Вне зоны доступа

Глава 11

Глава одиннадцатая.

Поворот оверштаг.

Октябрь 1995 года. Город. Дорожный район. Отделение по борьбе с незаконным оборотом наркотиками.

Коробов Антон пришел с утреннего совещания руководства совсем не в том настроении, что уходил.

— Паша, ты что так нас всех подставляешь? — мой временный начальник уселся за стол и, обхватив голову руками, горестно застонал, видимо вчера от души отметил наш профессиональный успех.

— У кого какие претензии? — удивился я: — Все же сделали нормально. Экспресс –анализ показал, что в «чеках» героин, Тимофей вчера нормально ку следователя допросился. В чем проблема?

— А я знаю? — развел руками Коробов: — Мне попало, что я тебе позволил рулить. Сказали объяснение писать по этому поводу, а с тебя требуют объяснительную по поводу… даже не знаю, как сказать. Короче, сказали, что на тебя несколько жалоб пришло, что ты граждан несколько часов держал, с закованными руками, лежа в луже, но холодном асфальте.

— Они что, простудились? Их в ИВС не приняли? Антон, ты извини, но я ничего писать не буду. Писать объяснительную, значит оправдываться, а мне оправдываться не в чем.

— Да… — отмахнулся Коробов: — Мне уже без разницы, я сказал, что мне этот дурдом на хрен не нужен, и я на свою территорию возвращаюсь. Так что, сейчас вещи собираю и валю отсюда домой, в смысле, в отдел к себе, а ты тут дальше разбирайся. Кстати, одного из вчерашних следователь отпустил под подписку.

— А в чем дело? Почему отпустили? Что не так-то?

— Ну, следователь сказала, что наркотики один только продавал, и деньги у одного только были изъяты. В общем второго отпустили…

Что-то не понравилась мне эта ситуация такая выборность следователя, и я отправив личный состав (двое оставшихся калек) «на территорию», вызвался помочь Коробову донести его вещи, ну там кружку и ложку, до отдела.

Дорожный РОВД. Следственный отдел.

— Нина Викторовна, а я к вам…- я шагнул в кабинет следователя, принявшего сегодня утром уголовное дело по купле — продаже наркотиков в свое производство: — У меня вопросик вчерашнему делу…

— О Паша, хорошо, что ты зашел. Я как раз тебе звонить хотела. Мне надо, чтобы ты завтра обеспечил явку вчерашнего покупателя на очную ставку…

— Надо, значит обеспечим. А что, какие-то сложности?

— Паша, ну ты же знаешь, как обычно — оба жулика в отказе, адвокат у них серьезный такой дядька. Заявляет о полнейшей невиновности своих клиентов и требует проведения очной ставки сначала с покупателем, а потом с тобой.

— О как! Смело, смело. И кто у нас адвокат?

Адвокат мне был неизвестен, но по тому, как закатывала глаза следователь, я понял, что господин защитник из дорогих и пробивных.

— Ладно, завтра во сколько подходить?

Передав сообщение Тимофею о завтрашних следственных действиях через соседку, у которой был домашний телефонный аппарат, я сел в машину и поехал в магазин.

Заречный район. Магазин Громова. Кабинет директора.

— Слушай, тебе есть важное задание, Ирочка. — я выложил на стол, на развернутую газету, несколько пирожков, которые купил по дороге. Кормить меня теперь некому, а по утрам просто неохота подобным заниматься, времени хватает только накормить двух прожорливых друзей человека, и все. — Угощайся. — я подвинул газету в сторону Ирины, сидящей напротив меня с блокнотом, шариковой ручкой и серьезным выражением лица, и вцепился зубами в умопомрачительное печево. Пирожок оказался с капустой, очень вкусный, или мне с голодухи так кажется?

— Ира, у меня к тебе большая просьба. Мне надо сейчас от всех бизнес-дел отойти, и я могу надеяться только на тебя. Мне надо, чтобы ты взяла на себя координацию «Южного креста», магазина, в столовую надо персонал набирать, раз ты говоришь, что мужики с отделочными работами уже заканчивают. Пусть пока моют и оттирают побелку и раствор, заодно посмотришь, что за люди. Договора подписывай с испытательным сроком на два месяца, кто начнет говорить, что подготовка помещений не их обязанность, сразу собеседование прекращай, потом намучаемся. И еще хочу спросить — ты не хочешь водительские права получить?

