Вне зоны доступа

Глава 5

Глава пятая.

Нотариальный паритет.

Сентябрь 1995 года. Город.

Павел Громов.

Водитель «таблетки» вел машину, даже не оглядываясь на пассажиров салона. Ну действительно, самая обычная история — выкатили инвалида на коляске из смотровой ямы гаража — самая обычная история. Или я просто пытаюсь переложить злость на себя на посторонних людей? Злюсь я на себя потому что знаю, что не справлюсь с этой парочкой в этом состоянии, мне нужно хотя бы нормально поесть и… наверное, просто поспать без мешка на груди. А солдат — что солдат? Проверкой тут может быть только одного свойства — если Генка сунет мне нож в спину, то солдат вызовет милицию или просто потребует доплатить за чистку салона от крови?

Ехали мы совсем недолго. Цель нашей поездки оказалась в центре, и уже через несколько минут мой конвоир, крякнув, выдернул коляску со мной из салона «санитарки», солдат закрыл распашные дверцы, что-то бросил Елена и машина укатила, а меня вкатили… Вкатили меня в нотариальную контору. Елена Всеволдовна сообщила помощнику нотариуса, что мы записывались на прием, и прошла в кабинет, а через пару минут, за которые Генка потихоньку «отсушил» мне руку своими цепкими пальцами, нас пригласили в кабинет. Когда Гена, торжественный, словно британский дворецкий, вкатил меня в кабинет нотариуса, Елена отрабатывала роль восторженной влюбленной невесты. По-моему, она несколько переигрывала. Такой тон подошел бы двадцатилетней девочке, но не сорокалетней тетке, с разнообразным жизненным багажом, коей она была.

— Вы знаете, мы, с моим Пашенькой, так сильно любим друг друга! И наконец, у нас завтра свадьба, и в знак своей любви, он решил написать завещание в мою пользу, чтобы не было этой мерзкой дележки за копейки между родственниками и этих вечных семейных дрязг!

Нотариус поморщилась от громкого щебетания моей невесты над самым ухом, а потом она подняла глаза на меня, и я понял, сразу несколько вещей. Во-первых, нотариус тут у нас сидит не купленный этой парочкой современных «Лисы Алисы» и «Кота Базилио», второе — нас сейчас выгонят и дальше будет совсем непонятно, что со мной сделают, а в-третьих — в эту игру можно играть втроем.

— Добрый день! — я постарался улыбнуться максимально доброжелательно, старательно демонстрируя открытость и желание сотрудничать: — Действительно, у нас завтра замечательный день, наша с Леночкой свадьба!

— Молодой человек… — мою радость, по поводу изменения моего семейного положения нотариус не разделила, о ее лицо можно было молоко сквашивать: — А что у вас с ногами?

Очень хотелось ответить, что ничего страшного, просто мне их привязали к инвалидной коляске, чтобы я не мог ни сопротивляться, ни убежать, но это бы сразу скомкало мой предпраздничный настрой.

— О, спасибо, что заметили. Я зимой попал в тяжелую аварию и до сих пор восстанавливаюсь, но, благодаря неустанной заботе Леночки, я уже скоро встану на ноги и снова стану вести нормальную жизнь.

Моя «невеста», не вижу ее лица, но уверен, что она в этот момент приторно улыбается, встала за моей спиной, оттеснив от коляски Гришку и олицетворяя вместе со мной монумент «Мы одна команда, мы все преодолеем!», ну а я продолжил:

— Просто Леночка, по своей малограмотности, не совсем полно изложила нашу просьбу. Мы хотим, в знак нашей взаимной любви, взаимно написать завещания в пользу друг друга.

Ох, как впились мне в плечо ее острые когти, почти пронзив толстую ткань пиджака, а через секунду меня от нотариуса заслонило, перекошенное яростью, лицо Медузы Горгоны:

— Пашенька, ну ты же помнишь, как мы договаривались? — ласково проворковала Елена, в то время, как ее глаза обещали мне медленную, мучительную и неминуемую смерть: — У нас же все денежки на свадьбу ушли, и осталась сумма только на одно завещание. А потом, когда нам гости подарки подарят, мы сразу приедем сюда и второе составим. Ну вспомни, пожалуйста, как мы с тобой договаривались?

