Ангел даёт пас

Глава 19. Последний матч

В суматохе игр я сам не заметил, как на улице выпал снег, а перед школой появилась украшенная ёлка, символизирующая скорый приход Рождества. В школе учителя уже меньше на нас наседали — у многих было праздничное настроение, а полугодие закрывается только в конце января.

На полугодовой аттестат мне было как-то всё равно: с каждого предмета у меня был максимальный балл. Из-за скуки я иногда даже дома что-то прорешивал или читал книги.

Тренировки в понедельник, как обычно, не было — ну, для игроков Varsity. Я же после своих уроков пошёл в спортивный комплекс. Тренер нас похвалил за этот отрезок сезона и сказал, что до января у нас матчей не будет, а сегодня пройдёт последняя тренировка в этом году.

Естественно, я выложился на полную — по-другому я не умел. Поэтому перед тем, как зайти в душ, я сидел в раздевалке и думал. Что мне нужно сделать, чтобы заполучить расположение мистера Уильямса? Я понимаю, у нас по два игрока на позиции защитников — и разыгрывающего, и атакующего, — но не просто же мне сидеть на скамейке и ждать, пока Кеондре уйдёт.

Уйдёт — да, но есть ещё Тайлер, с которым мы часто выполняем парные упражнения. Он тоже хороший игрок. Банально физически развит, старше, ну и куда без этого — выше. Пусть он не так хорош в атаке, как Шариф или Кеондре, но если у нас будут игры, где мы будем отставать в концовке, он выйдет и будет держать лучшего игрока соперника.

Получается, и весь второй год я просижу на скамейке? Ну, там я хотя бы буду вторым в списке. А вдруг придёт какой-нибудь первогодка, который уже лучший в своём году выпуска, и я снова стану третьим?

— Эван, — Терренс подошёл, завернувшись в полотенце, и дотронулся до моего плеча. — Душ свободен.

Я кивнул, встал со скамейки и, раздевшись до трусов, пошёл в душевую. В душевой посмотрелся в зеркало. Тело, пусть и ненамного, но стало сильнее: больше нет такой сильной худобы и анорексии. Вроде мышцы есть, а вроде их видно только из-за того, что я мало вешу и всё ещё слабый.

Надо бы начать ходить в школьную качалку. Только когда она открыта — и когда вообще? У меня две тренировки каждый день, обязательная учёба. Вставать раньше, чтобы ходить до уроков? Я и сейчас-то просыпаюсь ни свет ни заря.

Выйдя из душа, я распрощался с теми, кто ещё остался в раздевалке, и уже было выходил из комплекса, но меня остановил мистер Смит:

— Эван, зайди в тренерскую.

Я кивнул и уже развернулся в её сторону, но тренер первогодок, к моему удивлению, не пошёл за мной, а вышел из комплекса. Значит, меня хочет видеть мистер Уильямс?

Надеюсь, он не сообщит мне, что мои таланты в его команде больше не нужны и что я буду переведён в JV? И вообще — чтобы не маячил перед глазами.

Я постучался, тренер крикнул «открыто», и я зашёл. Он сидел за столом, что-то рассматривая на компьютере. Я закрыл за собой дверь и сел напротив него.

— А, Эван, тебя я как раз-таки и искал, — он отстранился от монитора и посмотрел на меня. — Не буду ходить вокруг да около: матч в эту пятницу будет для тебя последним в Varsity.

У меня не было культурных слов, чтобы описать мой шок, да и некультурных тоже. В голове, недавно заполненной мыслями о том, как стать лучше, сейчас была пустота. Как это — не нужен?

— Как последним? — спросил я, отходя от шока.

— Ну, в первой команде для тебя нет места, а просто держать тебя на скамейке у меня нет желания. Поэтому, посовещавшись с мистером Смитом, я перевожу тебя в JV. Ты продолжишь играть в команде для первогодок. Кстати, твоя игра там впечатляет: не будь у нас такой сильной группы защитников, ты бы играл в старте. Ещё вопросы?

— А тренироваться? Ну… продолжать тренироваться с первой командой я могу?

Он усмехнулся и сделал большой глоток кофе — или чая, неважно, — после чего продолжил:

— Нет. За такое рвение я могу тебя только похвалить, но это слишком.

