай, иначе в школу опоздаешь

Тоооочно… первое сентября, а мне до школы два часа пешком…

Я протёр глаза и, всё ещё полулежа, облокотился на стену. Да почему так темно? У меня что, света в комнате нет? А точняк…

— Давай, давай, умывайся, а то и правда опоздаешь. Я тоже уже на работу встала.

Я поднялся с кровати, и глаза наконец привыкли ко тьме. Всё, я точно проснулся. Я — Эван мне четырнадцать, у меня бедная семья… точнее мать. Да всё, надо умываться. Сколько вообще времени? Три утра?

Выйдя на улице, приодевшись в новые вещи, а именно: в новые кроссовки, штаны и в футболку с худи, я пошагал в сторону школы. Из-за тьмы не мог разглядеть время на Биг-Бэне — да, жизнь без любого сенсорного девайса как жизнь новорождённого котенка. Всё против тебя. А ты такой маленький, да ещё и слепой. Только вместо грудного молока матери ты идёшь в школу.

Мои внутренние часы ещё не были так хорошо настроены, поэтому я мог только гадать, сколько сейчас времени. Если взять, что школа начинается в семь, мама знает, что идти туда два часа, то сейчас скорее всего четыре пятьдесят. Капец.

Восход солнца, я встретил в пригороде Уиллинга, да и память подсказывала, что я уже прошёл половину пути. Ещё совсем немного — и я уже буду в школе.

Всё ещё поражает насколько эта школа гигантская, а сколько туда людей помещается — мне страшно представить. Повезло, что здесь был столб, на котором, светодиоды показывали время. Шесть сорок. Фух. Не опоздал, а то и правда в первый день, как-то неправильно.

Идя ко входу, где уже собралось большое количество учеников, ещё раз всё продумывал. Если честно, я не знаю, как мне себя вести. Ну я не могу быть собой, потому что мне всё-таки восемнадцать. Да ещё и я не знаю как я выгляжу — что-то не подумал, даже в отражение от машин посмотреть. Всё-таки невнимательность и с прошлой жизни осталась.

Встав в небольшую очередь перед входом, принялся осматриваться. Подростки вокруг же просто были в телефонах. Наверное, постят сторис или отправляют друзьям фотки — не осуждаю, сам таким был, но, уже повзрослев понял, насколько это было бесполезно. К сожалению, всем на друг друга всё равно, а твои посты люди просто проскакивают, не заострив никакого внимания. Не, фу, я звучу прямо как старик. Пусть радуются — у них есть повод гордиться если они сюда попали.

Отстояв очередь, наконец прошёл внутрь. Всё было примерно так же, как и в школе, в которую я ходил в Москве. Турникеты, временно выключенные в связи с наплывом новых студентов, комната охранника, в которой сидел мужчина в чёрных солнцезащитных очках, и с пышными усами. Иногда стереотипы всё-таки правдивы. А в остальном — обычный холл.

Осмотревшись увидел стол, на котором, стояла довольно большая бумажка с прямолинейней надписью «Первогодки, сюда». Ну, кто я такой, чтобы противиться, поэтому пошёл туда.

— Имя и фамилия? — спросил меня парень, не вылезая глазами из ноутбука, рассмотреть его у меня так и не получилось.

— Эван Купер, — спокойно ответил я.

— Так, Эван, значит, — было чувство, что вот-вот ещё сантиметр и он влезет в этот экран целиком — Из-за того, что ты или твои опекуны, не выбрали тебе расписание, оно выбралось компьютером автоматически. Ты в классе Мисс Джонсон, не повезло тебе, парень, — шепотом добавил он последнюю фразу и вытащил из папки бумагу, после чего всунул её мне.

— Твоё расписание, — пояснил он, когда я удивленно посмотрел на него, но всё-таки взял его.

