Ангел даёт пас

Глава 18. Шанс. Он выпадает только раз!

Пока я разминался, ко мне подошёл Шариф. Присоединившись к моей растяжке, он сказал:

— Ты специально двадцать четыре очка набрал? — спросил парень с африканскими косичками, разминая плечи.

— Да нет… — начал я. Желания набрать именно столько у меня не было, я вообще-то хотел больше. — А что такого в двадцати четырёх?

— Ну, во-первых, у тебя всего два промаха с игры. А во-вторых, ты реально хочешь, чтобы тебя прозвали Патриотской Мамбой? Двадцать четыре очка, почти восемь передач… Коби Брайант, не?

Я стукнул себя по лбу. Как я сразу не догадался. Получилось так, что я набрал номер того игрока, в честь которого меня теперь и кличут этим дурацким прозвищем. Хорошо, что передач семь, а не восемь. А то было бы комбо: сначала номер, в котором он закончил карьеру, потом — количество его передач в последнем матче.

— Нет, случайно вышло. Я вообще тридцать хотел забить, — сказал я, взял мяч, пару раз ударил им о паркет и отдал пас Шарифу.

Закончив разминку, мы все собрались вокруг тренера у нашей скамейки. Он ещё раз напомнил, как играть в защите, что делать в атаке, и отдельно сказал Итану и Тиму не стесняться использовать свой рост. Их «большие» — те же самые, что и в команде первогодок, максимум сто девяносто сантиметров. Наши двухметровые сегодня могут собрать подборов пятьдесят на двоих.

«Университету» не останется ничего, кроме как бросать трёхочковые. В любой момент их атаки под кольцом у нас будет минимум четыре человека.

Началось представление. Свет снова погас. Комментатор зачитывал статистику. Из интересного — Кеондре в среднем набирал 21 очко за игру, делал 12 передач, собирал 7 подборов и почти 3 перехвата. Если он не кандидат на лучшего игрока не только конференции, но и всего штата, то комиссия, похоже, просто не разбирается в баскетболе.

Тарик, пусть и выдал рекордные для себя 18 очков в прошлой игре, в первой забил лишь один трёхочковый — так и получилось 10,5 очка в среднем.

Кевин — тоже около десяти.

Тим, из-за того что на нём часто фолят, набирал нечётное количество — 11 очков, плюс 9 подборов как второй самый высокий игрок.

Итан особо не забивал — всего 7 очков, зато 14 подборов.

Очень солидная статистика. У нас есть звезда в лице Кеондре, но на одной звезде далеко не уедешь. Почти каждый в стартовой пятёрке набирал двузначное количество очков. Шариф сказал, что у него тоже около десяти. Если добавить пару очков Торреса и остальных со скамейки, то в среднем мы набирали около восьмидесяти пяти очков за игру.

Это много даже для студенческого баскетбола — что уж говорить о школьном, где большинство команд играет от защиты. У нас же просто собралась очень атакующая команда. У других школ такой роскоши нет, поэтому они вынуждены играть позиционно, где набрать больше пятнадцати очков — уже достижение.

А у нас — идеальная смесь. Звезда, которая пашет в защите и умеет всё. Бросающий Тарик, который при более агрессивной защите легко станет идеальным 3-and-D игроком. Кевин… просто Кевин. Очень хороший игрок. Он талантлив настолько, что мог бы быть первой опцией, но рядом с Кеондре вынужден быть вторым номером — ролью, которой он никогда не был. Тим — молчаливая машина. Итан — тот самый центровой, которого ты хочешь видеть в своей команде: подбор, заслон, данк с передачи.

Шариф — человек, который способен тащить всю вторую пятёрку и держать игру, когда стартеры отдыхают.

Ну а я… пока просто слабак. Да, с игровым интеллектом, но одним им далеко не уедешь. Бросать я могу — но только открытые попытки. Накрыть игрока на голову ниже тебя, а я был самым низким на площадке, не так уж сложно. Проходить под кольцо я тоже могу, но почти всегда отдам пас, если вижу открытого партнёра.