Я кивнул, встал из-за стола. Тренер дал мне бумажку с расписанием. Я поблагодарил его и ушёл. В голове по-прежнему было пусто. Недолго музыка играла, недолго Эван в Varsity играл…

Наступил день игры. Всю неделю я ходил будто зомби. Никому из команды о разговоре с тренером я не говорил, да и он сам не распространялся — всё-таки это могло помешать команде.

Играли мы против команды под названием «Биг Рэд Атлетикс», на логотипе у них был красный злой конь. Матч был на выезде. Так же как и у Моргантауна, у них не было команды первогодок, поэтому в другой штат ехали только игроки первой команды.

Я сидел и смотрел в окно, меланхолично наблюдая, как мимо проносятся другие машины, трасса, деревья. Они, как и мы, в этом сезоне никому не проигрывали, поэтому матч должен был быть интересным. Я понимал, что, скорее всего, вообще не выйду на площадку. Смысл? Разгрома не будет, а мусорных минут в таком матче — от силы две-три, и их логичнее отдать Шарифу.

Так и произошло. Пусть для меня этот матч не имел особого значения, наблюдать за хорошим баскетболом всё равно было интересно. Парни буквально зубами цеплялись за каждое очко, а в защите каждый пахал на максимум. По таланту мы были сильнее, но домашняя команда не планировала сдаваться.

Матч закончился со счётом 80–64. Кажется, уверенная победа, но до четвёртой четверти мы имели отрыв максимум в пять очков. А в последней мы просто, как тренер и хотел, перебегали их.

Если наши парни, пусть и были уставшими, но находились в привычном для себя состоянии — мы почти в таком же были на каждой тренировке, — то игроки «красных» буквально выплёвывали лёгкие и из-за этого потеряли весь ритм. В последней десятиминутке они забили всего восемь очков. Мы же — девятнадцать, нанеся сопернику первое поражение в сезоне.

Все радовались. Я тоже улыбался, но где-то глубоко внутри мне снова было плохо. Ладно. Впереди каникулы — целых две недели до начала января. Всё передумаю, всё обдумаю и продолжу тренироваться.

На рождественские праздники мама осталась дома — наконец она получила заветный отдых. Я же всё это время провёл в тренировках. Из-за снега я не мог тренировать баскетбольные навыки, но бегать и заниматься с собственным весом мне никто не запрещал.

Так как я не был особо религиозным человеком, для меня этот праздник мало что значил. Я просто старался использовать время с пользой, а не лежать на диване. Мысли о том, что меня перевели во второй состав, всё ещё преследовали меня, и я, как настоящий психопат, начал использовать их как мотивацию.

Ещё в прошлой жизни мой отец всегда говорил, что виноватых нужно искать в зеркале. В целом фраза правильная, но, к сожалению, она не всегда правдива. Где-то в отдалённых уголках мозга я понимал, что эта ситуация как раз-таки исключение, но всё равно заставлял себя думать, что во всём виноват я. Что я мало тренируюсь, мало стараюсь и всё в таком духе.

Однажды, уже под конец каникул, когда я пошёл бегать, начался снегопад. Нормальный человек не пошёл бы в летней обуви бегать по свежему снегу, но с этого момента я был ненормальным. Не сказал бы, что эта ситуация меня так уж сильно сломила, но ради цели стать хорошим баскетболистом я был готов представить, что меня сломали, что я собрался заново и стал сильнее.

В первый день школы ничего интересного не произошло. Ни тренировок, ни чего-то тяжёлого в учебном плане. На обеде я прокашлялся и сказал:

— Кстати, хотел сказать… — начал я, ловя на себе внимательные взгляды парней. — Тренер Уильямс перевёл меня в JV… Ну, то есть теперь я не с вами в команде.

Парни засмеялись, подумав, что это шутка. Даже Кеондре сказал, что сейчас не первое апреля, чтобы такое говорить. Но, увидев моё серьёзное выражение лица, они замолчали.

— Стоп, — сказал Шариф. — Ты не шутишь?

