Вне зоны доступа

Глава 3

Глава третья.

Умка ищет друга.

Сентябрь 1995 года. Город. Подвал гаража Маркиной.

Павел Громов.

Раньше я думал, что важно пережить только первые сутки пыток, а дальше твой мучитель устанет, процесс потеряет новизну и станет легче. Как бы не так — я очень сильно ошибся. Видимо, у «лысого» ко мне было слишком много личного, чтобы сбавить свой порыв. А еще я не учел, что если одно и то же место на моем теле каждый день прихватывать губками пассатижей, то ощущения боли только усиливаются. Это была самая длинная неделя в моей жизни. Да ладно, я соврал — не неделя, только три дня, три бесконечных дня, за которые я не чувствовал ничего, кроме боли, поглощающей меня. Не сойти с ума мне помогали мечты. Мечты о том, что я сделаю с этими двумя выродками, когда освобожусь. В то, что я освобожусь, я нисколько не сомневался. Даже если «лысый» будет держать шило у моей почки, я задушу Елену, невесту мою ненаглядную, даже умирать буду, но успею перегрызть ей горло. А пока я вел себя, как образцовый пытуемый — не пытался убежать, все рвано бесполезно, тут бы под, наваленными сверху, мешками с картохой, не задохнуться, не плевался в своего мучителя, все равно рот был плотно заклеен скотчем, ори — не ори, только рот себе порвешь. На четвертый день появилась моя нареченная, выложила перед мной мой паспорт, который последний раз я видел в моем садовом домике.

Елена жестом велела «лысому» сдернуть с моего рта липкую ленту и тот с удовольствием дернул — я думал. Что у меня губы оторвутся.

— Да ладно, что захныкал? — презрительно смерила меня взглядом моя нареченная: — Не настолько и больно, подумаешь, вавку ему сделали…

А я что — не сказал? Я с удовольствием плакал, хныкал, во всяком случае, вовсю показывал, что я полностью сломался, и как говорили в старину, весь в твоей воле, госпожа.

— Это кто? — из-под обложки паспорта была извлечена фотография моего ребенка.

— Дочь моя, она в другом городе с материю живет. — я отвернулся и тут-же вскрикнул от боли — массивная танкетка туфли моей невесты с силой надавило на мое колено.

— Ну вот что-ты врешь…- почти ласково промурлыкала Елена Всеволдовна, присаживаясь и обдавая меня густым амбре приторных духов: — Я же съездила на место твоей предпоследней прописки и видела девочку. Если она и живет с мамой, то явно не своей, а скорее, с бабушкой. Ты пойми, Пашенька, если ты начнешь ерепенится, то Гриша просто съездит и привезет ребенка сюда и тогда ты знаешь, что случится.

А вот это она вообще зря сказала, я ей еще и язык отрежу, как только выберусь отсюда.

— Да не буду я ничего делать. — я провел шершавым языком по потрескавшимся губам. Кормить меня не кормили, но и поили через раз.

— Вот только скажи мне, Елена Всеволдовна, ты платье подвенечное себе купила? А в каком костюме жених будет на церемонии выступать — в драной футболке и обоссанных шортах? Ты бы хоть на дачку мою съездила, костюм, туфли, носки чистые привезла. Все в шкафу лежит. А то, сколько бы ты денег регистратору не дала, она может церемонию и не провести с грязным и избитым бомжом. Да и вообще, кто-то может милицию вызвать. Кстати, дорогая, ничего, что я так обращаюсь? У меня же паспорт недействительный…

— Да ты об этом не волнуйся, я вопрос порешала. — гордо сообщила мне моя невеста: — В той дыре всех расписывают. Гриша, я пока, пожалуй, действительно ему костюмчик привезу, а ты пока расспроси его о том, насколько он богатенький Буратино.

Ну я и вывалил Григорию о всех своих активах, ничего не скрывая, отчего он очень сильно возбудился, что даже был настолько любезен, что вдоволь напоил меня вонючей водой из алюминиевой канистры, после чего быстро убежал, видимо, докладывать, даже проигнорировав наш ежедневный пыточный ритуал.

Город. Заречный район. Магазин Громова.

Ирина Серебрякова.