Я не могу заставить себя бросить через руки, если есть лучший вариант. Это правильно — но тот же Кеондре забил бы с контактом, заработал бы три очка, а в следующий раз уже отдал бы пас, потому что защита этого не ждёт.

А я… слишком одногранный игрок для уровня Varsity.

Представление гостей я как-то пропустил мимо ушей. Запомнил лишь, что номер четырнадцать — центрового — зовут Майк Грин, и он набирает 8 очков и 10 подборов. А номер десять, их тяжёлый форвард, — Де’Энтони Браун, с показателями 10 очков и 8 подборов. Логично, что оба были первогодками.

Игра началась. Итан легко выиграл вбрасывание, а игроки «Университета» — хотя правильнее будет сказать «Ястребы», так называлась их команда, «Университет» было лишь названием школы — выглядели неподготовленными. Похоже, они не особо изучали нас. Может, уже заранее смирились с поражением.

Кеондре, пересекая половину и даже делая пару шагов вперёд, не встретил никакого сопротивления. Он просто остановился и бросил открытый мяч где-то за два с половиной шага до трёхочковой. Мяч, естественно, залетел. Полные, как и в прошлую домашнюю игру, трибуны взорвались аплодисментами.

Мы вернулись в защиту и встали зоной. Номер восемь у «Ястребов» остановился перед трёхочковой и… бросил? Ладно, вдруг они научились бросать. Но, увидев его технику и выражение лица, в котором не было ни капли уверенности, я уже ждал промаха. Так и вышло. Итан забрал подбор, отдал мяч Кеондре, и тот начал атаку.

Похоже, номер восемь не умел учиться на ошибках, потому что снова позволил Кеондре почти вплотную подойти к дуге, никак его не встречая. Наш капитан, разумеется, бросил — и снова попал.

Кстати, забыл сказать, почему в школе все так хорошо бросают трёхочковые, а при переходе в колледж долго не могут найти ритм. Всё просто: в школьном баскетболе дуга находится примерно в шести метрах от кольца. В колледже — около семи метров, почти как в европейских соревнованиях. В НБА — те же семь, да ещё с небольшим «хвостиком».

Так что дистанция, с которой бросает Кеондре, уже близка к трёхочковой линии лучшей лиги мира. Для нашей команды это привычно, но не самый искушённый зритель думает, что он просто лучший снайпер планеты.

Снова защита, снова зона. Номер восемь решил отдать пас атакующему защитнику. Тот выглядел поувереннее, поэтому я не сильно удивился, когда мяч, пусть и с отскоком, залетел в кольцо. Раз в год и палка стреляет.

Когда номер восемь возвращался в защиту, его тренер что-то ему крикнул. Я не расслышал, но уже догадывался, что сейчас произойдёт.

Как и ожидалось, восьмой сел в защитную стойку и начал встречать Кеондре уже на середине площадки. Кеондре дал ему прилипнуть, а затем первым шагом и одним обманным движением оставил его далеко позади. Перед ним буквально открылась красная дорожка до краски.

Он не сбавлял скорость, наоборот — ускорился и, подойдя к кольцу, выпрыгнул с двух ног. Их центровой, Майк, попытался его накрыть, но была одна проблема: Кеондре был выше и прыгал выше, чем Грин.

— УОЛКЕР! САЖАЕТ НОМЕРА ЧЕТЫРНАДЦАТЬ НА ПОСТЕР! — заорал комментатор.

Мы вскочили со скамейки, начали хлопать и даже покрикивать, что они не умеют защищаться. К счастью для «Ястребов», судья не свистнул фол, хотя даже мне было видно, что номер четырнадцать задел Кеондре в воздухе.

Снова защита. Счёт 7–3. Все наши очки набрал подписант Флоридского Атлантического университета. Я уверен: если главный тренер «Сов» посмотрит запись этого матча, он будет очень рад, что их скауты нашли такой алмаз.