Иринка фыркнула:

— Паша, ну где я и где машина? Я даже не представляю, сколько машины сейчас стоят. Я до конца жизни, наверное, на машину собирать должна буду.

— Да машина не столько стоит. А для тебя вообще будет бесплатно. Правда «Запорожец», но обещаю, что только на год. Научишься нормально рулить, будет другая машина, нормальная. А на курсы деньги можешь из кассы взять, только потом кассовый чек или «приходник» принеси…

Вечером мы с Ириной поругались. Я отвез ее на автодром автошколы на берегу реки, пустующий по вечерам. Видимо я плохой педагог и инструктор вождения. Последние двадцать минут наших занятий я только молчал, скрипел зубами, периодически рвал на себя рычаг ручного тормоза. Когда я довез Ирину до съемной квартиры, она вышла из машины, не попрощавшись, хоть дверью не хлопнула со всей ду… изо всех сил.

Октябрь 1995 года. Город. Дорожный район. Дорожный РОВД. Следственный отдел.

Сегодня мне на пейджер пришло сообщение с номером домашнего телефона соседки моего агента Тимофея Стрикуна, а когда я минут через двадцать перезвонил, женский голос с заметным раздражением сообщил мне, что Тимофей заболел и прибыть по вызову в следственный отдел никак не может, а когда в трубке раздались короткие гудки, мне осталось только выругаться про себя.

Для наркоманов, которым являлся Тимофей, это было вполне типичным поведением, с которым было бесполезно бороться, оставалось только выкручиваться, чтобы сохранить лицо перед следователем.

Адвокат задержанного был широким в районе талии, бородатым мужчиной лет пятидесяти, на котором не сходился импортный кремовый пиджак. Судя по сердитому сопению бородача, он меня невзлюбил еще до того, как я вошел в кабинет.

Скандал начался через десять минут после начала очной ставки, при попытки адвоката задавать мне вопросы лично, на которые я категорически отказался отвечать, напомнив, что очная ставка — это уточнения показаний участников событий в случае наличия между ними противоречий. Бородатый тут –же доказал, что не зря получает свой повышенный повременной оклад (уж не знаю, кто ему платит), кивнув задержанному здоровяку, после чего тот достал из-под футболки мятую тетрадку и начал, почти по складам, зачитывать вопросы, которые видимо надиктовал ему адвокат. На вопросы отвечать я не отказывался, а старательно их уточнял, путая скупщика, который был парнем недалекого ума и не понимал, чего от него добивался его защитник. Бородатый адвокат потребовал предоставить ему с подзащитным перерыв для краткой консультации, на что я потребовал занести в протокол, что допрос был прерван по желанию адвоката. После третьего подобного перерыва следователь, несмотря на весь пиетет перед блатным адвокатом, сослалась на срочный вызов, потребовала, чтобы я обеспечил явку Тимофея Стрикуна и сбежала.

— Господин Громов, подождите! — бородатый адвокат догнал меня на крыльце РОВД: — Подождите, пожалуйста, у меня к вам вопрос. Скажите, а откуда у вас появилась информация…

Если бы я не стоял вполоборота к адвокату, я бы не заметил его кивка, и взгляда, устремленного в сторону серой иномарки, стоящей напротив РОВД. А вот в ней сидели трое. Пассажира с заднего сиденья я не видел, а вот впереди виднелись два очень рельефных гражданина, то ли любители классической борьбы, выступающие в соревнованиях в тяжелой категории, то ли доморощенные культуристы, не вылезающие из зала. А ведь меня им только что показали. Остался лишь один вопрос — зачем? Либо меня кончать собрались, что вряд ли, либо устанавливать мои связи… А мои связи, интересные для бородатого адвоката — это Тимофей, от которого сейчас зависит, сядут эти двое или нет. Если эти «кабаны», двигаясь за мной по пятам, просто найдут Тимофея… Его даже не обязательно убивать, эти двое здоровяков запугают моего агента за пару минут и тот просто развалит дело, изменив свои показания.

Дорожный район. Отделение по борьбе с незаконным оборотом наркотиками.

До своего кабинета я добрался в глубокой задумчивости, застал там пару своих оперов, что приволокли двух наркоманов и в режиме «лайт» допытывались до них, кто их поставщик.

