Второй раз по моим правилам

Глава пятая Письма

Проснулась я в обед. И неудивительно, потому что спать легла, когда уже светало. Меня не будили, здесь считалось, что вставать в полдень могут позволить себе исключительно богатые и знатные люди. Таким не надо работать, предки уже сколотили состояние; не надо подгадывать свою активность под световой день, ведь у них есть деньги на осветительные артефакты; не надо никуда торопиться, можно заниматься творчеством или ничегонеделанием.

Стыдно признаться, но в девятнадцать лет богатство и слава ударили мне в голову. Когда выяснилось, что я — наследница большого состояния, Нревелион предложил обставить мое появление с максимальной помпой, чтобы здешние родственники не сумели по-тихому избавиться от лишней претендентки на капиталы рода.

Известную личность просто придушить или отравить не выйдет. Громкое убийство будут расследовать со всем тщанием, а дальние родственники — первые подозреваемые.

Конечно, я одобрила план, и на одном из приемов меня представили обществу. Нревелиону удалось быстро собрать авторитетных магов, которые в полном соответствии с законом подтвердили, что я — внучка Максимилиана Крайса.

Менталист пригласил прессу, важных персон, вложил свои средства, чтобы добиться всеобщего ажиотажа. В результате получилось даже лучше, чем мы рассчитывали, обо мне говорили все.

Как же, внезапно нашедшаяся наследница рода Крайс!

Девушка, которая родилась и выросла в другом мире!

Особую перчинку добавлял тот факт, что здесь прошло всего лишь пять лет, а на Земле больше двадцати.

Высшее общество относилось ко мне благосклонно: со мной искали встречи, приглашали на приемы, свидания, утренние посиделки, мне многое прощали: я ведь не очень хорошо танцевала, плохо знала этикет, геральдику, не ориентировалась в сложных отношениях родов, но зато была мила, молода, красива, богата, улыбчива и непосредственна.

Мне хотелось нравиться!

В подростковом возрасте еще на Земле я бредила балами, прекрасными дамами и благородными кавалерами, и вот в другом мире моя мечта сбылась: восхищение, комплименты, подарки, поклонники и даже последователи. В общем, все как у какой-нибудь земной знаменитости, с поправкой на местный колорит. Только позже я поняла, что была просто модной в этом сезоне персоной.

Нревелион пытался объяснить суть такой известности, но я считала, что умнее старого ретрограда и пропускала все советы менталиста мимо ушей. Какой же дурой я была!

А ведь Нревелион советовал поступить в академию. Я сначала загорелась: ну, как же, это ж академия магии! В них учатся красивые парни, главные герои становятся первыми на курсе, раскрывают тайны, находят философский камень, или еще какой-нибудь артефакт! К тому же, там наверняка есть брутальный ректор, или декан, который обязательно в меня влюбится!

Однако, когда я оценила, какой объем знаний придется быстро впитать, чтобы просто поступить в академию, энтузиазм увял. Ведь мне надо было, помимо этого, освоить танцы, искусство светских бесед, геральдику и, в целом, научится правильно себя вести в высшем обществе. Тем не менее я не отказалась от мечты поступить в академию магии и решила подготовиться к следующему учебному году.

Но и этого мне не удалось. Книги казались слишком скучными, репетиторы брали много, а обучали спустя рукава, да и в глазах новоприобретенных подружек из известных аристократических семей я часто замечала искреннее непонимание.

— Зачем? — недоуменно спрашивали они, — ты и без этого найдешь себе достойного мужа. Профессия? Это не нужно. Состояние рода Крайс настолько велико, что можно две жизни жить на всем готовом и не работать.

Подобным лейтмотивом звучали и слова Бальда о том, что с моей магией и обычных трехмесячных курсов по освоению основ будет достаточно.

— Дар у тебя, конечно, редкий, но узкоспециализированный, — говорил жених. — Классическая и быстрая магия недоступна. Твой дед чувствовал себя ущербным из-за этого. Но не расстраивайся, я тебя не за магию люблю.