Я, как шторку, одним движением руки убрал в сторону лицо Елены, чтобы она не мешала мне разговаривать с нотариусом.

— Не все так страшно, дорогая. Сколько стоит составить и утвердить завещание?

Сумма, названная женщиной, глядящей на нас с любопытством, была серьезной, но не запредельной.

— Вот видишь, солнышко…- я повернулся к Елене, которая была на грани срыва: — Как в любой нормальной семье положено, все делаем вместе. Ты оплачиваешь мое завещание, а я твое. Вы доллары принимаете?

Я сунул руку под плед и, немного повозившись, двумя пальцами вытянул сложенную квадратиком купюру в сто долларов, которая хранилась у меня в качестве неприкосновенного запаса в маленьком кармашке брюк, который почему-то назывался часовым. Пока мои тюремщики пребывали в шоке, я подкатил коляску к столу нотариуса и положил рядом с ней купюру.

— Потом заплатите…- нотариус попыталась вернуть мне деньги.

— Нет, я настаиваю. Видите ли, мужчина, который нас сопровождает, Геннадий, двоюродный брал моей невесты, он, конечно парень неплохой, но только у него диагноз — алкоголизм. Поэтому, если деньги будут у меня, он мне всю душу вынет. Чтобы я эти деньги ему отдал, а мне зачем это — час или полтора, пока ваша помощница будет документы готовить, слушать Генкино нытье? Вы же прекрасно знаете, какие они нудные, эти алкаши?

Нотариус покивала, поколебалась, но купюру оставила, вложив ее в мой паспорт, уже лежащий на столе.

— Молодые люди, мне необходимо побеседовать с Павлом Николаевичем наедине…

— Полина Илларионовна…- Имя — отчество нотариуса я прочитал на свидетельстве, висящем в рамочке на стене: — Ну не стоит этого делать, нет здесь никакого криминала. Просто, Леночка не понимает и не хочет понять, что составление завещания в одну сторону. Даже за один день до свадьбы, это будет выглядеть очень подозрительно и даст возможность некоторым людям оспорить его в суде. А вот взаимное составление документов двумя любящими людьми, по моему мнению, как раз и является символом обоюдности наших чувств, общности нашей дальнейшей судьбы. Мне кажется, вам надо с Еленой поговорить наедине, объяснить ей, что сиюминутная экономия денежных средств тут вредна и может только все испортить.

— Вы так думаете? — нотариус пожала плечами и приняла решение: — Хорошо, тогда Елена Всеволдовна останьтесь, а мужчины — подождите в коридоре.

Пока взбешенный «алкоголик» Гена выкатывал меня с коляской в коридор, я улыбался, но, когда Геннадий сжал мою шею стальными пальцами, а заорал: — Гена, убери от меня свои руки! Не лапай меня! Ты вообще, какой-то странный. У меня, вообще-то, невеста есть, мне женщины нравятся!

Десяток человек в очереди мгновенно уставились на нашу парочку. А Генка отскочил в сторону и глупо покраснел. С этой минуты нас посетители, ожидавшие очереди на прием, без своего внимания не оставляли ни на секунду — я то и дело ловил направленные в наш угол приемной взгляды. Даже Елена Всеволдовна, выскочившая из кабинета и сверлящая меня требовательным взглядом, мгновенно почувствовала странную атмосферу, повисшую в нотариальной конторе.

— Что случилось? — зашипела женщина, встав поближе к своему любовнику.

— Твой… меня «голубым» назвал! — захлебываясь от гнева, еле слышно, зашептал Гриша: — И теперь на меня все пялятся, как будто я и правда пи…р!

— Что-то я вижу, наш Пашенька расшалился тут…- женщина присела передо мной, стряхивая с моего плеча невидимую пылинку: — Мне вот просто интересно стало, что ты сейчас задумал.

И я увидел в ее глазах азарт, азарт, который перевешивал любую осторожность.