Ну что сказать, парням не повезло. Дальше разыгралась «классика» — два добрых полицейских и один ужасно злой. Через пять минут один из любителей смертельного дурмана лежал под моим стулом и торопливо рассказывал, как стучать в дверь «наркобарыги», чтобы дверь открыли, а второй, стоя, как маленький ребенок, лицом в углу, только готовился к серьезному разговору.

Через час запуганные наркоманы были готовы к завтрашней операции, во-всяком случае, глаза их светились желанием искоренять зло рука об руку с органами милиции.

— Парни, сейчас берете с них объяснения по фактам покупки наркотиков у указанных граждан, и оформляете бумаги на завтрашний закуп. Не забудьте у замначальника уголовного розыска получить деньги на завтрашний день и пусть выделит пару оперов на завтра, прямо с самого утра. Если начнет артачиться, сошлитесь на полковника Дронова, это его указание. Он мне запретил привлекать пацанов из других отделов, сказал, что людей нам будут выделять по первому требованию. Все, парни, надеюсь на вас, а я пойду, с бумагами поработаю…

Поработать с бумагами мне долго не дали, не успел я разложить папки с оперативными делами, как зазвенел телефон.

— Громов, слушаю вас.

— Павел, это Анна Гавриловна из кадров. Подойди к нам пожалуйста, надо несколько объяснительных написать по поводу жалоб граждан на тебя…

— Анна Гавриловна, а по какому поводу я должен писать объяснительные?

— Павел, нам пришли сигналы от граждан, что ты допустил нарушение законодательства в отношении граждан, сознательно их унижал, допускал действия, компрометирующие российскую милицию.

— Анна Гавриловна, вы так красиво это говорите, как по писаному.

— Павел, это не я говорю, это граждане пишут.

— И, именно этими словами? Анна Гавриловна, я вас уважаю, как чуткого руководителя отдела кадров и просто красивую женщину, но я ничего писать не буду, пока не ознакомлюсь с этими писульками.

— Павел, ты прекрасно знаешь, что это запрещено.

— Я с вами не согласен, Анна Гавриловна. Как и любой гражданин, я вправе знать, кто и в чем меня обвиняет.

— Громов, ты не гражданин, а милиционер, а я обязана провести служебную проверку, у меня сроки.

— Анна Гавриловна, вы меня извините, но я ничего писать не буду, напишите справочки, что я от дачи объяснений отказался, я потом подтвержу. Извините, но мне бежать надо, всего хорошего. — я положил трубку и задумался. Судя по всему, меня начали обкладывать и обкладывать крепко. Не буду сам себя обманывать, но я просто поражен что на отмазку рядовых скупщиков брошены значительные ресурсы. И бычки эти в машине- не рядовые тупые гопники, которые сотнями ошиваются на окраинах города. Нет, может парни и тупые, я не знаю, но то, что реальные бойцы, работающие каждый день с железом и не только, я в этом был уверен. Я таких к себе ближе, чем на пять метров не подпущу, им мою головенку от туловища отделить — дело пяти минут. Но это ладно, тем более, что я снова получил свой табельный пистолет, но вот бородатый адвокат, организовавший целый ряд жалоб от якобы разгневанных граждан.

Я подошел к телевизору и включил пятый канал. Повторяли вчерашние новости, где главным сюжетом являлись похороны депутата Ирины Михайловны Кросовской. Я про похороны знал, но не пошел туда осознанно. Там камер, снимающих скорбную церемонию, пять штук было, но уверен, что ФСБ, РУБОП, возможно еще прокуратура, снимали это действо скрытно. Я не хотел светить своей физиономией и обращать внимание на свою персону. Там звезд и без меня хватало — мэр, весь депутатский корпус. С десяток деловых партнеров Ирины, которых я знал и еще, не менее сотни, мне неизвестных людей, пришли проститься с Ириной. Хоронили ее на Заречном кладбище, на одной из главных аллей, на месте старой, уже заросшей кустарником, заброшенной могилы.

Из нашего здания было два выхода. Серая «иномарка» стояла напротив парадного крыльца, я же вышел через пожарный выход, прошел в соседний двор, где, по старой привычке, парковал машину.

И вот здесь, в салоне автомобиля, мне пришла в голову мысль, что мою жизнь надо менять. Я не хочу бегать от серьезных бандосов, постоянно оглядываясь и контролируя каждый свой шаг, чтобы не прихватили свои.