— Тебе сейчас надо в класс, номер 203, поднимаешься вот по той лестнице, — да как у него получается! Он, даже не глядя на меня, указывал мне рукой куда-то, где, по его словам должна быть лестница. — А дальше сориентируешься: там стоят другие старшаки, скажешь, что ты в классе Джонсон — они тебя проводят.

Приняв его указания, я пошагал в сторону вытянутой руки. Интересно, а как здесь считаются этажи? Мы считаем этот этаж первым или за нулевым? Обидно, что по дороге к лестнице не было никаких кабинетов, чтобы это понять. Поднявшись по лестнице, сразу встретил, девушку, не знаю как-так получилось, но она была на голову выше меня.

— Ты в каком классе? — спросила она, а я всё не мог осознать, то что бывают люди выше меня. Так стоп, мне же четырнадцать, а ей все двадцать на вид, бывает.

— Мисс Джонсон вроде, это мне ещё на один этаж подниматься? — она кивнула, а я дальше продолжил подъем.

Не сказал, бы что я прямо знаток в архитектуре, но на мой скромный взгляд школа была выполнена в стиле хай-тек. Много раз слышал, что люди используют эпитет «Запах новизны», но либо у меня нож заложен, либо такого феномена не существует, и это лишь литературный приём.

— Ты в классе Джонсон? — сам не заметил, как я уже поднялся и вышел на этаж.

— Да, мне за тобой? — он, лишь молчаливо кивнул, и я начал следовать за ним.

Шли мы недолго, но в какой-то момент сделали резкий поворот налево — и я оказался в классе. Я думал, что пришёл самым первым, но оказалось, что нет. Единственное свободное место было в самом левом ряду, прямо перед учительским столом.

Парты, как и в фильмах были одноместные — ну, хотя бы не придётся снова рисовать границы, как это было в прошлой жизни. Сев, я начал осматриваться. Старался не крутить головой слишком сильно, чтобы не показаться совсем глупым, но рассмотреть почти весь кабинет и саму учительницу всё же получилось.

Так называемая мисс Джонсон могла бы спокойно сойти за Марию Ивановну. Честно, она ничем не отличалась от типичной учительницы советской закалки: очки, черные прямые волосы, строгий пиджак, морщины по всему лицу. Теперь понятно, почему тот парень за компьютером говорил, что мне не повезло.

По внешности судить я не люблю, но даже по русским стандартам она выглядела чересчур строгой. Что уж говорить, об Америке. Хотя, возможно, это тоже стереотип — насчёт учителей в США. У меня в школе тоже были молодые преподаватели, и ничего плохого в этом не было. Да и строгость, если она продиктована желанием научить, а не самоутвердиться, — вполне рабочий инструмент.

Прозвенел звонок, и Джонсон, до этого что-то писавшая, встала:

— Приветствую вас, класс. Не буду долго распинаться — вы и так всё знаете про систему обучения и экзамены, вам обо всём этом уже рассказали родители. Меня зовут Аманда Джонсон, и я ваш классный руководитель на ближайшие четыре года. Я веду такие предметы как английский язык, история и классическая литература.

Я посмотрел в расписание и увидел, что все эти предметы у меня есть: английский — четыре раза в неделю, история — всего один, литература — три.

— Давайте начнём перекличку.

На каждое названное имя школьники поднимали руки. Я тоже не остался в стороне. По моим подсчётом, нас здесь двадцать два человека — неплохо. По фамилиям все выглядели американцами, никаких приезжих или иммигрантов. Теплилась надежда, что будет кто-то из России или хотя бы с русскими корнями, чтобы помочь мне ассимилироваться, ведь память отказывалась помогать, — но не судьба.

После переклички учительница достала внушительную кипу бумаг и начала подзывать каждого ученика отдельно. Я, сидя за первой партой слышал многое: список книг, список кружков — в общем всё, что нужно первогодке. Поэтому, когда подошла моя очередь, я немного удивился её словам.

— Так, Эван, у тебя не заполнен бланк с личными данными, а также нет анкеты с информацией о твоих родителях и бланка по питанию. Их нужно заполнить до конца этой недели, — она протянула мне папку; по её толщине казалось, что они вообще ничего обо мне не знают.

