Вне зоны доступа

Глава 19

Глава девятнадцатая.

Загонная охота на мышиного туза.

Ноябрь 1995 года. Город. Дорожный район. Отделение по борьбе с незаконным оборотом наркотических средств.

Звонок в начальственный кабинет отделения по борьбе с наркотиками зазвучал в тот момент, как только я открыл дверь кабинета. Определитель номера показал какую-то кракозябру, мужской голос, зазвучавший в трубке был мне абсолютно незнаком.

— Громов?

— Громов. — согласился я: — Добрый день. Представьтесь, пожалуйста.

— С вами хотят люди встретиться, обсудить взаимный интерес. Приезжайте через час в кафе «Встреча».

Трубку на той стороне провода бросили, не дав мне возможности даже вставить все, приличествующие моменту слова. Ну и ладно, мне от звонившего ничего не нужно, нужно будет — перезвонит.

Перезвонили мне в половине двенадцатого дня.

— Громов, а ты где? — сука, ну логичный вопрос же вопрос– где я?

— В кабинете я сижу, идиот. — я сам бросил трубку и вернулся к отчету за октябрь, который меня совсем не радовал. Вроде бы, работаешь, работаешь, есть определенные успехи и подвижки, начальство тебе одобрительно улыбается, а когда начинаешь цифры вписывать в «портянку» отчета — сердце кровью обливается. В этой графе ноль, и в соседней тоже, а этот результат очень близок к размеру статистической погрешности. Ну где я возьму изъятый кокаин? Самому, может быть, заказывать и изымать у своих агентов? Если брать напрямую у пацанов в Колумбии, да еще без наших местных «перекупов», что готовы накрутить на любой товар свои сто-двести процентов наценки, то вполне недорого обойдется. Но это все грустная шутка, а пока приходится красиво растягивать то, что реально наработали. Если разделить на количество сотрудников, что у меня в отделе деньги получают, то показатели, вроде бы ничего, но руководство, почему-то принимает во внимание исключительно штатную численность отдела.

Вновь телефон зазвонил через пять минут.

— Громов, слушаю вас. — буркнул я в трубку, пытаясь одновременно подбить на калькуляторе количество изъятой за месяц «дури».

— Павел Николаевич, вас просили подъехать на встречу, люди ждут, нехорошо получилось. — в трубке звучал совсем другой голос.

— Согласен, что нехорошо. Но, если не принимать во внимание, что меня не пригласили, а вызвал нагло неизвестный мне человек, а это так не работает… — я начал злиться — тут завтра утром надо отправить отчет в областное управление, а меня постоянно отвлекают какие-то таинственные личности: — То наличие в Городе четырех кафе с названием «Встреча» меня точно остановило от поездки.

— Одну минутку.

В трубке что-то зашуршало, раздались приглушенные недовольные голоса, какой-то шлепок, после чего мой собеседник вернулся.

— Павел Николаевич, я с моими друзьями приносим извинения за неточность доведенной до вас информации, но мы, все же, хотим пригласить вас на встречу в кафе «Встреча» на улице Лысого вождя. Уверяю вас, на встрече мы хотим обсудить интересную для вас тему.

— Хорошо, буду минут через двадцать. — мне просто надоело возиться с бумагами, и я был готов сменить вид деятельности. Двинувшись к выходу из кабинета. Я остановился на самом пороге, подумал несколько секунд. А потом стал неторопливо переодеваться.

Выйдя на крыльцо здания, получил приятный бонус — на стоянке парковался Николай на отдельской «шестерке» — опера приволокли двух каких-то шаромыжников, и я решил воспользоваться казенным транспортом.

— Небогатов, не глуши двигатель, поехали я тебя обедом угощу…- бодро сообщил я, влезая на переднее пассажирское сидение.

— Так рано еще обедать…

— Значит просто так в машине посидишь. — пожал плечами я: — Поехали в кафе «Встреча», у нас там встреча.

Напротив кафе стояли три иномарки, цена которых была больше стоимости наших «Жигулей» раз в десять, отчего лысый «боец» на крыльце отметил наше прибытие скептической улыбкой.

