Ангел даёт пас

Глава 16. Через тернии к звёздам

В раздевалке тренер поблагодарил нас за игру и усилия и поторопил, чтобы мы быстрее шли мыться — автобус ждать не будет. Пусть это была гостевая раздевалка, но душевая в школе Моргантауна оказалась больше нашей, и мы все спокойно в ней уместились. Голова у меня всё ещё побаливала, но, к счастью, ничего серьёзного не случилось. После такого контакта могло произойти что угодно — вплоть до внутреннего кровотечения. Стоит поблагодарить ангела-хранителя. Может, он здесь и ни при чём, но если именно он помог мне пережить этот эпизод без серьёзных травм, одной благодарности будет мало.

Когда я уже натягивал на себя вещи, заметил, что все на меня как-то странно смотрят.

— Что? — спросил я, наконец натянув худи с логотипом университета.

— Да-а-а… — протянул Кеондре. — Похоже, удар был серьёзный. Ты худи задом наперёд надел.

Я опустил голову и увидел перед собой капюшон. Я, конечно, не эксперт в дизайне, но он точно должен быть сзади. Я рассмеялся, быстро переоделся нормально и вместе со всеми вышел из раздевалки.

Автобус уже ждал, а тренер быстрыми жестами загонял нас внутрь, как стадо. Мы быстро расселись. В этот раз чёткого разделения на «мальчиков» и «девочек» не было, поэтому парни — особенно Шариф — с удовольствием ловили на себе женское внимание, которое, по правде говоря, они своей победой заслужили.

Я же, объяснив, что у меня всё ещё болит голова, сел в самый конец автобуса, подальше от шума. Формально я не соврал: голова действительно слегка пульсировала, ощущалась слабая, но постоянная мигрень. Но если быть честным, мне просто хотелось побыть одному.

Подумать было о чём. Мы победили команду, которая в прошлом году стала чемпионом штата. Из обрывков разговоров я понял, что количество «А» не определяет силу — это не деление на лиги, а всего лишь показатель числа студентов-атлетов. Да, чем их больше, тем проще собрать талант, но даже частная школа с одной «А», если она сфокусирована, скажем, на теннисе, может быть лучшей академией страны в своём виде спорта.

А значит, по сути, мы только что обыграли чемпиона штата. И если так, то что это означает? Мы сами играем на уровне чемпионства штата.

Вот так я и попал в эту команду… Раньше мне казалось, что ситуация повторяет прошлую жизнь: слабая команда, верность, долгий путь наверх. И если бы не смерть, я, возможно, действительно довёл бы её до вершины. А сейчас я всего лишь винтик в системе. Да, возможно, не самый легко заменяемый, но всё ещё лишь часть механизма.

Наверное, это не столько моя проблема, сколько особенность баскетбола, который строит тренер. Игрок может находиться в школе всего четыре года, и мистеру Уильямсу нет смысла персонально развивать каждого. Гораздо эффективнее отточить сильные стороны и встроить их в уже существующую систему. Я не берусь судить, хорошо это или плохо, но факт остаётся фактом: такой подход уже отправил четырёх игроков в университеты — пусть и не первого дивизиона. Это заслуживает уважения.

Но если я хочу, чтобы меня заметили, мне придётся продолжать работать в одиночку. Если я стану более универсальным винтиком, возможно, к третьему или четвёртому году обучения сам превращусь в систему.

Может, и нет. Кто знает. До этого на самом деле ещё очень далеко, хотя время утекает сквозь пальцы. Я и сам не заметил, как уже третий месяц нахожусь в новом теле. Хотя помню, как будто это было вчера, момент, когда Ангел ответил на моё «спасибо». А ведь это было летом. Сейчас уже декабрь.

В автобусе мне стало чуть хуже, и я уснул. Когда проснулся, мы уже стояли возле нашей школы. Я встрепенулся, схватил свои вещи и вышел следом за чирлидершами. Шариф, как и после прошлой игры, предложил подвезти меня до дома. Я согласился.

Дорога снова ощущалась почти семейной. Пусть мама Шарифа и не была мне родной, относилась она ко мне как к своему. Даже предложила банан — я, разумеется, не отказался. Живот тут же предательски напомнил о своей пустоте.

