Ангел даёт пас

Глава 10. Зона ожидания первой игры, Старшей школы Уиллинг Парк «Пэтриотс»

Выйдя из раздевалки, я заметил ассистента тренера. Он стоял и что-то кликал на экране смартфона, но, услышав шаги, поднял на меня глаза. Убрав телефон в карман, он подозвал меня к себе:

— Вчера не успел тебя поймать, ты сразу убежал. У нас есть командный чат в инстаграме — там я и все игроки, тебя только не хватает. Давай айди, добавлю.

Мужчина приветливо улыбнулся. Как я понял, он тоже был выпускником этой школы. Он тренировал сразу три команды: две команды новичков и JV. Такой типичный молодой тренер — вроде бы на одной волне с игроками, но субординацию всё равно соблюдаешь и обращаешься к нему на «вы».

— У меня, к сожалению, нет телефона, поэтому вы не сможете меня добавить. Извините. Если что, Шариф и Кевин меня предупредят, они про эту мою проблему знают.

— А, даже так… — он немного задумался. — Ладно, понял. Там ничего особо важного нет. Ну, разве что если тренер Уильямс напишет, что вы, оболтусы, должны делать. Тогда я попрошу его передавать установки тебе заранее.

Кстати, ты не знаешь кого-нибудь из первогодок, кто хотел бы играть в баскетбол? Одноклассники, знакомые. А то пока, с учётом тебя, всего пять желающих. Какие-то неспортивные первогодки в этом году.

— К сожалению, нет. Я мало с кем общаюсь из своего класса, больше с командой. Но, надеюсь, ещё найдутся. Я могу идти?

— Да, конечно. Восстанавливайся. Завтра после седьмого урока тренировка.

Я кивнул — мол, понял — и ушёл.

Ноги ныли, но сегодня прямой нагрузки на них было меньше, поэтому до дома я дошёл, не делая остановок. Дома же накинулся и доел всю приготовленную мамой еду, потом помылся и принялся за растяжку. Это, наверное, один из лучших способов предотвратить травмы, а травмироваться я не хочу.

Закончив, решил, что давно как-то не отжимался, да и в целом не нагружал верх тела. Поотжимавшись, я было начал делать упражнения на пресс, но он всё ещё болел со вчерашнего дня, поэтому доделал только один цикл и лёг на кровать.

Если так подумать, то я очень асоциальный. Я выхожу в свет только в школу, да и то там общаюсь лишь с небольшой группой баскетболистов. Да и как сказать «общаюсь» — мы просто обмениваемся информацией, и всё. Ну, можно сказать, что пару раз я ещё здоровался с Энджел. Она была чуть ли не самой популярной девушкой во всей школе, но на приветствие отвечала. Ну, сначала ты работаешь на репутацию, а потом она работает на тебя.

А в остальном я даже ни с кем не общаюсь по интернету, потому что нет банального доступа. Я думал, что в библиотеке найду хоть один старый компьютер, но они были только в компьютерном классе. А информатика становится доступным факультативом только на втором году обучения.

Не сказал бы, что меня как-то сильно колотит от того, что я ни с кем не общаюсь, но человек — существо социальное. Даже немного хочется общения со сверстниками.

Полежав ещё, думая обо всём подряд, я уснул.

В это же время — кабинет учителя географии.

Мистер Уильямс сидел в своём кабинете, просматривая записи с недавно прошедшей тренировки. Весь прошлый год он согласовывал это со школой: ему долго отказывали, якобы это может нарушать приватность. Но, наконец, добившись установки камер и дав честное обещание включать их только на своих тренировках, а в остальное время полностью отключать от питания, он получил финансирование.

Камеры он просматривал после каждой тренировки. Основной причиной было его желание пресечь халатность игроков. Ещё будучи игроком, он видел, как многие его сокомандники переставали выполнять упражнения, стоило тренеру отвернуться. Это происходило уже тогда, когда он играл в университете Джеймса Мэдисона, что находится в штате Вирджиния. Что уж говорить о детях.

