Ангел даёт пас

Глава 15. На чужом горе счастья не построишь. Или?

Игра началась, Итан выиграл вбрасывание, и мяч сразу оказался в руках Кеондре. Трибуны тут же заорали: «За-щи-та!», а я заметил, что их звезда — атакующий защитник — с первых секунд взялся опекать нашего капитана. Либо они тоже смотрели нашу игру, либо тренер приказал защищаться по всей площадке, как это обычно делаем мы.

Кеондре довёл мяч до трёхочковой дуги и резко повёл корпус влево. Номер 31 среагировал, но не учёл одного: Кеондре как-то спрашивал у меня, как я предугадываю движения атакующих игроков, и сейчас он сам сделал то же самое — мгновенный перевод из-под ноги, и он уже справа. Перед нашим капитаном открылся коридор к кольцу. Он уже готовился забивать полностью открытый лэй-ап, но их большой зачем-то вышел встречать его на линии штрафного, подпрыгнул, пытаясь помешать. Кеондре вовремя остановился и отдал пас Итану, который в этот момент оказался абсолютно свободен под кольцом. Два шага — и мяч от щита залетел в корзину, открывая счёт.

Мы перешли в защиту. В этот раз — без ловушек, просто персональная защита по всему полю. Их центровой под номером 34 нашёл Блейза и отдал ему мяч. Кеондре был тут как тут. Он не пытался выбить мяч, просто методично оставался прямо перед их звездой. Так они, словно держась за ручку, дошли до нашей половины.

Теперь Кеондре полностью сосредоточился на движениях тридцать первого. Тот с необычайной скоростью перевёл мяч то влево, то вправо, поймал Кеондре на смещении левой ноги и, проскочив под кольцо, вколотил сверху. Тим и Итан остались со своими игроками, поэтому он прошёл так легко. Кеондре тряхнул головой и получил мяч от нашего центрового.

Оказалось, я был неправ — они действительно защищались от своей половины. Кеондре поднял указательный палец и мизинец, «рокерский» жест. Это означало, что Тим и Итан сейчас поставят ему заслоны с обеих сторон. Так и произошло. Кеондре воспользовался телом Тима и оставил позади и их звезду, и тяжёлого форварда.

Снова перед ним было открытое кольцо, но он вовремя заметил, что игрок, защищавший Тарика, начал смещаться к нему. Выждав лишнюю секунду, когда тот приблизился, Кеондре отдал пас в угол. Тарик бросил — и мяч предательски не долетел, упал лишь коснувшись сетки.

Подбор сделал лёгкий форвард Моргантауна — команда, кстати, так и называлась: старшая школа «Моргантаун». Он начал атаку дриблингом. Кевин встретил его, но едва тот пересёк центральную линию, последовал пас на Блейза.

Кеондре снова оказался перед ним. В этот раз он был явно зол из-за предыдущего эпизода. Номер 31 снова попытался сыграть на скорости, но Кеондре уже подстроился под темп и не дрогнул. На атаку оставалось шестнадцать секунд.

Поняв, что в одиночку не пройти, Блейз кивнул, и большой под номером 34 вышел ставить заслон. В моём понимании можно было и поменяться, но тренер чётко сказал: Кеондре держит звезду всю игру. Пришлось пролезать через заслон. На мгновение Блейз остался свободен, но вместо глупого броска он сделал шаг вперёд, перевёл мяч в дальнюю от капитана руку, дождался, пока Кеондре прорвётся через заслон, и снова сменил руку. Кеондре оказался в полупозиции и не ожидал этого. Блейз сделал ещё два шага вправо, отдаляясь от защиты, и бросил со средней дистанции. Немного запоздавшая рука Кеондре уже не помешала — мяч оказался в кольце.

Впервые за две игры мы проигрывали. Мистер Уильямс всё так же невозмутимо смотрел на паркет.

Кеондре получил мяч и, едва пересёк половину, поднял указательный и средний палец. Та самая комбинация, которую мы разбирали. Парни справа сделали своё — защита поменялась. Тим поставил качественный заслон, Итан открылся на линии штрафного. Кеондре отдал пас от земли. Итан принял мяч и уже был готов снова набрать лёгкие очки, но перед ним, как и раньше перед Кеондре, оказался защитник Тарика.