Выходные почти не отличались от предыдущих, только в этот раз я собрал волю в кулак и всё-таки пошёл на площадку. Там я тренировал бросок, специально загоняя себя в игровой темп. Намеренно довёл себя до состояния, когда уже тяжело дышать, и начал отрабатывать броски после комбинаций.

Мне понравилось, что тогда сделал Блейз. Я раньше даже не задумывался, что если защитник потерян и находится сбоку от меня, я могу сделать два шага в противоположную сторону, создав больше пространства. Сайд-степ. Во! Вспомнил, как это правильно называется.

Отрабатывая броски после сайд-степа, я постепенно вошёл в ритм и попал пять подряд. Домой вернулся, как обычно, уже затемно. Сделал привычную заминку, поел — всё по стандарту. В понедельник тренировки с первой командой не было, поэтому на освободившееся время поставили занятие для первогодок. Ну что ж, совсем скоро у меня будет вторая игра — грех жаловаться.

Школьный день прошёл как обычно. Я даже начал понемногу привыкать к вниманию к нашей команде. За обедом услышал, что Тарик набрал рекордные для своей школьной карьеры 18 очков. После тех двух промахов он больше не мазал с игры, включая важный трёхочковый в конце четвёртой четверти. Как он сам нескромно заявил:

— Бриллианты создаются под давлением.

К слову о них. Тиму уже сделали официальное предложение колледжа из нашего города — Уиллинг «Кардиналс». Команда второго дивизиона. Причём на полную спортивную стипендию, что для второго дивизиона редкость. Их тренер ещё на нашей первой игре заметил нашего молчаливого большого и, из-за нехватки игроков его амплуа, напрямую предложил ему контракт.

— Ну, я и согласился. Пока неофициально. Сам тренер сказал: если придёт предложение из первого дивизиона — принимать без раздумий. Если нет, останусь у них, — сказал Тим.

Итан, наш официальный центровой, тоже упомянул, что у него есть предложение ещё с прошлого года, и он всерьёз думает его принять.

Всё это наглядно показывало, насколько детскими были мои мечты о первом дивизионе. Если парни ростом за два метра довольствуются предложениями от небольших колледжей, это о многом говорит. И в очередной раз подчёркивает, что Кеондре — исключение.

Кстати, его сегодня не было. И, похоже, волновало это только меня.

— Парни, а где Кеондре? — спросил я.

Все удивлённо посмотрели на меня, но Майкл хлопнул себя по лбу.

— Я всё время забываю, что ты под камнем живёшь. Он сегодня на официальном визите в FAU.

Как я понял, последние три буквы — это сокращение одного из университетов Флориды.

— Он с утра фотку из самолёта скинул. Там всё оплачено. Не бизнес-класс, конечно, но всё равно круто.

Шариф достал телефон и прочитал уведомление.

— Ага, он официально принял их предложение. Смотри.

Он повернул ко мне экран: на фото Кеондре держал форму с номером и фамилией, а снизу была подпись — Committed.

— То есть он теперь официально игрок «Сов» со следующего года, — сказал Кевин, тоже разглядывая пост.

— Ага. Получается, поздравляем тренера Уильямса с его первым игроком, поступившим в первый дивизион.

Мы закончили обед и разошлись по урокам. После них я пошёл переодеваться. Новость об официальном коммите Кеондре почему-то заставила меня тренироваться ещё усерднее.

— Эй, — окликнул меня тренер Смит, когда я в одиночку прошёл четверых и забросил мяч. — Ты после ушиба не перенапрягаешься?

Я лишь отрицательно мотнул головой и продолжил работать в полную силу. Хотелось выложиться до конца, поэтому в защите я никого не жалел.

— Все молодцы. Переодевайтесь. В пятницу игра, не забывайте.

Мы кивнули и пошли в раздевалку. Я отправился в душ. Во время мытья меня окликнул Терренс:

— А про какой ушиб говорил тренер?

— Да так… На игре Varsity приложили. Даже в отключке полежал, — сказал я, выключая воду.

Дома всё как обычно: растяжка, еда, сон. Следующий день обещал быть тяжёлым. Очередные две тренировки, еженедельный выпуск газеты и снова этот гул вокруг нас.