— Хорошо, — сказал я, принимая кипу бумаг.

После этого она достала ещё один файл, в котором были вспомогательные материалы для первогодок.

Вернувшись на своё место и в одно ухо слушая речь учительницы, я задумался. Как так меня приняли в школу, если у меня не заполнены документы? Я же до этого учился в другой школе в Триадельфии — память решила об этом напомнить. То есть мой родитель ходил сюда и подавал все документы. Я переводился в спортивную гимназию, и отчётливо помню, что родители и клуб собирали все бумаги — не только медицинские справки, но и личное дело из предыдущей школы. Не думаю, что в такой стране, как Соединённые Штаты Америки, могли так просто упустить бюрократию. И уж точно не думаю, что моё внезапное перерождение как-то изменило мир. Ангел говорил, что такой шанс получают сотни тысяч людей.

Прозвенел звонок. Я благополучно отслушал стандартную речь, которую слышу уже в двенадцатый раз — из страны в страну ничего не меняется. Уже собирался выходить, как вдруг учительница снова меня окликнула:

— Купер, задержись.

Я обернулся и подошёл к её столу.

— Из-за того, что твои родители не выбрали тебе расписание, его составили автоматически. Можно задать тебе личный вопрос?

Я кивнул — скрывать мне нечего.

— У тебя всё хорошо дома? Просто за всю свою практику я ни разу не встречала ученика с такими пробелами в документах.

— Ну, миссис Джонсон, такое дело… — издалека начал я. У меня только один родитель — мама. Я, честно, не знаю, почему у меня не заполнены бланки, но расписание же выбирается через сайт школы?

Она кивнула.

— Так вот, у меня нет никаких электронных девайсов, и у мамы, насколько я знаю, тоже. Как-то так.

Её глаза расширились. Вот вроде бы это женщина лет семидесяти минимум, и они не должны дружить с электроникой, но, похоже, моя ситуация действительно очень редкая. Даже такие люди сейчас на короткой ноге с интернетом.

Отойдя от шока, она улыбнулась, сказала, что рада, что всё хорошо, и отпустила меня. По её словам, все ученики сейчас должны пойти в актовый зал, что я и сделал, придя туда. Нашёл место в конце ряда, где никто ещё не сидел, и плюхнулся.

Спустя некоторое время прозвенел звонок, и в актовом зале началось представление. Ну как представление — старшеклассники разыграли небольшой сценический рассказ о том, как в школе у них всё хорошо, что её недавно отреставрировали и что здесь есть куча кружков. Было интересно посмотреть, но не более того. Я технически старше тех ребят, что сейчас прыгают на сцене, поэтому вряд ли они могли рассказать мне что-то новое.

После актового зала всех первогодок повели в библиотеку — я не был исключением. Там собралась гигантская очередь, и все терпеливо ждали. На удивление, наш класс получил учебники первым: похоже, мисс Джонсон и другие учителя боялись, что мы потеряемся, и пропустили нас вперёд.

Дальше нас повели к шкафчикам. Они находились на минус первом этаже. Почти весь этаж был ими заставлен, остальные помещения имели техническое назначение. Мой шкафчик был под номером «183» и находился довольно близко к аварийному выходу. Сложив туда вещи, мы снова побрели в класс. Я, конечно, понимаю — всё новое, первый день, но мне уже откровенно стало скучно, и я ждал конца дня, чтобы… побежать домой.

Однако моим желаниям пока не суждено было сбыться. Когда прозвенел звонок об окончании третьего урока, в класс зашли ученики на год старше. Каждого из нас они взяли под крыло и повели показывать школу.

Мне достался парень, который выглядел примерно так же, как и я: худощавый, с мешками под глазами, в капюшоне и спортивных штанах. Что-то в его походке выдавало спортсмена. Я и по себе знаю: когда ты постоянно в тонусе и хронически уставший, ходишь вяло, будто всё тело ноет, а каждая косточка даёт о себе знать.