На этот раз номер восемь сразу отдал мяч атакующему защитнику под номером четыре. Тот дошёл до дуги и снова собирался бросить открытый, но Кеондре оказался перед ним с вытянутой рукой. Не видя других вариантов — мяч уже был взят в руки — он отдал пас обратно восьмому. Тот бросил и промахнулся.

Подбор забрал Кевин, грамотно поставив спину. Мяч отскочил прямо к нему. Кевин начал атаку сам. Номер восемь успел вернуться, а атакующий защитник замешкался, и Тарик оказался совершенно один в углу. Получив передачу от блондина, парень в очках бросил открытый трёхочковый.

Мяч зашёл. Мы шли без промахов. В защиту парни вернулись, Кеондре снова не позволил номеру четыре бросить, и тот, уже перестав доверять открытому восьмому, отдал мяч их лёгкому форварду в углу. Тот тут же бросил — мяч обидно отскочил от дальней дужки, позволив Итану взмыть надо всеми и сделать подбор.

Приземлившись, наш большой увидел Кевина, уже бежавшего где-то около середины. Не опуская мяч ради бесполезного дриблинга, в стиле американского футбола, он запустил передачу нашему блондину. Тот поймал её в районе трёхочковой соперника и, сделав три дриблинга, забил лёгкий лэй-ап. Было видно, что он хотел забить данк, но то ли ноги поставил неправильно и выпрыгнул с неудобной, то ли решил сохранить эффект неожиданности, чтобы позже забить с контактом, как Кеондре.

Мы впереди на девять очков, а прошло всего две минуты первой десятиминутной четверти. Тренер «Ястребов» был вынужден взять тайм-аут.

Наши стартеры подошли, мы уступили им места на скамейке, дали пятюни, и тренер Уильямс, довольно неожиданно для всех, начал:

— Сыграем маленькой пятёркой. Эван — разыгрывающий, Шариф — АЗ, капитан и Кевин — форварды, Итан — центровой. Сделайте комбинацию, которую мы тренировали, и переключайтесь в персональную оборону. Итан, подчищай под кольцом — тебе равных по силе и росту нет. Давайте, победа на три.

— Победа! — закричали мы на третий отсчёт.

Мы вышли на площадку раньше соперников. Я волновался, но уже меньше, чем в той игре. Даже если я совершу пять потерь — победа у нас в кармане. Нужно просто быть собой и сыграть в свой лучший баскетбол. Шариф ударил меня по плечу и шепнул, что всё будет нормально.

Я встал в защитную стойку и ждал восьмого номера. Он довёл мяч до середины и подозвал заслон.

— Не меняемся! — закричал я Итану.

Я проскочил под заслоном. Да, у восьмого появилось пространство на дуге, но бросать он не умел. Он взял мяч в руки и отдал пас Майку. Тот сделал два дриблинга и уже думал, что забьёт лёгкие два, но в момент броска наш единственный большой сделал длинный шаг и выпрыгнул, отправляя мяч далеко в аут. Я был шокирован таким атлетизмом: одно дело — блокировать бросок перед собой, другое — нагнать и накрыть по касательной.

Де’Энтони, их тяжёлый форвард, ввёл мяч в игру, отдав пас атакующему защитнику. Того уже успел накрыть Шариф. Времени на решение было мало, поэтому он попытался прорваться под кольцо, но Шариф не позволил этого сделать, и тому пришлось бросать со средней дистанции. Естественно, кудрявый парень накрыл его, а подбор снова сделал вездесущий Итан.

Он остановился и, подождав, пока соперники вернутся в защиту, отдал мне мяч. Ага, значит, играем комбинацию. Я добежал до половины соперников, приблизился к дуге и непринуждённо стучал мячом о паркет, осматривая всё поле. Как учил тренер — нужно продать комбинацию.

И тут я увидел, что Кеондре обошёл заслон. Я взял мяч в две руки — номер восемь подумал, что я буду бросать, и напрыгнул на меня. Я просто переждал его прыжок и направил мяч к кольцу. Накинул чуть выше, чем само кольцо, и немного левее края квадрата на щите.