— Была бы ты умная, Лена, то взяла бы своего лысого недоумка и бежала бы отсюда со всех ног…-зашептал я в ухо, интимно склонившись над глубоким декольте своей будущей жены: — Но ты же не умная. Ты натуральная дура и поэтому ты ничего от меня не получишь. Поэтому, бери своего Генку и беги, у вас форы два дня, пока я в себя приду, а потом уже я начну вас искать, и кто не спрятался, я не виноват.

По взгляду, мимолетно брошенному на «лысого», сурово сопящего за моим плечом, я понял, что для Елены Всеволдовны Геннадий — уже отработанный вариант. Ну день, максимум два, он еще попользуется ее роскошными телесами, а дальше все, финиш. Возможно, там уже все подготовлено, чтобы все Генино стало Лениным, а с Геной должна случится какая-нибудь беда, но это дело их, семейное, дело семейки черных скорпионов.

Пока Лена и Гена вполголоса переругивались между собой, кто недосмотрел за моим костюмом, что целых сто долларов прошло мимо их рук, а я поломал всю гениальную игру Лены, я просто блаженствовал, наслаждаясь возможностью свободно дышать, шевелить руками, да просто видеть человеческие лица, а не только эти две отвратительные морды, время летело незаметно.

— Громов и Маркина, завещания, проходите. — на пороге появилась секретарь нотариуса и пригласила нас в кабинет.

Дальше пошли формальности — прочитайте внимательно, вот на этой странице полностью фамилия, имя отчество и прочая юридическая рутина. Сбой произошел, когда нотариус попыталась отдать мне сдачу со ста долларов.

Елена Всеволдовна решительно потянулась за деньгами, но я успел накрыть стопку купюр своей ладонью:

— Нет, нет! Я прошу вас деньги мне сейчас не давать, а пометить в своем журнале, сколько вы мне денег остались должны. Просто, на днях, у меня намечается сделка по приобретению дорогостоящей недвижимости, и я обязательно приеду к вам, мне у вас в конторе очень понравилось, вот тогда же и произведем окончательный расчет.

При этом я старательно сигнализировал нотариусу глазами себе за спину, где скрипел зубами Генка — «алкоголик».

— Ну котик, ты же знаешь, что семейные денежки должны быть у жены, которая сможет правильно ими распорядиться, привыкай, родной…- Елена, с приклеенной на лицо, улыбочкой, попыталась оторвать мою ладонь от купюр, но на помощь вновь пришла нотариус.

— Вы, Елена Всеволдовна, безусловно правы, но вы формально Павлу Николаевичу еще не жена, а клиент ясно выразил свою волю — оставить деньги на хранении в нотариальной конторе. Возьмите пожалуйста ваши завещания и нотариально заверенные копии. Паспорт не забудьте и пригласите пожалуйста следующих на очереди.

На улице нас ждала все та же «санитарка», куда Генка меня и зашвырнул, но, к моему удивлению, Елена не позволила ему меня избить. Лишь несколько раз подкатывала с вопросом, о каком приобретении недвижимого имущества я вел речь, но я лишь посмеивался, и женщина решила, очевидно, что я таким способом пытаюсь заполучить еще несколько дней жизни после своей свадьбы с «самкой богомола», которая, после моих сегодняшних фокусов, просто жаждала откусить мне голову.

К моему удивлению, в гараже меня тоже не били, просто сняли с меня всю одежду, примотав руки к подлокотникам кресла, вырезав в сидении дыру и подставив внизу таз, дали стакан воды и оставили одного. Ну а я, как только за моими похитителями щелкнул гаражный замок, склонился через боль, как можно ниже к правой руке и принялся грызть липкую ленту, удерживающую мою руку.

Сентябрь 1995 года. Город. Садовый домик Громова.

Ирина Серебрякова.

Парни приехали только поздним вечером, но по их лицам я сразу поняла, что добрых вестей сегодня не будет.