Лгал напропалую. Никакой любви, конечно же, не было. И мои способности ему очень пригодились. А я ведь верила и помогала Бальду, постоянно сливая в накопители огромные объемы маны. Потом, когда выяснилось, на что идет этот запас, я пришла в ужас и постаралась отговорить мужа. Тогда-то он и показал мне свое истинное лицо…

Я резко выдохнула и встала с кровати, отгоняя неприятные воспоминания. Сейчас не время сожалеть о будущем, которого не случится. Пора за работу.

Быстро приведя себя в порядок, я сделала что-то вроде зарядки, размяла шею, запястья, помассировала натруженные вчера ноги, прогнала магию по основным меридианам.

Традиционно Тильда помогала мне только с прической, поскольку убрать мои непослушные, вьющиеся волосы — задача нетривиальная. Новая девушка, которую прислал дядюшка Ливо, была исполнительна и молчалива. То, что нужно, чтобы спокойно обдумать планы на день.

Первым пунктом — работа с документами.

В кабинете меня ожидала почта. От количества писем зарябило в глазах. Я тихо застонала.

Безусловно, такой наплыв корреспонденции ожидаем. Уверена, что лорд Бландаль не стал сдерживаться и рассказал в красках о моих страданиях в связи с изменой жениха. Теперь всем хотелось подробностей, так сказать, из первых рук.

Бальд — единственный наследник влиятельного рода, я — весьма популярная персона в этом сезоне. Понятно, что наша пара была заметна в высшем обществе и даже считалась чем-то вроде идеала.

Романтичная история о девушке, которая воспитывалась в другом мире, потеряла семью, потом перенеслась обратно, смогла добиться возвращения наследства и нашла истинную любовь — примерно так это подавалось в обществе.

А т еперь вдруг оказалось, что Бальд, назначив свидание со своей возлюбленной, в последний момент его отменил, чтобы покувыркаться с содержанкой. Понятно, что этот скандал вызвал новый взрыв интереса ко мне.

— Леди Крайс, можно войти? — донесся до меня чуть приглушенный голос управляющего.

— Да, конечно.

Дверь в кабинет приоткрылась, впуская дядюшку Ливо.

— Добрый день! Я приказал подать обед сюда, сейчас придет служанка.

— Большое спасибо за заботу, — улыбнулась я.

— Сколько угодно! После серьезного колдовства и большой траты резерва, обязательно надо хорошо поесть, — заявил управляющий, присаживаясь на стул.

Вчера Ливоль, конечно, видел, что я работала в лаборатории.

— Создание целительского амулета — не такое уж серьезное колдовство.

— Судя по тому, как хорошо сегодня выглядит раб, одним амулетом там не обошлось.

Я посмотрела на управляющего и вдруг осознала, что очень скоро у дядюшки Ливо возникнут вопросы, на которые сложно будет ответить. Слишком резко и внезапно поменялось мое поведение и симпатии, а еще откуда-то возникли умения и знания, которых быть не должно.

Хуже всего, что слуги тоже рано или поздно заметят странности, и, если среди них есть шпионы Бальда, женишок может что-то заподозрить. Нужно срочно провести чистку. А для этого лучше всего обратиться к Нревелиону.

— Еще по поводу разрыва договора о намерениях, — голос управляющего прервал мои думы. — Вы не передумали?

— Нет, конечно. Брака с Бальдом не будет.

— Отлично. Вы хотели встретиться со стряпчим как можно быстрее. Сначала я думал послать курьера к семейному нотариусу, но потом решил, что мальчонку могут выследить. Разумней, наверное, отправить письмо через шкатулку.

— Да, пожалуй, — согласилась я.

Тут была возможность пересылать бумаги и мелкие посылки через маленький сундучок-телепорт. Стоила такая штука недешево, постоянно требовала магической зарядки и из-за некоторых особенностей была ненадежна, поэтому многие предпочитали по старинке посылать курьеров.

Хотя, если адресат находился в пределах примерно ста километров, и если вблизи не случалось магических прорывов, то письма не исчезали.