Кеондре выпрыгнул ровно в этот момент, оставив номеру десять глотать пыль, и, поймав мяч на уровне кольца, лишь переправил его в корзину, завершив атаку мощным данком. Ему даже пришлось повисеть секунду, прежде чем отпустить трясущееся кольцо.

Если я думал, что наши зрители не могут быть громче, я ошибался. Трибуны взорвались криками, кто-то даже закричал, что всё заснял. Даже тренер «Ястребов» закрыл рот рукой, явно выражая шок. Я лишь отбил капитану пять, и мы вернулись в защиту.

Номер восемь подошёл ко мне и начал делать обманные движения, пытаясь пройти, но я стоял как камень. Пока не двинется корпус или колени — я буду стоять. И вот корпус пошёл влево, а я, скользя в защитной стойке, снова оказался перед ним. Он сделал шаг назад и отдал пас, как ему казалось, открытому номеру четыре.

Но на линии передачи появился Шариф — и начался быстрый отрыв.

Я убежал в правый угол, освобождая другу дорогу под кольцо. Номер восемь снова не блеснул игровым интеллектом и, вместо того чтобы помешать проходу, попытался перекрыть передачу на дугу. Шариф решил забрать свою долю славы и тоже забил данк — сильно, правой рукой. Все начали хлопать ему.

Разница в уровне игры была колоссальной. Мы вернулись в защиту. Номер восемь решил, что пусть Браун разбирается сам. Его защищал Кевин. Пусть он и не имел большого опыта игры под кольцом, держался он достойно и помешал первогодке исполнить крюк. Мяч ударился о щит и отскочил от дужки. Итан сделал подбор и запустил мяч вперёд.

Кеондре уже был на половине соперников, а их лёгкий форвард проспал момент, так что перед ним снова была ковровая дорожка до кольца. Он воспользовался этим, но решил не тратить лишние силы на данк — лёгким парашютом отправил мяч в кольцо.

Я посмотрел на табло. Счёт 18–3. До конца первой четверти оставалось пять минут. Если так пойдёт и дальше, она закончится 36–6. Я бы сдался на месте соперников.

Тренер «Ястребов» снова взял тайм-аут…

— Так, Эван и Шариф остаётесь на своих позициях. Калеб — лёгкий форвард. Эндрю — тяжёлый, Торренс — центровой. Играйте в своё удовольствие. Четверть, если не будет травм, доиграете вы.

Мы хором сказали: «Есть, сэр», — и вернулись на площадку. Калеб был чуть ниже Кевина, но, в отличие от блондина, бросал только со средней дистанции и очень любил играть в посте. Номер на его майке был пятый. Эндрю же относился к тому типу больших, которые любят бросать трёхочковые, пусть и попадали они не всегда.

В защите мы разобрали игроков. Они тоже выпустили парней со скамейки, поэтому игра заметно замедлилась. «Ястребы» разыгрывали мяч на дуге, пытаясь найти открытого, но мы держали их плотно и не давали пространства для броска. Когда время атаки уже подходило к концу, разыгрывающий, которого я защищал, всё же бросил трёхочковый. Я выпрыгнул — бросок не накрыл, но он не попал, значит, моя помеха сработала. Торренс сделал подбор и сам начал быстрый отрыв. Сейчас он был самым большим на площадке, поэтому без сопротивления дошёл до кольца и забил лёгкий лэй-ап.

В защите мы снова отстояли долго. Соперники пытались провести комбинацию и поймать нас на неправильной смене, но мы постоянно общались между собой и не позволили им ничего создать. В итоге они даже не успели бросить — прозвучала сирена, сигнализирующая о нарушении правила двадцати четырёх секунд. Торренс отдал мне мяч, а я сразу попросил его поставить заслон.

В атаке я воспользовался заслоном и сверху отдал пас под кольцо. Никто из «Ястребов» не дотянулся до мяча, и Торренс снова забил лёгкий лэй-ап.