Я кивнул. Парни начали расспрашивать о причинах, но я лишь сказал, что это решение тренера. Наконец, когда все доели и разошлись по урокам, они пожелали мне сил, сказали не расклеиваться и продолжать упорно тренироваться. Я поблагодарил их и пошёл на свой урок.

Честно говоря, на тренировку JV, которая проходила во втором зале, я пришёл без каких-либо ожиданий. Мистер Смит представил меня команде. Некоторые парни меня даже знали — они присутствовали на домашних играх Varsity. Мне же на это было всё равно. Я пришёл сюда показывать разницу. Так и произошло.

Из-за всех этих психосоматических тренировок я был самым быстрым и самым выносливым среди всех. Да, сначала я привыкал к мячу, но когда начались упражнения с дриблингом, я всегда заканчивал их первым. Я ни с кем не общался — просто был максимально сосредоточен на тренировке.

Когда мы играли пять на пять, я делал передачи только тогда, когда не видел развития собственной атаки. Бедолага, который меня защищал, еле держался на ногах — настолько сильно я изматывал его движениями, обманками и скоростью.

Спортивный комплекс опустел быстро. Сначала ушли парни из JV, Varsity, потом тренеры, потом даже уборщик где-то в дальнем крыле хлопнул дверью. Свет остался включён только над основной площадкой — жёлтоватый, немного тусклый, как будто ему тоже было лень работать.

Я остался один.

Мяч глухо ударился о паркет. Раз. Второй. Третий. Звук отражался от стен и возвращался обратно, будто зал отвечал мне тем же.

Я начал с простого. Дриблинг на месте. Низко. Очень низко. Правая, левая, перевод, за спину, между ног. Без бросков. Просто контроль. Просто чтобы почувствовать мяч. Чтобы он был единственным, что у меня есть.

— «Я перевожу тебя в JV.»

Воспоминание всплыло само по себе, и рука сильнее ударила мяч о пол.

Я побежал. От одной лицевой к другой. Лэй-ап правой. Подбор. Разворот. Лэй-ап левой. Снова подбор. Без паузы. Без дыхания. Паркет скользил под подошвами, грудь начала жечь уже на третьем круге, но я не останавливался.

Промахнулся — сразу десять отжиманий. Прямо на паркете. Пот капал на лак, оставляя тёмные точки. Встал. Снова мяч. Снова бег.

Я начал бросать. С углов. С дуги. С дриблинга. С остановки. Не считал попадания — считал только промахи. Каждый промах — спринт до середины и обратно. Каждый раз всё быстрее. Всё злее.

— Я недостаточно хорош, — вырвалось вслух, когда очередной бросок ударился в дужку.

Я взял мяч и швырнул его в стену. Не помогло, все ещё был зол на себя.

Представлял защитника. Воображаемого, но слишком знакомого. Чужие руки. Чужое тело. Чужое место в ротации. Я раскачивал воздух, делал финты, будто кто-то реально стоял передо мной. Перевод. Рывок. Остановка. Бросок со штрафной.

Попал.

Но радости не было.

Я снова побежал. Колени начали ныть, дыхание сбилось окончательно, футболка прилипла к спине. В глазах немного плыло, но я только сильнее сжимал зубы. Если остановлюсь — значит, всё это зря. Значит, они правы.

Последняя серия. Десять бросков подряд с дуги. Не уходить, пока не попаду семь.

Первый — мимо.

Второй — мимо.

Третий — попал.

Руки уже дрожали. Мяч стал тяжёлым, как будто налился свинцом. Я бросал не прыжком — телом. Слишком уставшим, чтобы делать это красиво.

Седьмое попадание далось на грани. Мяч коснулся дужки, завис на долю секунды — и провалился внутрь.

Я остался стоять, согнувшись, уперев руки в колени. Пот капал на паркет. Сердце колотилось так, будто хотело выскочить.

— Эй! — раздалось откуда-то сбоку.

Я вздрогнул и обернулся. У входа стоял сторож, пожилой мужик с ключами на поясе.

— Парень, ты чего тут? Зал закрылся. Уже десять минут как.

Я кивнул. Не сразу выпрямился. Сначала поднял мяч. Сжал его под мышкой, будто он мог куда-то деться.

— Да, извините.

Выходя, я в последний раз оглянулся на площадку. Пустую. Тихую. Равнодушную.