Дверь кабинета захлопнулась и по коридору донесся яростный стук каблуков госпожи Огородниковой, а я лишь пожала плечами. Мы опять поругались со старушкой, и она выразила мне свое решительное «Фи». Слава Богу, демарш старой партизанки закончится обсуждением моего морального облика с подругами, но мне на это глубоко все равно. Главное, что бабка позволяет себе лишь хлопать дверью, не заходя за определенную грань. Попытка пожаловаться на меня моей бабушке, с которой Огородникова была старой подругой, закончилась жесткой отповедью со стороны моей бабули, и теперь Матрена Васильевна жалуется на меня лишь тем подругам, которые готовы слушать ее стенания. А вообще, кто виноват, что я уже несколько дней ухожу в шесть часов вечера, а Матрена Васильевна вынуждена закрывать дверь за последним арендатором на два часа позднее, чем она уже привыкла? Кто спихнул на меня этих двух прожорливых чудовищ, которые жрут мясо килограммами и еще требуют добавки? Пусть Огородникова в зеркало посмотрит, так увидит истинного виновника своих неприятностей. А мне своих трудностей хватает. Надеюсь, что Громов оплатит потом все расходы на покупку мясных деликатесов, которые я потратила на его собак. Поэтому и уезжаю я с работы в шесть часов вечера, чтобы проехать в час пик через весь Город, взять у себя дома все необходимое, и успеть, до закрытия, в кооперативный магазин, где торгуют мясом и прочими субпродуктами, благо, что торговая точка находиться всего в ста пятидесяти метрах от ворот садового общества. Или кто-то думает, что я обязана через весь город волочь на себе полные пакеты еды. Да, еще, к вечеру, всю требуху и прочие печень и почки, разбирают пенсионеры, а на мою долю приходится вырезка да мясные ребра, которые, я слышала, обожают любители пива. Вот и трачу я неприлично много денег, на радость продавцам мясного магазина, которые вчера даже не закрылись вовремя, ждали меня, потому что мой троллейбус опоздал.

Зато эти ушастые крокодилы чуть через забор не перепрыгивают, когда я появляюсь, сгибаясь под тяжестью сумок. А я вообще-то, хрупкая девушка, мне рожать еще!

А после того, как эти проглоты наедятся, я еду с ними гулять на берег речки, потому, что нет у меня желания убирать за собаками дерьма на участке проще тридцать минут постоять на берегу послушать, как квакают лягушки, пока собаки бегают по кустам, зато после утренней и вечерней прогулки садовый участок остается чистым.

Ну, а потом я режу себе салатик на ужин, пока накормленные и выгулянные псы храпят на крыльце, пью чай, читаю книжку по бухгалтерскому учету и ложусь спать, чтобы утром накормить и обиходить собак и снова ехать на работу. Зато мы пришли к негласному соглашению — псы послушно прибегают ко мне, когда я их зову, и я больше не пользуюсь ошейниками и поводками, как в день моего посещения питомника УВД, когда бестолковые собаки бегали вокруг меня и дважды связали меня своими поводками, так. что я чуть не упала.

Но вчера Демон, бегая вдоль берега реки, внезапно пришел в сильное возбуждение, принялся громко лаять, после чего нырнул в куст и выволок оттуда импортный белый кроссовок. Я хотела выбросить в воду, найденную псом, обувь, но внезапно поняла, что кроссовок похож на обувь, которую носил Громов. Самое главное, что на берегу Оружейки было много старой рваной обуви, но этот кроссовок был новый, почти новый, и не на один чужой ботинок Демон не реагировал так сильно.

— Демон, ищи, ищи! — уверена, что любой специалист, кто видел эту картинку, как я, словно заправский собаковод из фильма про милицию, ткнула псу в нос кроссовком, покатился бы со смеху, но, к моему величайшему удивлению, Демон рванул обратно в кусты, откуда принялся громко и призывно лаять. На этой раз его находкой стал чей-то ношеный носок, лежащий на берегу, но я не стала исследовать неизвестно чей носок. Не настолько я следопыт, чтобы брать его в руки, и я ограничилась втыканием палки в песок на месте находки. Наверное, я рассуждаю. Как дура, но в любом детективе обувь (ладно, обувь с носком), найденная на берегу речки означает, что с ее владельцем случилась беда и надо прекращать сидеть на попе ровно, а надо…

Вот на этом мои рассуждения оборвались — я не знала, что делать и поэтому решила, что дальше должны действовать профессионалы.