Следующую атаку начали через их атакующего защитника, но он, видимо, не учёл, что Шариф очень хорош в перехватах на мяче. Выбив мяч из рук неаккуратного парня, Шариф убежал в быстрый отрыв. Я бежал параллельно — ситуация два в один. Он отдал мне передачу от земли, а защитник, решив, что я буду завершать атаку, сместился ко мне. Я вернул мяч Шарифу, и тот забил лёгкие два очка.

Надо бы и мне уже набрать свои первые очки, а то за матч — одни передачи. Мы вели «+21». И тут я заметил, что время продолжает идти даже тогда, когда «Ястребы» вводят мяч из аута. Я крикнул об этом судье, а он ответил:

— Правило милосердия.

А, значит, игра не заканчивается — просто время больше не останавливается. Понятно.

Их разыгрывающий попытался пройти под кольцо. У него даже получилось немного меня растолкать, но я помешал ему забросить лёгкий лэй-ап, а Торренс закончил за меня начатое и заблокировал мяч, поймав его в воздухе. Вау.

Он увидел набегающего впереди Шарифа и запустил ему мяч. Я тоже рванул к кольцу, но моя помощь не понадобилась. Парень остановился на трёхочковой и бросил. 27–3. До конца четверти оставалось около двух минут. Мне очень хотелось наконец забить свои первые очки с игры.

Поэтому, заметив, что разыгрывающий снова собирается прорваться под кольцо, я в нужный момент сместился вправо, нарочно давая ему пространство. Он продолжал вести мяч левой рукой и позволил мне обокрасть себя с правой стороны.

Я схватил мяч и со всех сил побежал к кольцу. Быстро крутанул головой и увидел набегающего Торренса — он показывал пальцем в небо. Ладно, подумал я, в следующей атаке точно забью. Я специально бросил мяч прямиком в щит, чтобы тот отскочил, и Майкл поймал его, завершив атаку данком.

До конца четверти оставалось около сорока секунд. Всё, в эту атаку я точно забью. Их разыгрывающий добежал до трёхочковой и бросил. Я успел ему помешать, поэтому Торренс, сделав подбор, остановился и позволил мне подбежать и взять мяч.

Я быстро поднял взгляд — играть оставалось тридцать секунд. Добежал до половины соперников и показал знак изоляции. Парни расступились, а я принялся раскачивать своего защитника. Возможностей обойти его было много, но я хотел съесть как можно больше времени атаки.

Когда у меня осталось пять секунд, я перевёл мяч под левую руку. Защитник напрыгнул, пытаясь перехватить, а я перекинул мяч из-за спины вперёд, вправо. Передо мной открылась дорожка под кольцо, но я остановился и бросил с дистанции штрафного. Сирена — мяч уже летел.

Мяч ударился о сетку, и тут же прозвучала сирена об окончании четверти. Я радовался так, будто забил победный бросок, а не просто увеличил разницу до «+27». Подбежал к скамейке, парни радовались с той же силой, что и я. Те, кто играл, сели, а на площадку вышли стартеры.

Я пил изотоник из пластикового стаканчика и наблюдал за игрой, как вдруг тренер Уильямс сказал:

— Молодец, но сегодня я тебя больше не выпущу. У меня есть идеи по разным пятёркам, к сожалению, ты в них не входишь.

Я лишь кивнул, стараясь не показывать эмоции, но внутри будто что-то треснуло. То есть в этом году мой максимум — мусорные минуты? Я шумно выдохнул и натянул улыбку. Мы выигрываем, а это единственное, что важно. Просто надо больше тренироваться.

Игра закончилась со счётом 134–34. Парни иногда откровенно переставали защищаться, чтобы дать шанс «Ястребам». Все радостные зашли в раздевалку, начали петь и танцевать. Тренер поддержал наше настроение, только мне, хоть я этого и не показывал, было грустно.

До дома меня снова подвезла мама Шарифа, а я просто лёг спать. Утро вечера мудренее.