Наш центровой не растерялся. Увидев брешь в защите, он сделал экстра-пас на открытого парня в очках. Тот приготовился бросать — рядом никого не было, это должен был быть лёгкий…

— И снова промах! Тарик Хафф не попадает! — закончил за меня комментатор.

Как промах? Открытый же бросок. Он на тренировке десять из десяти из угла кладёт — это же его точка.

Подбор забрал номер 34, филигранно поставив спину Уорду, хотя тот был ближе к кольцу. Приземлившись, он тут же отправил мяч вперёд — прямо тому игроку, которого должен был держать Тарик. Но наш атакующий защитник всё ещё находился в шоке после промаха, и соперник уже был в опасной близости к кольцу.

И снова ситуация, где Кеондре нужно бы сместиться и помочь, но Блейз стоял на дуге, готовый к броску. Капитану пришлось пропустить номер 4 под кольцо. Тот, похоже, сам не верил своему счастью — спокойно прошёл и элегантно положил мяч от щита.

Мистер Уильямс показал боковому судье тайм-аут, и игру остановили.

Парни в подавленном настроении подошли к скамейке. Мы встали и уступили им места.

— Хафф, на скамейку. Шариф, выходишь. В остальном всё делаете правильно. Кеондре, забудь, что на площадке есть кто-то в атаке, кроме Блейза. Я вижу, как ты дёргаешь глазами. Сосредоточься на нём. Итан, поагрессивнее — ты мог забить через эту помощь. Всё, забыли. 2–6 — это не конец света. Семья на три.

— Семья! — крикнули мы, и судья дал сигнал об окончании тайм-аута.

Вот почему Кеондре сейчас так тяжело защищаться против Блейза. Он, как настоящий капитан, привык думать за всех. Надеюсь, он сможет абстрагироваться и просто не дать тому забивать.

Тарик сел рядом с нами, а Шариф вышел на площадку. Я подал Тарику полотенце.

— Всё нормально, бывает — сказал я.

Он только угукнул, а я снова перевёл взгляд на игру.

Мяч, на удивление моему удивлению, Кеондре сразу отправил Шарифу. Тот покрутил пальцем, и наши игроки опустились ниже, к углам. Он двумя сменами — из-под ноги и перед собой — оставил защитника в дураках и прошёл под кольцо. Их номер тридцать четыре среагировал и сместился, прыгая в надежде заблокировать Шарифа, но тот лишь переждал, пока он начнёт приземляться, и, как я тогда, напрыгнул на центрового и заработал фол.

Судья свистнул, а мяч, ещё ко всему этому, залетел в кольцо.

— С фолом! — чуть не прокричал комментатор, а наш кудрявый парень лишь усмехнулся, поворачиваясь к нашей скамейке.

То есть меня мы за это осуждаем, но как только предоставляется возможность — сами делаем.

Он встал на штрафную, судья дал ему мяч. Трибуны закричали: «ПРОМАХ». Чирлидерши соперника начали отвлекать его помпонами, но Майлз просто бросил мяч в кольцо и попал. Чем-то он мне напоминал одного из лучших шестых игроков всех времён — Джамала Кроуфорда. Шариф просто выходил на площадку и превращал её в уличную игру один на один, набирая очки через любого защитника просто из-за своей взрывной скорости и фантазии в придумывании новых способов обойти защитников.

Если бы он был в колледже и выставлялся на драфт НБА, то репортёры бы сравнивали его с трёхкратным обладателем награды «Лучший шестой».

В защите Кеондре и правда что-то поменялось. Его движения, и без того чёткие, снова стали роботическими. Как в ту пятницу, когда я его ещё роботом окрестил. Блейз, похоже, был единственным, кто этих изменений в нашем капитане не почувствовал, за что и был наказан. Он перевёл мяч за спиной, а потом резко вернул его к себе другой рукой, но Кеондре этого ожидал и выбил мяч из его рук.

Подхватив мяч, он прошёл под кольцо и, я клянусь — не вру, — с метров трёх до кольца взлетел и вколотил мяч с двух рук. Да так, что кольцо затряслось, а капитану, чтобы остановить свой же импульс, пришлось повиснуть на кольце, и спрыгнул он только через секунду.

Счёт снова стал равным, и парни начали защищать игроков «Моргантауна» с их половины.