На записях же все парни выкладывались на полную. Как тренеру, ему это нравилось. Он добился того, чего хотел. Он создал среду, где каждый игрок работает на максимум и беспрекословно слушает указания. В его понимании, если игрок видит в тренере наставника и лидера, ему легче играть. Ему не нужно брать на себя больше, чем он способен вынести.

Тот же Кеондре — пусть он и капитан, но самовольством никогда не занимался, а на тренировках выполнял всё, что ему говорили. Можно сказать, Уильямс строил систему в условиях, где игроки меняются раз в четыре года. Чем-то это напоминало уже знакомый ему университетский подход.

Но чтобы быть тренером подростков, нужно быть ещё и психологом. Он как раз окончил университет по специальности «спортивная психология». После этого работал ассистентом тренера в том же университете. А когда ему лично написал директор школы, он долго не раздумывал и согласился тренировать.

Так он и просматривал камеры, думая о своём, как вдруг увидел то, чего в суматохе тренировки не разглядел. Он знал, что Эван Купер однажды перехватил мяч, но Крис не увидел, как именно первогодка это сделал. Ему даже пришлось замедлить запись.

Купер уже находился в нужной точке за секунду до того, как Кеондре отдал туда пас. Самое интересное заключалось в том, что явных признаков этого паса не было. Капитан смотрел вперёд, на кольцо — ровно так, как Крис учил своих игроков. Кеондре всегда отличался тем, что видел площадку лучше любого другого в команде, поэтому этот перехват заслуживал ещё большего уважения.

Вчерашний пас первогодки Уильямс списал на удачу. Но когда похожая ситуация происходит во второй раз — это уже близко к закономерности.

Похоже, он нашёл потенциальную замену Кеондре. Если этот худой первогодка ещё и вырастет, нарастит мышечную массу… тут уже грех загадывать. JUCO — это минимум.

Телефон тренера зазвонил. Увидев, кто звонит, он усмехнулся и принял вызов.

— Ну привет, игрок двухгодового колледжа. Чего старику звонишь?

— Поблагодарить вас, мистер Уильямс, — голос парня звучал жизнерадостно. — Без вас я бы сюда не попал. И ещё… откройте новости. Посмотрите, кого мы обыграли. Спасибо вам. Серьёзно. Всё, мы праздновать!

На лице тренера появилась улыбка. Он свернул окно с видео и вбил в поисковик имя атлета, который только что ему позвонил.

Запрос «Джеймс Смит» выдал статью от одного из крупнейших баскетбольных медиа Северной Америки — ESPN. Заголовок гласил:

«Сенсация: игроки двухгодового колледжа впервые обыграли университет из топ-25».

В статье описывался товарищеский матч между командой выпускника Старшей школы Уиллинг «Пэтриотс» и «Кэрдиналс» из Луисвилла, в котором первые одержали шокирующую победу в семь очков. Отмечалась командная игра и подготовленность двухгодичного колледжа, а также откровенное недооценивание соперника со стороны команды из Кентукки.

Но больше всего тренера заинтересовал другой момент. В последние четыре минуты игры бывший игрок его команды набрал двенадцать очков, не промахнувшись ни разу из-за дуги. Всего за матч Джеймс набрал двадцать восемь.

Парень действительно выделялся. В прошлом году он был единственным, кто не расклеился в четвертьфинале. Даже Кеондре тогда выдал, возможно, худшую игру в карьере. Не зря Джеймс Смит был капитаном ещё до прихода тренера Уильямса в команду.

Крис взял телефон и написал сообщение лёгкому форварду:

«Поздравляю с победой. Ожидай предложения о спортивной стипендии от небольших школ. И продолжай работать.»

Отложив телефон, тренер ещё раз просмотрел запись перехвата Эвана и уже начал собираться, как вдруг в дверь его кабинета постучали.

— Открыто, — крикнул он, не понимая, кто может оказаться здесь в такой поздний час и кому вообще может понадобиться учитель географии.

В кабинет зашла мисс Джонсон. Крис на мгновение опешил. Что ей от него нужно?

— Привет, Крис, — сказала она. Так как оба были преподавателями со стажем, между собой они обращались на «ты». — Я ненадолго, можешь продолжать собираться. Я сейчас веду один класс первогодок, и сегодня Эван Купер отпрашивался с последнего урока на баскетбольную тренировку. Скажи, это правда?