На веранде дома Громова, на столе, лежала книжка — старый ежедневник, и сегодня утром я, выехав на работу, прихватила с собой, тщательно упакованный в пакет кроссовок и ежедневник за девяносто третий год.

Звонить я стала по телефонным номерам, указанным в адресной книге ежедневника, сразу отметая в сторон телефоны, где были только фамилии, или фамилии, имена и отчества, барабаня в трубку обдуманный и выученный текст.

— Здравствуйте, я ищу друзей Павла Громова. Дело в том, что он пропал, похоже, что не по своей воле, а я его главный бухгалтер и мне нужна помощь.

Я много чего выслушала всякого разного, прежде чем человек по фамилии Брагин Виктор, который признался, что он себя считает другом Громова и постарается помочь, а пока мне надо сидеть на телефоне и ждать от него звонка.

Я с облегчением отложила трубку и расслабилась. Ну вот, я нашла мужчину, который взял на себя выполнение мужского дела — розыска пропавшего приятеля, а я пока доделаю до конца свое, женское — я аккуратно прошлась по списку абонентов, с кем я уже связалась и написала напротив каждого свой комментарий, кто и что ответил, когда я обратилась к ним за помощью в поисках хозяина.

Город. Подвал гаража Маркиной.

Павел Громов.

Когда на тебе на груди лежит мешок картошки и даже просто втянуть в себя глоток свежего воздуха требует определенных усилий, то любое появление своих мучителей ты воспринимаешь положительно, даже если это появление ничем хорошим для тебя не закончится. Наверное, у меня начал развиваться «стокгольмский синдром», когда заложники и террористы начинали действовать сообща, как одна команда?

Сегодня Елена и Гриша приперлись совсем в неурочное время — судя по всему, уже наступил поздний вечер, а вечером ко мне мои враги никогда не спускались.

Гришка отбросил в сторону мешок и Маркина, с перекошенным от ярости и страха лицом, бросилась меня пинать, лично! Да еще и стоя на мешках с картошкой, с которых она и сверзилась после второго удара. Пока «лысый» поднимал тетку, пока отряхивал ее от пыли, а я пытался надышаться вдосталь, ярость женщины понемногу улеглась, и она дала знак Гришке размотать мне рот, чтобы поговорить.

— Что там за баба у тебя в доме крутится? Отвечай!

— Что за баба? Уверен, что в последнее время только ты там крутишься…

— Ты еще острить вздумал? Гриша!

Ну да, три удара по ребрам, и мы вновь готовы к продолжению разговора. Хорошо, что Гриша, видимо, второпях, прибежал в гараж в босоножках, надетых на носки, и поэтому свои удары он больше имитировал, сберегая свои пальцы и отрабатывая номер перед разъяренной бабой. Но я тоже старательно стонал после каждого удара, и после третьего пинка Маркова начальственно взмахнула рукой, прерывая экзекуцию.

— Так что за баба у тебя там крутится?

— Да откуда я знаю? Опиши ее хотя бы, может быть пойму, о ком ты говоришь? — зашипел я, извернувшись и изображая боль и страдания.

Из описания «бабы», прозвучавшей из уст Елены Всеволдовны, в котором не было внешних достоинств и полно откровенных уродств, я с трудом узнал своего главного бухгалтера.

— Так это, Елена Всеволдовна, девчонка та, которая у меня работает. Ну помнишь, которая на тебя напала, и ты ее избила. И волос у нее на голове осталось мало, потому что ты их пучками повыдергивала.

И хотя, по акту, все было ровно наоборот — впавшая в ярость берсерка, Ирина Серебрякова избила, напавшую на нее, Елену Всеволдовну тетка самодовольно ухмыльнулась, мол да, я такая, боевая.

— И что она делает на твоем участке?

— Наверное, за собаками гавно убирает, что ей еще делать? Ты собак там видела?

— Собак я не видела, а вот двух мужиков с ней видела. Еле успела убежать от них — еще бы пара минут, и они бы меня застали. Пришлось через забор перелезать, платье из-за тебя порвала! — ярость снова захлестнула женщину, она вновь попыталась меня пнуть, мстя за испорченное платье. Но чуть не упала, и если бы не подхвативший ее отставник. То Елена завалилась бы на мешки с картошкой.

— А что за мужики? Или ты их не видела?