Мяч снова был у Блейза. Он уже заметно был разозлён и пытался пройти Кеондре тем, что сначала резко разогнался, а потом с переводом перед собой остановился. Таким способом они дошли до трёхочковой. И тут Блейз решил бросить, но наш капитан оказался перед ним и помешал ему. Мяч ударился в переднюю дужку, и Тим сделал подбор. Шариф в это время самым первым убежал в атаку и принял мяч от молчаливого парня на самом центре площадки. Никто из «Моргантауна» не поспевал за ним, и он, не тратя сил на данк, забил лэй-ап. Вот, казалось бы, проигрывали, но лидерство теперь у нас.

Наблюдать за игрой было интересно. Из-за того, что Кеондре всё ещё был в режиме киборга-убийцы, Блейз начал больше пасовать. Когда-то его сокомандники завершали атаку, когда-то — нет, но счёт был равным. До конца первой четверти осталось сорок секунд, а на табло был счёт 18–18. Тренер «Моргантауна» взял тайм-аут, и, заметив, что Блейзу дали отдых, наш тренер выпустил Тарика и остальных четверых игроков со скамейки. Я, как обычно, остался сидеть.

Кстати, нас в самом начале было четырнадцать, но три парня добровольно ушли из команды из-за большего количества нагрузок, поэтому нас осталось всего одиннадцать. Я дал пятюни всем игрокам и сел досматривать последние сорок секунд.

Тарик решил реабилитироваться, поэтому, когда он получил мяч — а теперь он, да, именно он, был разыгрывающим, — поняв, что ему дают слишком много пространства, бросил трёхочковый.

— Тарик Хафф, первое попадание с игры после двух промахов!

Он был зол, и даже мне показалось, что он кинул злобный взгляд на тренера за его недоверие, но именно этот огонь и нужен был нам.

Так как Блейз сел на скамейку, мистер Уильямс сказал, что надо бы сыграть нашу ловушку. Парни это сделали, и мяч оказался в руках парня, которого держал Тарик. На него резко напрыгнули сам Тарик и Майкл Торрес — парень ростом 6’5 (195 сантиметров), который до прихода Тима был стартовым тяжёлым форвардом.

Тарик, на удивление всех, даже меня, двумя руками схватился за мяч и вырвал его из рук бедного второго разыгрывающего. Дриблинг — и он, с сопротивлением большого, вынужденного на нём фолить, забивает два очка.

— С фолом! Очередная возможность для номера девять старшей школы Уиллинг Парк «Пэтриотс» набрать три очка.

Если бы мультфильм «Головоломка» был прав и человеком управляли пять эмоций — радость, страх, грусть, брезгливость и гнев, — то сейчас в голове Тарика за пульт сел именно гнев. И из его сознания хлестал настоящий огонь. Поэтому номер девять был таким злым.

Штрафной он, разумеется, реализовал. Парни на скамейке, включая меня, захлопали в ладоши, а игроки на площадке вернулись в защиту. Мяч удалось ввести, но на принимающего тут же набросились двое. Казалось, он принял правильное решение и отдал передачу игроку, которого держал Торрес, но тут словно из ниоткуда появился Тарик. Он перехватил мяч и тут же отправил его в кольцо.

Вот так — за три атаки — можно набрать восемь очков и перевернуть игру. До конца четверти оставалось двадцать секунд, и тренер «Моргантауна» был вынужден взять тайм-аут, возвращая стартовых игроков на площадку. Мистер Уильямс поступил так же, но оставил на паркете, как говорят в баскетбольных терминах, «горячего» Тарика.

Блейз получил мяч, но, дойдя до нашей половины, просто взял его в руки. Кеондре стоял вплотную, однако атакующий защитник даже не пытался бросать — он дождался сирены, возвестившей об окончании первой четверти.

26–18. Мы впереди.

Вторая четверть была более тягучей и скучной. Парни, что с одной, что со второй команды, начали больше пасовать, бросать мяч только на последней секунде атаки, но мы всё ещё держали лидерство, даже немного увеличили его. Когда играть оставалось тридцать секунд, счёт на табло был 39–29. Правда, сейчас после фола Блейз стоял и выполнял штрафной бросок. Его он забил, а наш тренер взял тайм-аут. Парни уже выдохлись и стояли, согнувшись, положив руки на колени.

— Все, кто сейчас играл, на скамейку. Эван — он окликнул меня — ты разыгрывающий, а те, кто не играли, кроме Шарифа, в игре. Потяните и не дайте им бросить хороший бросок.