— Ты в каком-то спортивном клубе? — спросил я, когда мы вышли из кабинета и направились в сторону столовой.

— Ага, — сухо ответил он. Ему, судя по всему, было не менее скучно.

— В баскетбольном?

Он обернулся и, не скрывая удивления, посмотрел на меня.

— Откуда знаешь? — бросил он, снова отворачиваясь.

— По походке. Такое ощущение, будто тебя всю ночь гоняли суициды бегать. А ты в какой команде?

— JV. Но тренер сказал, что в этом году уже переведёт в Varsity.

— Круто. Не хочешь сыграть?

Я решил начать с козырей — да и руки уже чесались.

— Я вообще-то экскурсию провожу… — он замялся, потом пожал плечами. — Хотя ладно. Давай пропустим школу и сразу пойдём в спортивный комплекс. Думаю, ты не глупый — разберёшься сам.

Мы вышли из здания школы всего на пару секунд. Спортивный зал находился сразу за ней. Зайдя внутрь вслед за своим экскурсоводом, я на мгновение потерял дар речи. Вроде бы типичный школьный зал, но, видимо, мой голод по нормальной площадке был слишком сильным.

Парень, имя которого я всё ещё не знал, зашёл в какую-то кладовку и вынес оттуда мяч.

— Тебя-то как зовут, первогодка? — спросил он.

— Эван. Эван Купер. А тебя?

Я протянул руку, и он ответил дабом — видно, настоящий американец.

— Шариф.

Он снял капюшон, и я наконец смог его нормально рассмотреть. Смуглая кожа, аккуратные косички. Всю жизнь мечтал о брейдах, но терпения отрастить волосы никогда не хватало. Сейчас же я невольно позавидовал.

— Надеюсь, ты знаешь правила «один на один», — почти укоризненно сказал Шариф.

— Давай уже, начинай.

Он вальяжно дал мне пас, чтобы сделать чек, протёр подошву кроссовка о паркет и резко рванул влево.

Быстро. Очень быстро.

Но я тоже не пальцем деланый. Поняв, что он меня обошёл, я решил пойти ва-банк. Он правша — это было видно сразу. Когда Шариф прошёл под кольцо, удерживая меня на спине, он инстинктивно перевёл мяч под правую руку. Я, предугадав это, сделал короткий шаг вправо и выбил мяч у него из-под руки.

Он развернулся и посмотрел на меня с нескрываемым интересом.

Я хмыкнул и пошёл за трёхочковую дугу, ожидая чека. Вот вроде бы вчера тренировался, но всё равно есть какая-то неуверенность в своих силах.

Шариф тем временем уже направил мяч в мою сторону и встал в защитную стойку. Блин, играет он близко. Не смогу бросить резкий трёхочковый, он меня накроет. Подвинул корпус вправо, но руки с мячом у меня были в районе левого бедра. Шариф не двигался. Понятно.

Резко перевожу мяч вправо и делаю шаг левой ногой, закрывая мяч ею. Шариф реагирует. Резко останавливаюсь и перевожу мяч из-за спины вперёд, прокидывая его немного влево.

Срабатывает, шаг — уже нахожусь в краске, а Шариф нагоняет меня с правой стороны. Прыгаю на две ноги, приземляюсь немного согнутым в коленях. В следующий момент выпрямляю всё свое тело как струну, и делаю показ на бросок, пытаясь не терять равновесие.

Шариф выпрыгнул вверх со всей силы, не поверив, что такой зелёный игрок, как я, умеет обманывать. Когда он приземлился, мяч уже был аккуратно помещён мной в кольцо.

— Ты играл за среднюю школу? — спросил он, казалось бы спокойным голосом, но его глаза горели.

— Не-а, — я развернулся и опять пошёл за линию.

В этот раз Шариф играл менее агрессивно, не знаю хорошая ли это идея или нет, но как только я понял, что у меня есть пространство для броска — бросил.