Из сбивчивого описания мужчин я уверенно опознал Давида Левина с его типичной внешностью гопника, а значит второй мужчина был Витька Брагин, а значит… Да ничего это не значит, у парней, если это были они, слишком мало времени и слишком мало информации, а значит, что мне надо выбираться из этой передряги самостоятельно.

— У! — закручинился я: — Ну все, это писец!

— Кому писец, с кем писец? — не поняли, но встревожились мои тюремщики.

— Деньгам писец. Судя по всему, это были два алкаша местных, Сифон и Борода и если эта потаскуха с ними в моем домике бухает, они, рано или поздно, деньги найдут…- я замолчал, выражая крайнюю степень расстройства.

— Что за деньги? — сразу заинтересовалась Елена.

— Не скажу. — я закрыл глаза: — Кстати, тебе говорили, что ты дура?

— Что⁈ — вот этого она не ожидала и заорала: — Гриша!

Ну Гриша долго пыхтел, имитируя мощные «футбольные» удары, а я, подыгрывая ему, громко стонал, пытаясь увернуться и извиваясь, как червяк, а когда мне надоело ломать комедию спросил: — А знаешь — почему дура?

— Ну, почему? — Женщина придержала рукой Гришку.

— У твоего покойного мужа — инвалида, которого ты уморила, наверное, родственников не было? Я прав? А у меня родни полно, а большая часть имущества у меня совместная собственность с дочерью, и ты до нее так просто не доберешься. Так что, при разводе ты дырку от бублика получишь.

Меня пнули еще пару раз, чем и ограничились, видимо, злодеев я сильно озадачил.

Город. Заречный район. Магазин Громова.

Ирина Серебрякова.

Так называемые, друзья Паши Громова встретили меня у ворот садового общества, внезапно вынырнув из-за павильона остановки троллейбуса.

— Ирина?

Первой моей мыслью было не признаваться, и назваться какой-нибудь Марусей, больно внешность одного из «товарищей» была бандитской. И каково было мое удивление, когда он, в ответ, на мой испуганный писк, вежливо представился Давидом, да еще галантно забрал у меня пакеты с собачьей жратвой.

— А это что вы…- второй из товарищей, по имени Виктор, тут же сунул нос в пакет с покупками: — Гостей ждете? Шашлык ожидается?

— Да какой шашлык? Это собакам на вечер и на завтрашнее утро…- я облегченно взмахнула руками: — Скоро руки отвалятся — сколько они мяса жрут, не успеваю таскать. Просто крокодилы какие-то.

— Ирина, извините, а кто вам сказал кормить собак этим?

— Да кто бы мне что сказал? — я пожала плечами: — Мне случайно дозвонилась ветеринар с питомника Ирина, сказала, чтобы я Павлу срочно передала, что он в край обнаглел, и если он не заберет своих собак, то она их просто выгонит за ограду, так как у нее проверка из Москвы, а девать собак ей некуда. А с Павлом, как вы уже поняли, какая-то беда приключилась, вот я и поехала на этот самый питомник, где мне вручили вот это?

Я ткнула пальцем в две мохнатые морды, что прижались к сетке забора при нашем появлении.

— Ирина, а вы очень расстроитесь, если я вам скажу, что вас жестоко обманули. Пашка, насколько я знаю, своих животных перловкой да сечкой вареной кормил, добавляя туда кости и жилы чисто для запаха. — второй парень, тот самый Виктор Брагин отпер калитку взятым у меня ключом и пропустил нас во внутрь: — Я вас сейчас научу, как им готовить.

Я от злости была готова разрыдаться. Мне, конечно, Громов стал платить достаточно много, но я, из-за этих двух желудков на ножках, так с долгами до конца и не рассчиталась, а если с Громовым что-то случится? Мне он, во-первых, нравится, а во-вторых, куда девать собак, и кто мне будет такую заработную плату выплачивать?

Оттолкнув сунувшихся к пакету собак, Брагин занес мясо в дом, выволок из-за кладовой матерчатый мешок с какой-то крупой и поставил на огонь здоровую кастрюлю, куда накидал жилок, жировых прослоек, хрящей и костей, которые он ловко срезал с мяса, которое отправилось в холодильник. После чего мы всей компанией отправились на берег речки Оружейки, осматривать место, где Демон нашел кроссовок, который мужчины опознали как «весьма похожий на Пашкин».