Парни похлопали меня по плечу и по спине, а я вышел на корт. Не сказал бы, что с трясущимися ногами, но сердце стучало сильнее обычного. Я шумно выдохнул и принял пас от Торреса. Я тихонько, боясь потерять мяч от воздуха, довёл его до половины соперников. Остановился, просканировал глазами площадку. Время как будто остановилось, дыхание стало ясным. В отличие от прошлого раза, сейчас моё присутствие на поле могло непосредственно повлиять на результат.

Вдох, дриблинг, выдох. Вижу, что атакующий защитник плохо держит Джошуа. Я быстро перенаправил ему мяч, он, приняв, сделал показ на бросок, а я в это время рванул под кольцо. Мой защитник не ожидал этого, поэтому передо мной открылась открытая, практически красная дорожка под кольцо. Джей, как мы его называли в команде, заметил это и дал мне пас от земли. Я схватил его и пошёл под кольцо. Раз — дриблинг, два. Вот я уже перед ним, прыжок со всей моей скромной силой. Я вытянул руку, чтобы сделать фингер-ролл, но тут — резкий удар по моей руке, а потом и сильный треск по моей голове. Я полетел на землю со скоростью света и еле-еле успел выставить руки, чтобы приземлиться на них и не плашмя.

Двойной свисток, остановка игры. Почему так громко? Он же двойной, а не тройной… Ауч. Торрес подал мне руку, я оперся на неё. Всё передо мной кружилось, свет был слишком ярким, поэтому я мгновенно посмотрел вниз. Судья подошёл ко мне, потрогал за плечо и всунул в руки мяч.

— Игрок номер двадцать девять, Джером Кэррол, получает неспортивный фол! Игрок под номером «00», Эван Купер, бросает мяч два раза, и мяч остаётся у его команды.

Я еле доковылял до штрафной, взял мяч, сделал пробный дриблинг. Посмотрел глазами на кольцо — оно то двоилось, то троилось. Я выдохнул, закрыл глаза и бросил.

Все начали хлопать — я попал.

Принял пас от судьи, снова сделал дриблинг. Только в этот раз мяч чуть не улетел, но я успел его поймать. Выдох. Я снова бросаю с закрытыми глазами — снова хлопание. Я уже разворачиваюсь, смотрю на скамейку, и тут всё в моём организме одновременно отключается, и я падаю.

В это же время.

Тим вскочил со скамейки и одним из самых первых подбежал к упавшему сокоманднику. Он поднял его на руки — хорошо, что Эван был самым лёгким из них. К ним подбежал водонос из команды «Моргантауна» и повёл Эвана в кабинет медсестры. Они ворвались туда, когда молодая практикантка что-то заполняла на компьютере. Тим передал ей своего друга и убежал обратно на игру. Он был не просто заряжен победить — он был готов разорвать в клочья всю команду противников, а этого Джерома тоже отправить в нокаут.

Некоторое время спустя.

— Почему голова так трещит… Ау… Ничего не помню, я вроде за игрой смотрел… Стоп. Игра? Чего это я прохлаждаюсь? — я уже было вскочил, но лёгким движением руки меня положили обратно. Как оказалось, чья-то женская рука.

— Лежи, тебя недавно в нокаут отправили, — я услышал приятный женский голос и посмотрел в ту сторону, откуда он исходил.

Девушка с розовыми волосами, пирсингом в носу, в белом халате с бейджиком «Адриана Кэррол».

Стоп… Кэррол? А не тот ли это парень, который меня нокаутировал?

— Извините, у вас фамилия Кэррол? Ваш брат случайно не играет в баскетбольной команде?

Она удивлённо посмотрела на меня.

— Да, а что?

— Просто он меня сюда отправил, — сказал я, немного приподнимаясь с кровати. — Можно воды, пожалуйста?

Девушка, на вид студентка колледжа, подала мне воду, которую я мигом выпил.

Она смутилась, похоже, до неё дошло, в какой казусной ситуации мы оба сейчас находимся. Но её неловкость прервал нервный стук в дверь, и в школьную палату ворвалась вся моя команда, включая мистера Уильямса.

— Он в порядке? — спросил он у практикантки. Только сейчас разглядел её бейджик полностью, она кивнула.

Парни побежали меня обнимать, благодарить за то, что я не умер. Я посмеялся. И, попрощавшись с девушкой, пошёл вместе с командой в раздевалку. В ушах всё ещё звенело, но самое главное — я узнал, что мы победили: 72–65. А это главное.