— Ничего не хочу слушать, садитесь за стол и поешьте сначала, потом будем разговаривать! — я быстро расставила тарелки, бокалы и выставила милиционерам по бутылке холодного пива, за которым специально ходила в магазин. Собак я уже накормила, сварив им перловку с мясной подливой, которую они в очередной раз отказались есть, ровно на двадцать минут. Правда, уплетали кашу с разваренными костями и кусочками мяса, псы с самым оскорбленным видом, показывая всем своим существом, что наша дружба проверку не выдержала, но кроме укоризненных взглядов никакого антиобщественного поведения со стороны Демона и Греты не было.

Получив по большой порции картофельного пюре с подливкой и котлет, мужики покраснели от стыда и, не взирая на мои протесты, принялись оправдываться.

— Ира, ты понимаешь, мы утром приехали, но в квартире уже никого не было. Мы там долго под дверью стояли, но из квартиры ни звука не доносилось, только вода из крана где-то капала. И машины, этого белого «Запорожца», мы во дворе не увидели, хотя весь дом обошли по периметру. Ну мы поехали в свой отдел, чтобы хотя бы машину в розыск выставить, а там нас начальство припрягло так, что мы только что освободились. И никак не уехать было, ты же понимаешь — служба. Но ты не думай, мы завтра утром. С пяти часов утра во дворе этом встанем и эту тетку перехватим в любом случае. Мы даже в паспортный стол заехали и карточку формы один с ее фотографией скопировали, так что она мимо нас завтра не проскользнет. Ты не думай, мы завтра эту тетку до конца отработаем.

На этом вечер у нас и закончился. Парни проводили меня до берега реки, где я выгуляла собак, дождались, когда я запру изнутри калитку и попрощались, отказавшись от моего гостеприимства, уверив, что им из дома проще доехать до места проживания подозреваемой. А я завела будильник на пять часов утра. Я эту женщину по фотографии узнала, как свою противницу по драке, а мужикам я до конца не доверяла. Завтра сама, на первом троллейбусе, доеду до места ее жительства, сяду во дворе на скамеечке, поговорю с бабушками, что выведут своих болонок утром на прогулку, и сама посмотрю, что там творится.

Сентябрь 1995 года. Город.

Павел Громов.

После того, как я перегрыз первые витки клейкой ленты, дело пошло легче. Несколько часов тяжелого и изнывающего труда и получен результат — мои путы на руках и ногах только выглядят таковыми, а под сиденьем инвалидной коляски прилеплен скотчем небольшой, но очень острый, сапожный нож на деревянной рукоятке, неказистое орудие труда, что за три копейки продается в каждом магазине, но для меня это символ надежды, что в пиковой ситуации я смогу себя защитить. Физическая нагрузка, конечно, вымотала, но я вновь почувствовал силу в руках и ногах, заодно подкрепился несколькими леденцами, что, по новомодной европейской моде, лежали у нотариуса в специальной чашке на столе, улучив момент, когда подписывал бланк завещания, а побродив по гаражному боксу, я нашел у запасливого Геннадия пластиковую канистру с водой и напился вдосталь. Вода, конечно, была не айс и сильно отдавала пластиком, но мне было не до капризов. А потом я уснул и спокойно проспал несколько часов, пока мой сон не был нарушен громким лязгом гаражных замков.

— Ну что, женишок…- На пороге появился, затемненный солнцем силуэт моей нареченной: — Готов? Сейчас Генка найдет какую-нибудь перевозку для тебя, безногого и поедем. Ничего не хочешь мне рассказать, про покупку недвижимости?

— Нет, не хочу. — Отрицательно помотал я головой.

— Ну и ладно, после свадьбы с тобой еще поговорим. Ты же помнишь, что случиться с твоей дочуркой, если что-то пойдет не так?

Господи, ну какая глупая и самодовольная женщина, как мне хочется ее убить.

Чтобы времени зря не терять, Елена задвинула створки ворот и принялась общипывать мой костюм, вчера вывешенный на вешалку, периодически бросая на меня короткие внимательные взгляды. Видимо женщина надеялась, что где-то под подкладкой у меня спрятаны еще доллары, и по законам жанра я должен бледнеть и краснеть, когда ее шустрые пальцы оказывались рядом с тайником. Ничего не найдя, Лена злобно фыркнула и повесила костюм на место, а сама уселась на стул, не сводя с меня злого взгляда. Интересно, какую судьбу мне уготовили. Я должен подавиться шампанским на крыльце ЗАГСа или упасть в туалете и разбить голову о унитаз?