Если раньше он обходил меня стороной, то теперь каждый второй спрашивал, всё ли у меня в порядке со здоровьем и не болит ли голова. Кто-то даже назвал меня Коби Брайантом, сравнив мои два штрафных с его. Только проблема в том, что он тогда порвал ахиллово сухожилие, а меня просто хорошо приложили по голове. Царство ему небесное — жаль, что он ушёл так рано.

Так вот, за обедом, когда я сел к парням, избежать подколов, разумеется, не удалось. Не знаю, что взбрело в голову авторше статьи, но сравнение с номером двадцать четыре она придумала сама. Вот зачем? Теперь же не отбрешешься.

— Ну смотрите, — начал Шариф, улыбаясь. — Если Коби Брайант — это «Чёрная Мамба», Брайан Скалабрини, соответственно, белая, то наш Эван какая? Деревенская? А нет, это тоже занято — Остином Ривзом.

— Патриотская, — сказал Кевин, отсылая к названию нашей команды.

Парни громко рассмеялись. Я показал им средний палец. Не обиделся — всё ещё улыбался — и пошёл сдавать поднос.

На разминке, пока не пришёл тренер, я решил попросить Кеондре об одолжении.

— Слушай, капитан, — сказал я, отрывая его от растяжки. — Не хочешь один на один сыграть?

Он удивлённо посмотрел на меня, но всё-таки согласился. Мяч разыграли в «камень, ножницы, бумага», и он оказался у меня. Фух. Надо успокоиться.

Похоже, остальные парни поняли, что сейчас будет, и окружили ту часть площадки, где мы играли.

Я дал чек-пас Кеондре, а он, вернув мяч, мгновенно на меня напрыгнул. Я сделал ложный шаг вправо, двинув корпус, но вместо прямого дриблинга перевёл мяч влево. Это немного смутило Уолкера, и я продолжил дриблинг левой, затем взял мяч в две руки и применил отработанный за выходные сайд-степ.

Но Кеондре в одно мгновение оказался передо мной, прыгнул и заблокировал мяч, отправив его прямо к парням, снимавшим всё на камеру.

Я кивнул, подобрал мяч и отдал ему. Теперь уже я применил оборонительную тактику — буквально «прилип» к нему.

Но за эти три месяца Кеондре так натренировал свой первый шаг, что оставил меня в дураках: одним движением обошёл меня и забил данк в открытое кольцо. Парни захлопали, а Тим, к моему удивлению, даже что-то крикнул.

Снова защита.

Хорошо, если так — буду держаться чуть дальше, но достаточно близко, чтобы не дать ему бросить.

Кеондре принял вызов. Получив мяч, он снова сделал свой резкий первый шаг. В этот раз я оказался перед ним, но потом…

Молниеносный дриблинг из-под ноги. Я вытянулся, пытаясь перехватить мяч — его корпус тоже двинулся в ту сторону. И тут он резко остановил дриблинг и прокинул мяч из-за спины вперёд, с другой стороны.

Я потерял равновесие и упал. Капитан, чтобы не унижать меня окончательно, сделал обычный лэй-ап. Я заметил, как Шариф откуда-то достал телефон и успел сделать фотографию меня — униженного собственным капитаном.

Резкий свисток прервал нашу игру, и мы все, словно тряпичные куклы, направились к тренеру.

— Первое. Как все уже знают, наш капитан теперь официальный подписант Флоридского Атлантического университета. Похлопаем.

Мы синхронно зааплодировали, а я, стоявший ближе всех, приобнял Кеондре.

— Теперь по прошлой игре. Если не учитывать небольшую травму Эвана, всё прошло гладко. Вы совершили на пять потерь меньше, чем в предыдущей, и сделали на две передачи больше. Да, проценты немного упали, но тут моя вина. Я не ожидал, что их команда так сильно прибавит в защите по сравнению с прошлыми годами. Сегодня отработаем ещё одну интересную комбинацию, а дальше — по классике. Все на линию.

Мы выстроились — по свистку должно было быть ускорение, это и так все понимали.

Закончив бег, а затем разминку с комплексом на мышцы кора, тренер подозвал нас к внезапно появившейся белой доске. На ней уже была начерчена половина площадки.