Она протянула лист бумаги.

— Просто ещё пришёл один смуглый паренёк, высокий такой, и дал вот эту записку. Подпись вроде твоя, но кто этих подростков знает.

Тренер слегка удивился. За всё время его работы это был первый случай, когда учитель сомневался в том, что кто-то действительно играет в его команде. Хотя, если честно, учитывая телосложение Эвана, этот вопрос имел право на существование.

— Да, Аманда, этот первогодка мой игрок, — спокойно ответил он. — Объяснительную я писал сам и сам же подписывал. А смуглый парень — капитан команды.

— Фух, — выдохнула она. — А я уж было перепугалась. Просто Эван Купер очень умный парень. Не хотелось бы, чтобы он связался с плохой компанией. Спасибо за разъяснение.

— Не за что, — кивнул Крис. — Хорошего вечера.

— И тебе, — ответила она и вышла из кабинета.

«Вот оно как, этот парень ещё и умён», — про себя отметил мужчина, заканчивая сборы. Он вышел из кабинета географии и закрыл дверь на ключ. Его ждала долгая дорога домой, полная размышлений о будущем своей команды.

На следующее утро

Я снова проснулся раньше положенного. Впрочем, если подумать, я ложусь спать максимум к шести вечера, так что неудивительно, что спокойно вскакиваю уже в четыре утра. Спать дольше просто физически невозможно.

Мой день, уже по традиции, начался с растяжки. Она и вправду помогала — я чувствовал себя куда свободнее в собственном теле. Даже не знаю, как это объяснить. Иногда смотришь, как вроде бы очень хорошие игроки выходят на площадку, но двигаются как-то неестественно. Раньше я и сам был таким. Когда пересматривал записи матчей, казалось, будто я детёныш слона, который не понимает, как управляться со своим телом.

Теперь же всё было иначе. Каждое движение ощущалось правильным, выверенным. Как по учебнику. Может, это всего лишь психосоматика, но все величайшие игроки говорили — и продолжают говорить — что уверенность в себе составляет девяносто процентов успеха. Главное — не перейти грань между верой в себя и самовосхвалением до тех высот, до которых ты пока не дотягиваешься.

Закончив растяжку, я вышел из комнаты, умылся и пошёл завтракать вместе с мамой. Сегодня мяса не было, зато была гречка с сахаром. Вау — крайне нетипичное для Америки блюдо. Но я умял всё за обе щеки. В моём случае можно есть что угодно и не бояться поправиться. Мне, наоборот, нужно набрать ещё минимум килограммов десять.

Может, это тоже лишь ощущение, но мне казалось, будто я становлюсь сильнее с каждым днём — пусть внешне этого пока и не было видно.

В школе ничего нового не произошло. Разве что было забавно смотреть на лицо учителя математики, когда в конце урока я сдал ему все решённые задания. Он взял листы, пробежался глазами по решениям, а потом недоверчиво посмотрел на меня.

— Мне дома делать нечего, вот и решал, — соврал я. Ну не говорить же ему, что управился за два обеденных перерыва и ещё минут тридцать наскрёб на других уроках.

Я вышел из кабинета — как раз начался обеденный перерыв. Делать мне было особо нечего. Уже подумывал пойти к мисс Джонсон и попросить у неё задания для олимпиады по английскому, но чья-то большая рука потрепала меня по плечу. Я обернулся. Вариантов было всего два — либо Тим, либо Кевин. И, конечно, это оказался Тим.

— Пойдём на обед. Сегодня рыба. Я её не люблю, но обед уже заказан — отдам тебе, — сказал он и снова взъерошил мне волосы.

— Давай, спасибо большое, — ответил я, скидывая его руку и в шутку ударив по печени. Выше я просто не доставал.

Он улыбнулся, и мы направились в школьную кафетерию. Очередь там была просто гигантская, но Шариф, завидев нас, махнул рукой — мол, идите сюда. Мы втиснулись в очередь. Не слишком красиво, но в школах всё ещё работает право сильного. А Тим был очень сильным человеком, и спорить с ним никто не рискнул бы.