До районной библиотеки было всего двести шагов, а там мне, по служебному удостоверению, дали подшивку местных газет, где я увидел объявление городской избирательной комиссии о довыборах по городскому избирательному округу номер…'. Желтые городские страницы в библиотеке тоже нашлись, а через сорок минут я входил в шикарный офис в центральной части города.

Офис политологов.

Взгляд специалиста при моем появлении похолодел, голливудская улыбка погасла. Ну да, на фоне шикарной обстановки кабинета, длинноногой секретарши в ультракороткой юбке, картин на стенах я смотрелся весьма бледно и потасканно.

— Мне сообщили, что вас интересует представительная ветвь власти…

— Добрый день, меня интересуют довыборы в этом избирательном округе…

— Да, да, такая неожиданная трагедия…

— Я знаю, но давайте перейдем к делу. На первом этапе меня интересует регистрация в качестве кандидата в депутаты городского совета, под ключ. Как быстро вы сможете решить этот вопрос?

— Ну, я думаю, что в течение месяца…

— Извините, я видимо зря вас побеспокоил…- я выбрался из мягкого кресла:

— Я соберу документы за десять дней и совершенно бесплатно, ну, почти, а вы мне предлагаете за деньги ждать целый месяц? Это даже не смешно. Видимо, мне придется обратиться к вашим коллегам, думаю, что они будут более расторопны…

— Подождите, что вы конкретно хотите?

— Три дня, как мне кажется, очень хороший срок.

— Вы с ума сошли, молодой человек? Это нереально.

— Один процент от числа избирателей — это пятьсот человек приблизительно, и вы не способны за три дня собрать пятьсот подписей?

— Хорошо, сто долларов за одну подпись.

— Десять долларов за подпись и то, переплачиваю за срочность. Готовьте договор на всю сумму.

— Молодой человек, но так не принято. Как вы себе это представляете?

— А в чем проблема? Есть какой-то запрет на организацию помощи в выборах депутата? Или вы меня «кинуть» хотите? Не советую, сразу предупреждаю, это для вас очень грустно кончиться…

— Ну хорошо, молодой человек, давайте попробуем поработать Документы при вас? Расскажите о себе.

День мой закончился очень поздно звонком еще по нескольким телефонным номерам. Нельзя сказать, что все мои собеседники были рады меня слышать, но все обещали завтра быть в условленном месте, осталось только заехать в пару адресов.

Дорожный район.

— Здравствуйте, уголовный розыск. — мне открыли только в третьей квартире на этаже, расположенного под квартирой, куда завтра должны зайти мои опера после контрольной закупки. Вот только зайти в адрес было большой проблемой — дверь металлическая, два замка, хороший импортный широкоугольный глазок. У моих парней будет всего пара секунд в те короткие мгновения, пока завербованный нами наркоман будет выходить из квартиры барыги.

— Что вы хотели, молодой человек? — судя по поджатым губам пожилой дамы, открывшей мне дверь и сейчас настороженно наблюдала за мной через чуть приоткрытую входную дверь.

— Подскажите, пожалуйста, в вашем подъезде наркотиками торгуют?

— Да вы что, издеваетесь? Мы жалоб, наверное, с сотню, во все инстанции писали! И в районную администрацию, и губернатору, а вы тут приходите и…

— Пожалуйста, давайте тише разговаривать. — я с трудом погасил, чуть не разгоревшийся скандал: — Мы же с вами о квартире над вашей разговариваем, правильно?

— Ну конечно правильно! Сюда, уверена, весь район за наркотиками ходит, весь подъезд в шприцах. А у нас у всех дети, и мы боимся, между прочим.

— Судя по том, как вы кричите, вы ничего не боитесь.

— Что?

— Давайте к вам в коридор зайдем и поговорим спокойно.

— Покажите еще раз ваше удостоверение. — женщина нацепила очки, висевшие на шнурке и вгляделась в книжку в красной обложке.

— Скажите, а вы хорошо знакомы с хозяевами жилья, расположенной слева от интересующей меня квартиры?

— Ну, я Свету уже давно знаю…

— А можно ее к вам пригласить, буквально на пять минут. Только вы ничего Светлане не говорите, просто попросите зайти ненадолго. Это очень важно. — я улыбнулся максимально открыто и дружелюбно.