— Смотрите, — он указал маркером на кружок с цифрой «один». — Это либо Эван, либо Шариф — в зависимости от того, кто на площадке. Дальше «двойка» — это всегда, запомните, всегда Кеондре. Если его нет на паркете, эту комбинацию не играем. Понятно?

Мы кивнули.

— Так вот. Тим, — он показал на кружок с цифрой «четыре», — ты бежишь и ставишь заслон для Кеондре. Он, пользуясь своей… — тренер взглянул на меня и капитана, — скоростью, как я сегодня ещё раз увидел, режет под кольцо и получает навес для данка. Это первый вариант — простой и понятный.

— Да, сэр! — хором ответили мы.

— Теперь. Если мы сыграем эту комбинацию пару раз, защита поймёт, что к чему, и начнёт меняться. Если кто-то из вас двоих, — он указал сначала на Шарифа, потом на меня, — увидит или услышит, что произошёл свитч, сразу отдаёте пас Тиму, который вбегает под кольцо. На нём будет маленький — он разберётся.

— Есть, сэр!

Мы пошли переносить комбинацию с доски на паркет.

Сначала пасы отдавал Шариф. По глухому треску кольца было слышно, что Кеондре завершал данки уверенно. Да и от Торреса, который его защищал, он убегал очень легко. Грех не пользоваться тем, что в команде есть атлет такого уровня. Тренер это прекрасно понимал — похоже, наша последняя игра окончательно открыла ему глаза.

Потом пасы стал отдавать я. Как сказал сам Кеондре, у меня они получались «нежнее» — ему требовалось меньше усилий на завершение, чем после передач Шарифа. Логично: хоть я и привык сам завершать навесы, я хорошо понимал, где именно хочу увидеть мяч. Да и передачи Тиму у меня выходили неплохие — иногда даже между двумя защитниками.

Вся Varsity ушла, а я остался на тренировку первогодок. Сегодня она была бросковой, и после долгого фитнеса мне было особенно приятно просто побросать по кольцу. Сначала мяч не летел, но со временем я разбросался — и всё пошло.

В среду и четверг всё проходило спокойно. На первом месте была учёба — мои оценки всё ещё оставались идеальными. Дальше тренировки. В четверг мне даже дали выходной от тренировки первогодок, чтобы поберечь тело. На обеденном перерыве я узнал, что следующая игра будет против школы с довольно интересным названием.

— Эван, ты же знаешь, что мы играем против «Университета»? — сказал мне Итан, доедая свою порцию.

— Как это? — спросил я, допивая молоко, выданное к обеду.

— Школа так и называется — «Университет», — пояснил капитан. — Они тоже из Моргантауна. На логотипе большая буква «U», основные цвета — кроваво-красный и золотой. В прошлом году мы обыграли их в первом раунде плей-офф конференции. Сейчас они идут 0–2, потому что половина состава у них новенькие.

— Спасибо, Кеондре, — сказал я. — А у нас сегодня ведь разбор? После тренировки моемся и идём?

— Ага.

Тренировка прошла на удивление плавно, и я сам не заметил, как уже оказался в мягком кресле в комнате разбора. Мистер Уильямс зашёл последним и закрыл дверь.

— Давайте быстро. Кто смотрел статистику матчей «Университета»? — Кеондре поднял руку. — Давай, Сова, расскажи.

— Они очень плохо бросают с трёхочковой. За две игры попали всего четыре раза из тридцати двух.

— Верно. Поэтому в защите сыграем зону 1–2–2. Лёгкий форвард впереди, остальные сзади, ближе к краске. Дугу оставляем открытой — пусть бросают. В атаке больше нагружайте трёхсекундную зону и наших больших. Их игроки ниже в среднем на четыре дюйма (около десяти сантиметров). Если посадите их на фолы, дальше будем забирать каждый подбор. На сегодня всё. Все свободны. Выспитесь завтра.

Домой я пришёл в приподнятом настроении. Если у них такая слабая команда Varsity, то первогодки должны быть ещё хуже. Есть шанс набрать хотя бы двадцать очков. Я, конечно, понимаю, что всем на это, по большому счёту, наплевать, но вдруг именно это заставит мистера Уильямса поверить в меня чуть сильнее. Да и лишнюю уверенность в себе получить было бы приятно.

Ладно, всё завтра. Сейчас и правда нужно выспаться. Спать. Спать.