Ничего не изменилось.

Но внутри было пусто — и в этой пустоте наконец-то стало чуть легче. Домой я пришёл в то время, когда обычно уже часа три как спал. Быстро помылся, растянулся и лёг в кровать.

На следующий день я снова сходил на две тренировки, а потом остался в зале до закрытия. Домой я буквально доползал, но продолжал накручивать себя. Всё — моя вина. Я должен стать лучше. На обеде я отстранился ото всех и сел в самом конце столовой. Я не обиделся — просто хотелось справиться со всеми невзгодами своими собственными силами.

Вот Ахиллес: казалось бы, он прошёл через боль реки Стикс. Точно не помню, но в ней вроде бы плавают все когда-либо жившие души, сублимируя ненависть. Пройти через это, будучи малюткой, — уже само по себе вызывает безмерное уважение. Но из-за того, что ему помогла мать, у него осталось слабое место.

Так вот, к чему я это всё. Я должен пройти через это сам. И стать самым сильным.

Так прошли две недели. Матчей не было, поэтому мне ничего не оставалось, кроме как тренироваться, тренироваться и ещё раз тренироваться. Я не робот, поэтому иногда, когда оставался после занятий, мог по часу смотреть на свою обувь и думать о том, надо ли мне это. Есть же куча других вариантов: заработать денег, стать успешным. Тем более учитывая, что ум у меня светлый.

Но эти мысли быстро отбрасывались. Если я сдамся, значит признаю, что я слабый и плохой игрок. В одну из таких тренировок я так разозлился, что два часа подряд просто пытался сделать данк. Естественно, из-за общей усталости и моих физических данных у меня это не получилось, но я максимально приблизился к этому. Уже практически на каждом втором прыжке я цеплялся за кольцо, только мяч обидно не поддавался и всё никак не хотел остаться в нём.

Я и не заметил, как пришло время игры. Соперниками были парни из округа Брук, команда под названием «Медведи». Мне пришлось сначала играть за команду первогодок. Там меня сразу же начали опекать вдвоём, но я был настолько зол на всё, что даже в таких условиях пасовал только тогда, когда уже не оставалось выбора. Мне было всё равно, сколько очков я наберу и выиграем ли мы. Я играл лишь ради того, чтобы доказать всем, что я лучший на площадке — и в атаке, и в защите.

В конце четвёртой четверти тренер посадил меня на скамейку, и только тогда я впервые посмотрел на табло. 73–34. Мне было всё равно, сколько я забил и сколько отдал. Я просто играл.

Игра JV началась через десять минут после окончания матча первогодок. Я вышел в старте и стал делать то же самое, что и в предыдущей игре. Будто снова остался один в зале — только теперь соперники были не плодом моего воображения, а реальными людьми. Сопротивление было сильнее, но я просто продолжал жать на газ и играть. В конце четвёртой четверти меня снова посадили на замену. На табло горел счёт 62–46.

Игра закончилась, мы победили. Я ушёл в душ, помылся и пошёл домой. По дороге встретил парней из Varsity, пожелал им удачи и продолжил путь. Поел и лёг спать. Усталость была настолько сильной, что я уснул без задних ног.

Я проснулся не от будильника и не от света за окном. Меня разбудила боль. Такая, тупая, вязкая, будто кто-то за ночь налил в мышцы цемент, а теперь он медленно застывал. Я попытался пошевелить ногами и понял, что это плохая идея. Очень плохая.

Колени не гнулись. Икры горели, словно я вчера бегал не по паркету, а по раскалённому асфальту. Бёдра тянуло так, будто их растягивали в разные стороны. Я осторожно сел на кровати и несколько секунд просто сидел, глядя в пол и дыша.

Встать получилось не сразу. Я упёрся руками в матрас, напряг корпус и медленно поднялся, как старик, которому лет на пятьдесят больше, чем есть на самом деле. Первый шаг дался с трудом. Второй — ещё хуже. Ноги не слушались, не пружинили, не возвращали энергию. Поэтому я обратно лёг на кровать, закинул их на стену и начал восстанавливаться.

P.S Какая-та вязкая глава, писать её было тяжело, скоро финал:)