Утром я чувствовала себя так, словно воскресла из мертвых. И потому продолжала безудержно зевать, даже после того, как выпила вторую кружку крепкого кофе подряд.
А просто нужно было ночью спать, как любой нормальный человек. Но нет же. Я даже на основах имперского законодательства не остановилась, за пару часов прочитав этот фолиант. Я после этого еще и тщательным образом изучила договор аренды в том самом Висарийском переулке.
И если с основами законодательства все было более-менее понятно, то в договоре нигде и слова не было о том, чем именно занимаются в арендованном помещении. Указано было только имя арендатора, которое, естественно, ни о чем мне не говорило.
Добраться до интересующих меня сфер закона я еще не успела, как и до местных особенностей судебного процесса. Но основы законодательства читались, воспринимались и усваивались достаточно легко.
История государства и права зарубежных стран, которую я изучала еще на первом курсе юрфака, на подкорке моего мозга закрепилась надолго. И во многом основы их имперского законодательства были похожи на те, что были и в нашем мире пару столетий назад.
А это значит – минимум прав и свобод у женщин, повсеместный патриархат и власть сильных и богатых. Словом, ожидаемый набор.
Дворецкий, появившийся в столовой как раз к тому моменту, когда вторая кружка кофе опустела, отчитался о том, что письма старым друзьям и компаньоном отца он разослал. И я, воспользовавшись его своевременным появлением, решила взять быка за рога и приступить к немедленному осуществлению своих ночных планов.
— Декстер, вы же ведете учет доходов и расходов? — поинтересовалась я у дворецкого, поднимаясь из-за стола.
И пока пожилой слуга не успел надумать себе лишнего, я решила пояснить цель, с которой интересуюсь.
— Я бы хотела взглянуть на текущие расходы. У меня есть кое-какие деньги, а вы не обязаны оплачивать содержание этого дома. Как я понимаю, весь доход составляет оплата аренды? Сомневаюсь, что там остается что-то для вашего жалования.
Суммы-то я в договоре видела. Да, аренда помещения в Висарийском переулке стоит немало. Но и содержание этого большого особняка обходится недешево, а еще закупка продуктов и прочие мелочи. В голом остатке там, скорее всего, остается не так много.
Декстер внимательно изучал меня своим цепким взглядом и не торопился с ответом. А после неожиданно протянул:
— А вы сильно изменились за тот недолгий срок вашего брака, миледи. Быстро поумнели и повзрослели.
Да нет. Совсем не быстро. Тридцать два года на это потребовалось.
Но сообщать дворецкому об этом я не собиралась. Пусть уж лучше списывает мою неожиданно проснувшуюся прагматичность на потерю отца и неудачное замужество. При совокупности подобных обстоятельств у всех остается только два пути – или сдаться, или повзрослеть.
Будем считать, что я выбрала второе.
— Иногда жизнь не оставляет другого выбора, — философски изрекла я, сложив руки на животе.
Будем считать, что этого ответа достаточно.
— Вы правы, — согласился с моим утверждением Декстер и перешел, наконец, к делу, — Я веду всю финансовую отчетность, как и в доме милорда. Позвольте, проведу вас в кабинет, где вы сможете ознакомиться со всеми бумагами.
Кивнув, я последовала за ним.
С записями дворецкого я действительно смогла ознакомиться. И еще в процессе ознакомления пришла к неутешительным выводам – денег нам явно не хватает.
Расходы тремя пожилыми слугами были урезаны до минимума. Но сейчас царила зима, отапливать большой дом было необходимо, чтобы не допустить сырости и появления плесени, а потому прорва свободных средств уходила только на эту статью бюджета.
О нехватке средств говорило и отсутствие молодых слуг, которые могли бы помочь с ведением хозяйства. Конечно, у меня имелись кое-какие деньги, вырученные в ломбарде. И их при умелом обращении можно было бы растянуть месяца на четыре. А потом продать оставшиеся украшения. Но дальше…
Ситуация становилась патовой. Если развода с герцогом я не добьюсь или не смогу вернуть имущество барона, то нам четверым будет просто не на что прожить. А я как-то не планирую, что моя жизнь оборвется через полгода.
Поэтому о планировании бюджета стоит подумать заранее.
Выхода на ум приходило пока только два. Первый – устроиться на работу. Но с учетом того, как к женщинам относятся в этом мире, вряд ли я смогу найти место, требующее высокой квалификации. А значит, что и зарабатывать буду гроши, которых вряд ли на что-то хватит.
Вторым же вариантом было наведаться в Висарийский переулок, посетить помещение под номером семнадцать и ненавязчиво узнать о местных расценках на аренду. Что-то мне подсказывало, что цена была или занижена, или не индексировалась за последние пять лет. Значит, пора поднимать арендную плату.
Еще, конечно, оставалась возможность продать особняк и перебраться во второй дом поменьше, но уже с деньгами. Однако я решила оставить этот вариант на совсем уж крайний случай. Избавляться от большого и красивого дома почему-то не хотелось. Да и выставлять на улицу живущих в том доме людей тоже.
В итоге решила, что торопиться с наймом помощников пока не буду. Сначала нужно разобраться с помещением, сданным в аренду. А потом уже отталкиваться от обстоятельств.
В конце концов, какую-то часть работы по дому я могу взять и на себя на какое-то время. Кроме изучения всех нюансов местного законодательства, дел на ближайшие дни не предвидится. За исключением одного, разумеется…
Но сначала Висарийский переулок.
Вооружившись договором, я прихватила с собой Декстера, как официального владельца помещения, и отправилась на переговоры.
Район, в котором располагался наш особняк, находился практически в самом сердце столицы, поэтому и путь до знаменитого делового переулка занял не так много времени.
Выбравшись из экипажа, я окинула алчным взглядом улицу, гадая, какая же из контор падет жертвой моих финансовых притязаний. Но долго гадать не пришлось, поскольку дворецкий уже уверенно двигался в сторону помещения, расположенного по адресу Висарийский переулок, 17.
Едва стоило мне оказаться перед знакомой дверью, как губы расплылись в хищной, предвкушающей улыбке, а в голове родился уже новый план.
К черту повышение аренды! У меня есть идея получше…
Как он там вчера говорил? «Женщинам вход воспрещен»?