Мячик долетел до передней душки и отскочил. Не хватило силы, дуга броска была правильной, но низкой.

Настала моя очередь защищаться. Сделав чек-пас, я конечно ожидал, что Шариф сразу сорвётся, но чтобы так быстро и резко… По сути он обошёл меня как конус и сделал фингер-ролл не оставляя мне шанса на блок, да и на любое оборонительное действие.

— Один-один, — отметил я.

Я уже было снова хотел сделать чек-пасс, но женский голос этого не позволил.

— Хэндерсон! — грозно закричала женщина. — Ты ему школу должен показывать, а не в баскетбол играть.

Мы переглянулись и виновато кивнули в сторону женщин. Шариф убрал мяч.

— Вот ты говоришь, что не играл в средней школе, но мне не верится. Я играл с совсем новичками, когда в прошлом году попал в команду первогодок. Они даже мяч вести не могли, а ты и фейки делаешь, в защите тебе конечно просто повезло, но даже это… Врёшь ты мне короче.

— Да какой вру, — сказал я, смотря в глаза насупившему парню, когда он соизволил выйти из кладовки мячей — Я родом из Триадельфии, в средней школе не было столько игроков. Но сам я продолжал тренироваться, вот и результат.

Как мне показалось он хоть и поверил, но что-то ему во мне не нравилось. Может, потому что я белый? Шутка-шутка.

Мы вышли из спортивного комплекса, и снова заметив строгий взгляд неизвестной мне женщины, Шариф провёл мне нормальную экскурсию. Мы уже вернулись в мой класс, и как раз прозвенел звонок. Попрощавшись с парнем я зашёл и сел на своё место.

— Вот и закончился ваш первый учебный день. Сегодня вы узнали, что и где находиться и получили свои книги. Завтра вы учитесь по своему расписанию. Хорошего вам дня.

Перед тем как выйти из класса посмотрел на часы. Старомодные стрелки показывали пол первого. Вот что мне делать, после того как я пройду долгий путь домой. Эх..

Выйдя из школы, я побежал. Не так, чтобы сломя голову — ведь торопиться некуда, — но с достаточной силой, чтобы ноги горели, а сердце билось так, что слышно в ушах. Не знаю, правильно ли так много заниматься спортом, учитывая моё питание и общую усталость. Неважно, вода камень точит.

Наконец добежав, я зашёл в дом и просто лёг на пол.

Вот я баран упёртый. Знал же, что мне тяжело, и что я уже не могу, но нет — продолжал бежать. А зачем? Кому, я что доказываю? Усердие — это хорошо, но в меру. Но, похоже, даже умерев, я так и не могу понять, где эта самая мера находиться. Ладно, ещё немного полежу — и надо бы что-то поесть сварганить. Помниться, вчера я видел рис. Сойдёт.

Достал рис, поискал в казалось бы, бесконечном количеств шкафчиков кастрюлю — и уже промывая рис до меня дошло. Электричества же нет. Как готовить? Плита-то как-раз электрическая. Сухой рис есть — точно не вариант, развести огонь на улице? А почему нет.

Двадцать первый век, а я сижу на улице, над импровизированным костром у входа в свой дом, и варю рис. Пока собирал эту конструкцию, сам удивился своим инженерным качествам. Не сказать, что какие-то вон из себя выходящие, но найти и закрепить балку, на которую я повесил кастрюлю…

Сюрреализм, какой-то. Двадцать первый век, а четырнадцатилетний парень готовит на костре. Повезло, что я живу в лесной зоне — палок здесь хватает.

Как бы я ни жаловался, рис получился отменный. В какой-то момент показалось, что это лучшая еда, которую я когда-либо ел. Скорее всего, во мне говорил голод, но что-то романтическое в этой готовке всё-таки было. Спасибо родителям из прошлой жизни, что когда-то отправили меня в походный лагерь на месяц. Там, кстати, я встретил своего лучшего друга. Интересно, как он там сейчас?