— Сейчас напишу записку, — решила я, доставая бумагу и писчие принадлежности. — Что-то еще из срочного сегодня?

Вообще-то напоминать о делах, принимать, сортировать и отправлять корреспонденцию — обязанность секретаря, но найти подходящего человека мне так и не удалось. Немолодая вдова, дальняя родственница одной из моих местных подружек, проработала на этой должности всего два месяца. После очередной нотации я не стерпела и выгнала ее вон.

Может быть, дама считала, что постоянно критикуя мою неуклюжесть, осанку, неизящный почерк, недостаточно куртуазные выражения, незнание геральдики, истории и множества других вещей, она меня обучает, но я была уверена, что работа секретаря — это не бесконечные упреки и чтение нотаций.

Так что сейчас мне помогал Ливоль.

— Сегодня вечером бал в поместье барона Марнса, — напомнил управляющий, — а через три часа подойдет репетитор.

— По танцам?

— Нет по чистописанию и изящной словесности.

Преподаватель. Да, помню его. Высокий, сухой мужчина примерно сорока лет, с крючковатым носом и толстыми круглыми очками. Как его звали? Асан, кажется. Он и после свадьбы со мной занимался.

Бальдеран утверждал, что его супруга должна быть идеалом во всем: манеры, этикет, словесность и прочее. Вот и приходилось соответствовать.

Потом я достаточно освоилась и научилась не только мгновенно определять положение аристократа, лишь взглянув на его герб и одежду, но и вести светские беседы, обсуждать искусство, усмирять выпивших гостей, организовывать приемы, балы, пикники и прочие мероприятия.

Так что сейчас эти уроки только отнимают время.

— Ливо, дай-ка мне расписание занятий.

Управляющий хотел что-то сказать, но нас прервали: кабинет вошли слуги с подносами. Пока они сервировали стол, я оценила понедельный план занятий и пришла к выводу, что оставлю только танцы. Надо было наработать память тела, ведь я уже знала все необходимые па.

Мелькнула мысль о том, чтобы оставить уроки чистописания, но, все взвесив, я от нее отказалась. Почерк у меня в это время был действительно кривой. К сожалению, у магического обучения языку имелись недостатки. Я понимала устную речь, говорила почти без акцента, могла читать, но вот с написанием букв случилась заковырка: навыка не хватало.

Однако, учитывая количество присланных писем, на которые мне надо отвечать постоянно, уроки по чистописанию будут у меня каждый день. Вообще такие тренировки полезны. Для рисования рун тоже требуется твердая рука.

Отменой занятий я решила заняться позже. Сама напишу репетиторам короткие записки. Пока не стоит сообщать дядюшке Ливо о своем решении, он, скорее всего, будет спорить, а переубедить управляющего сложно. Да и вопросов о том, как я так быстро освоила шесть дисциплин, избежать не удастся.

С Асаном поговорю лично, раз он придет сегодня, и хорошо заплачу наличными, остальным учителям выпишу чек с крупной суммой.

Решив для себя эти проблемы, я приступила к еде. Дядюшка Ливо от супа и жаркого отказался. Он лениво цедил чай с лимоном, хитро поглядывая из-под бровей.

— Готова спорить, что ты мне еще не все рассказал из сегодняшних новостей, — сказала я после того, как утолила первый голод.

— Да! Тильда до полуночи жгла свечи и писала послание Бальду. А сегодня утром отправила его вместе с возницей в деревню, якобы к матери. Парень, что каждое утро доставляет свежие овощи, яйца и молоко, должен был отдать конверт трактирщику. По дороге возницу перехватили и забрали письмо. Самого парня допросили, оказалось, он примерно через день доставляет послания, но мать Тильды в трактире появляется нечасто. А еще он заметил, что конверты каждый раз новые.

— Не поняла, — нахмурилась я.

— Бумага довольно дорогая. Обычно, если небогатые люди переписываются друг с другом постоянно, то берут уже использованные конверты.