Получив подносы с едой, мы пошли к столику в углу. Ну как к свободному — там уже сидели парни из баскетбольной команды и Кеондре. Усевшись между Тимом и Шарифом, мы поздоровались со всеми, кто кого не видел, пожелали приятного аппетита, и я принялся за еду. Точнее, начал сметать всё с тарелки.

На обед были рис с жареным лососем, овощной суп и салат из кислой капусты. Когда я закончил, то поднял глаза и огляделся. У парней были открыты рты от шока. Даже Кеондре выглядел удивлённым.

— Что? Я есть хочу, — сказал я, вытирая рот салфеткой.

— Тебя дома вообще не кормят? — смеясь, спросил Тарик.

Но, поймав на себе взгляды Кевина и Шарифа, он тут же замолчал.

— Так хорошо — нет, — честно ответил я.

Я улыбнулся, и мы рассмеялись уже вместе. В голове невольно всплыли беззаботные времена спортивной гимназии, на душе стало тепло. Мы постепенно становились ближе как команда — а это, пожалуй, самое главное.

Парни обсуждали недавние игры НБА, я больше слушал. Игроков, которых они упоминали, я знал. В какой-то момент невзначай спросил, кого они считают лучшим новичком. Услышав имя белого американского лёгкого форварда из Далласа — с моей фамилией, — я понял, что, похоже, нахожусь всё в той же реальности.

Интересно, если вбить в интернете моё старое имя, появится ли новость о моей смерти?

Наконец, когда все доели, мы распрощались и разошлись каждый в свою сторону. Я ещё раз поблагодарил Тима за обед — он лишь кивнул, как будто в этом не было ничего особенного. Остальные уроки прошли гладко, и когда они наконец закончились, я направился в спортивный комплекс.

Тренировка сегодня была бросковая, но, как обычно, перед тем как взять мяч в руки, мы сначала побегали площадки и сделали «азбуку атлета». Никаких поблажек тренер не давал — даже если тренировка про бросок, тело должно быть готово.

После разминки тренер наконец разрешил взять мячи. И мы наконец приступили к началу тренировки.

Начали с бросков из-под кольца и с ближней дистанции. Лэй-апы с обеих рук, затем короткие броски от щита. Я двигался спокойно, без спешки, стараясь ловить ритм. Первые несколько попыток были неровными — мяч то перекручивался, то выходил чуть сильнее, чем нужно. Но чем дальше, тем больше тело вспоминало механику. Колени, выпрямление, кисть. Всё начинало складываться.

Когда мы перешли к броскам с середины дистанции, я уже чувствовал уверенность. Не думал о движении — просто принимал мяч и бросал. Иногда ловил себя на том, что бросок выходит слишком чистым, почти без звука. Это редкое ощущение, когда вот прямо летит.

Дальше — трёхочковая дуга. Вот тут стало тяжелее. Ноги всё ещё помнили утреннюю боль, а вчерашние нагрузки никуда не делись. Первые броски были короткими, не долетали. Я сделал паузу, выдохнул, чуть сильнее подсел в коленях. Начал подключать ноги, а не пытаться вытянуть бросок руками. Процент медленно, но рос. Не идеально, но стабильно. Для себя я был доволен — в такой усталости попадать больше половины для меня уже было победой.

Под конец тренер свистнул и отправил нас на штрафную линию. Самая тихая часть тренировки. Здесь не спрячешься ни за скорость, ни за движение. Только ты, мяч и кольцо.

Первый бросок — чисто. Второй — тоже. На третьем рука дрогнула, мяч задел дужку, но всё равно упал внутрь. Я выстроил рутину: два удара о паркет, вдох, взгляд на дужку. Бросок.

Когда тренировка закончилась, руки были тяжёлыми, ноги — ватными, но внутри было спокойствие. Было странное чувство, что вроде бы развился.

В раздевалке я уже как обычно подождал пока первая партия парней выйдет из душа, а когда он освободился зашёл. Почувствовав на себе теплую воду расслабился. Хороший вышел день. Выйдя из душа распрощался с парнями и пошёл домой. Я уже полноценно втянулся в жизнь школьного атлета, и мне это нравится.