Отойдя от трапезы и небольшой грусти, вызванной нахлынувшими воспоминаниями, решил, что пора бы потренироваться. Разделся до трусов и начал отжиматься. Разделся не для того, чтобы красоваться телом захудалого греческого бога, а просто чтобы не потеть в одежде. Я до сих пор не знаю, как в нашей семье вообще происходит процесс стирки.

Отжимался до тех пор, пока руки перестали разгибаться, а грудь не стала красной. Звучит грозно, но на деле я отжался раз двести — и то не за раз, а сетами по двадцать повторений. Лёг на пол: если руки не сгибаются, а грудь болит, можно и пресс поделать.

Скручивания, вопреки их популярности, — не лучшее упражнение для прокачки мышц живота. Да и лично мне они никогда не нравились: слишком уж киношно

Вспомнил круговой комплекс упражнений, который мы делали в команде каждый понедельник, выполнил его два раза — и выдохся. Всё-таки какой я слабак.

Это напоминание о собственной слабости подтолкнуло к мысли, что можно бы и прочитать те бумаги, которые так и остались незаполненными. Сначала бегать с ними было неудобно, но потом я привык.

Ничего интересного там не оказалось — обычный сбор данных. Но была одна бумага, которая меня порадовала: из-за того, что я рос не в полноценной семье, мне полагался бесплатный школьный обед. Ура. Хотя бы раз в день буду питаться не как неандерталец.

Дело было вечером, делать было нечего, как говорится. Скука была жуткая, поэтому я решил продолжить традицию и записал в дневник всё, что со мной произошло за сегодня и вчера. Часть про перерождение решил опустить: вдруг кто прочитает, а потом будут вопросы к моей ментальной адекватности. Солнце и не думало заходить — времени было хоть отбавляй.

Просто сидеть дома и ждать возвращения родителя было скучно. Для ещё одной тренировки я был слишком выжат, а других развлечений не существовало. Собрался с мыслями, оделся полегче и решил пойти поиграть в баскетбол. Может, встречу служителя церкви — и меня ещё раз накормят.

На площадке, как ни странно, никого не оказалось. Впрочем, другого результата я и не ожидал. Взяв мяч, решил поработать над броском. Руки помнили, как всё делать, но голова ещё не до конца адаптировалась к новому телу.

Заниматься спортом весело. Но когда ты стоишь под кольцом и бросаешь мяч одной рукой, засчитывая только чистые попадания, — весёлого в этом мало. А потом понимаешь, что после двухсот попаданий тебе ещё идти на левый угол, а потом и на правый.

Наконец, преодолев все трудности, — а именно, попав чисто шестьсот раз, — я попробовал бросить примерно с дистанции штрафного.

Раз дриблинг, два. Вдох. Бросок. Выдох.

Чисто.

Ура. Это точно того стоило…

Придя домой и по пути посмотрев на часы, я понял, что время уже было полшестого. Дома решил наконец взглянуть на бумажку с расписанием, которую отложил ещё тогда, в школе. Особого трепета я не испытывал — на уроках мне, скорее всего, будет скучно. Разве что на английском языке или литературе я узнаю что-то новое. Всё-таки другой язык, хоть сейчас я на нём и думаю и говорю. А другой ли он тогда для меня — английский?

Расписание оказалось… интересным.

Уроки длились по пятьдесят минут, с короткими пятиминутными переменами. Первым был Английский язык и литература, потом Алгебра I, чтобы это не значило. Третьим уроком идёт Биологии, ясно тут я сплю, дальше Всемирная история, тут тоже. О, потом целых сорок минут разница, наверное перемена на обед. А дальше, интересно — Физкультура, наверно пока мой любимый урок. Предпоследним идёт Литература, ну точнее сказать Чтение, а последний факультатив в библиотеке. Ну, сойдёт.

Когда пришла мама, дал ей все бумажки, немного пообщались, потом я помылся и лёг спать. Ну трепещите, завтра физ-ра.