— Ах, вот оно что! Конечно, бумага где-то испачкается, помнется или даже порвется. А тут вдруг новые конверты у обычной служанки. Парень что-то заподозрил?

— Верно, даже попытался выследить того, кто забирает письма, но не сумел.

— Получается, что трактирщик тоже в доле.

— Именно! Кстати, — управляющий достал конверт из сероватой грубой бумаги, — не хотите почитать?

— Хочу!

Письмо Тильды удивило некоторой сдержанностью. Я с трудом разбирала слова, почерк у служанки был намного хуже моего. Перескакивая с одного на другое, она поведала о том, что на ярмарке я накупила всего на год вперед и даже приобрела какого-то раба-оборванца из жалости. А приехав домой, «впала в великую печаль и злобу», поэтому временно отстранила ее от работы. Вечером я якобы заперлась в комнате и пропустила ужин. Кто-то из домашних слышал всхлипывания из-за двери.

Тильда советовала пока меня не трогать, потому что «в гневе госпожа необузданна». В общем, по всему получалось, что я ужасно страдаю, и никого не подпускаю к себе.

— Понятно, почему Тильда ничего не написала об увольнении. Ее ценность, как доносчика, упадет сразу же, как служанку выкинут из поместья, — вслух размышляла я, — но интересно, почему она о рабе упомянула вскользь?

— А как должна была?

— Тильда ничего не поведала о том, что мы зашли в таверну, где я сняла небольшую комнатушку, и примерно два часа лечила в ней Тиса. Боялась, что домой мы приедем с трупом, раб был совсем в плохом состоянии. Поскольку я оставалась с мужчиной наедине в этой каморке, Тильда пыталась меня отговорить от «сексуальных утех» с первым встречным.

Ливоль хлопнул себя по лбу классическим фейспалмом. Я улыбнулась. Точно знаю, этот жест в поместье приживется.

— Ой, дура! — протянул управляющий. — Хотя не совсем уж идиотка, раз не рассказала про то, что вы уединялись с рабом.

— Почему? А! Видимо, поняла, что это для лечения.

— Вероятно, но есть и другая версия. Тильда решила, что лорд Норс, узнав о связи с рабом, бросит в лицо невесте обвинения в измене и разорвет помолвку. А уж вы, понятное дело, потом начнете выяснить, кто распускал слухи. Учитывая, что тогда с вами были лишь два человека, несложно догадаться, кто поделился информацией с женихом. А если пригласить менталиста, то он с легкостью определит доносчика.

— В теории меня мог увидеть кто-нибудь из знакомых…

— Не думаю. Я сам не сразу вас признал в широкополой шляпе и крестьянском платье.

— Понятно.

Мы поговорили еще немного, обсудив дела поместья, и вскоре дядюшка Ливо удалился. Пора приниматься за работу.

Я быстро разослала записки репетиторам, нотариусу отправила просьбу о встрече. Прочитала и рассортировала всю корреспонденцию, из приглашений выбрала самые перспективные, и написала часть ответов.

К сожалению, дело двигалось медленно, запястье уже побаливало. Ручкой на Земле я писала вполне бодро, но к местным самописцам пальцы пока не привыкли.

Примерно часа через полтора ко мне зашла служанка и поинтересовалась, не нужно ли мне что-нибудь? Например, чаю с конфетами.

— Эльза, — обратилась я к ней, взглянув на стопку бумаги. — А Гарель сейчас чем занимается?

Гарелем звали племянника дядюшки Ливо. Он был молод, умен, подвижен, рыжеволос, внешне немного походил на своего ближайшего родственника и занимал пост заместителя управляющего. А еще Гарель умел быстро писать, и почерк у него вполне соответствовал местным понятиям изящности.

— Его дядюшка Ливо куда-то послал. Должен вернуться только вечером.

— Так… — задумчиво протянула я, вспоминая, кто еще мог бы мне помочь.

Выходило, что никто. И тут меня посетила очень интересная мысль. Губы раздвинулись в предвкушающей улыбке.

— Пришли-ка сюда моего раба.

Сейчас я ему устрою небольшую проверку.