— Куда после ЗАГСа праздновать поедем? — вежливо спросил я, чтобы начать светскую беседу.

Женщина разродилась фальшивым смехом:

— Что и с кем праздновать? С тобой, что ли? Если бы кто-то вчера у нотариуса деньги не оставил, то сегодня, возможно, и отпраздновал в кафе…

Внезапно с улицы, из-за створок ворот гаража, донесся шум мужских голосов — двое мужчин обсуждали, кто из них виноват в том, что они проспали и какой экзекуции их подвергнет какая-то Ирина, и один из голосов определенно был мне

— Витька! Брагин! Я здесь, в гараже! Спасите меня!

— Ты это слышал? Вроде тебя звали? — мужики реагировали как-то вяло, а моя нареченная, вскочив со стула, в панике заметалась, не зная, что ей делать в первую очередь — закрывать гараж или затыкать мне рот. Она метнулась к створкам ворот, попыталась их захлопнуть, но у нее не хватило сил вставить запор в проушину, и тогда женщина бросилась в мою сторону, чтобы схватить меня за горло, такого жалкого, изнеможённого и слабого, заткнуть рот, выцарапать глаза. Мои руки, разорвав подобия пут, оставленных мной для маскировки, рванулись навстречу Елене и в ее глазах ярость успела смениться ужасом. Я ухватил ее за волосы, сжав в кулак завитые кудельки (завилась, готовилась все-таки, к бракосочетанию, видно любит меня, сука!), и не слушая ее визг и не обращая внимание на боль от, глубоко впившихся в мою руку, ногтей, я развернул Елену, усадив ее к себе на колени, так что под двойной тяжестью заскрипело многострадальное кресло, и задрав голову женщине, начал проводить удушающий второй рукой.

На наш двойной крик-визг ворота наконец распахнулись и в гаражный бокс влетели Брагин и этот как его, с бандитской рожей? А, Давид Левин.

— Парни, вы не представляете себе. как я вам рад! — прохрипел я, с трудом удерживая извивающуюся на моих коленях, сильную и крепкую женщину.

Опера пригляделись, и на их лицах я увидел смущение и искреннее недоумение.

— Паша, ты что творишь? Мы тебя третьи сутки ищем, Иринка твоя уже все глаза выплакала, а ты тут с бабой в ролевые игры играешь?

— Мужчины! — завопила Елена Всеволдовна: — Вы что стоите⁈ Помогите мне! Это маньяк какой-то голым здесь сидит, меня сюда заманил и изнасиловать пытается!

Парни растерянно переглянулись и вовсе замерли, не спеша мне на помощь.

— Да вы что, дебилы что ли? — в бешенстве заорал я: — Эта тварь с подельником меня неделю связанным в подвале держала, а сегодня хочет меня, под дулом пистолета, в ЗАГС отвезти и замуж за меня выйти, а потом меня травануть и все мое имущество себе забрать…

— В ЗАГС? — Тупо переспросил Давид: — А как же Иринка? Мне показалось, что она тебя…

— А! — в полнейшем неистовстве заорал я, поняв, что мне проще придушить свою нареченную, а потом во всем объясниться, чем пытаться перекричать ее вопли об изнасиловании и голом маньяке.

Слава Богу, Брагин оказался более сообразительным или лучше знал меня, или был сегодня виноват в их опоздании, уж не знаю куда и чувствовал за собой вину. Он выдернул Елену из моего захвата. Пристегнул ее наручниками к ножке металлического стола, после чего привалился к стене, тяжело дыша.

— Там, на улице, кстати, ее подельник где-то бродит…

В это время заскрипели и захлопнулись створки ворот, и судя по звукам, кто-то накинул замок на петли ворот с той стороны, а несколько секунд спустя, в вентиляционном отверстии сбоку от ворот раздался искаженный, но вполне узнаваемый, голос Генки:

— Отдайте Леночку, сволочи!