— Что скалишься? У тебя тачки, наверное, вообще нет…- обиженно буркнул ему Небогатов, когда мы проходили в помещение. Я сунул Коле купюру и сказал, чтобы он взял себе чего-то для души, а сам направился в сторону столика, за которуым сидели трое мужчин, с интересом глядящих в мою сторону.

Охрана, шесть человек из числа «спортсменов» сидели за двумя сдвинутыми столиками, но вели себя скромно и исключительно лимонад из стеклянных кувшинов.

— Доброго дня вам, добрые люди. — я плюхнулся на стул и внимательно осмотрел сидевших за столом людей.

Судя по всему, последним звонил мне по телефону сидящий слева мужчина в хорошем костюме, с галстуком, гармонирующим с рубашкой. В середине сидел крепкий, короткостриженый мужчина, глядевший на меня исключительно «по понятиям», с плохо скрываемой ненавистью. Но это и понятно. Когда он увидел меня, подходящего к столу, облаченного в милицейскую форму, «лысый» попытался вскочить, и только соседи, схватившие его за руки, не дали ему уйти. На меня бандит не смотрел, старательно изучал что-то в районе косок своих ботинок. По черепу «центрального» густой паутиной расползлись шрамы от многочисленных трепанаций, видимо, путь на верхние ступеньки преступной иерархии был для него особенно труден. Кожаная куртка из толстой кожи бугрилась на крепких плечах бандита, черты лица, и особенно свинцового цвета глаза, вызывали сильнейшее желание проверить, взял ли я с собой пистолет. Правый стул занимал бородач, как у нас любят говорить, кавказской национальности, кажется азербайджанец, меланхолично перебиравший в руках черные четки с полумесяцем и длинным хвостом на конце. Черные грустные глаза бородача смотрели меня с обманчивой доброжелательностью. В остальном у бородача всего было чересчур — слишком блестящий люрекс в ткани пиджака, слишком длинные носки блестящих туфель и слишком крупная золотая печатка на волосатом среднем пальце.

Мои «визави» чуть заметно переглянулись и, ожидаемо, первым заговорил «костюм»:

— Павел Николаевич, у уважаемых людей есть к вам деловое предложение. Вам следует немного умерить рабочий пыл вашего подразделения и ваше лично. Стоит больше отдыхать, проводить время с семьей…

— Осторожнее уважаемый. — грубо оборвал я речь «костюма»: — Последний, что рассуждал о моей семье, в своих словах допустил лишнее. Рассказать, на каком кладбище он лежит?

— Мент, ты что, бессмертным себя возомнил? — прошипел «лысый», опалив меня взглядом.

— А давай прямо сейчас попробуем, кто смертный, а кто бессмертный? — поддержал я лысого: — Нас двое, вас девять и вы тоже, уверен, не пустые. Ну что, начали?

Лысый, с грохотом оттолкнул от себя стул и поднялся, прошипел «Урою тебя, ментяра!», и почти бегом, двинулся к выходу, в спину ему пристроились двое охранников. Остальные четверо «бодигардов» остались сидеть, неуверенно посматривая в нашу сторону. Коля Небогатов с чашкой кофе подошел к панорамному окну и выглянул на улицу, где, как раз, яростно взревел двигатель автомобиля, взвизгнули покрышки.

— Зря вы так с Брусом, Павел Николаевич…- чуть гортанно, воскликнул «бородатый».

— Господа, вы реально считали, что я смогу вот с этим о чем-то договориться? — искренне удивился я.

— Мы не могли не позвать его на встречу. — пожал плечами «костюм».

— Ну, сейчас его с нами больше нет и ничего не мешает нашему общению. — я махнул рукой официантке и попросил кофе, сразу сунул ей купюру.

— Как я уже сказал, Павел Николаевич…

— Да, вы сказали, я услышал и у меня сразу возникает вопрос — что за это получу я? — я скорчил умильную рожицу.

— Павел Николаевич…- радостно переглянулись мои собеседники: — Назовите сумму и если она не будет чрезмерной, то нет никаких проблем. Хотите рублями, хотите в валюте, только скажите.

— Вы меня абсолютно не поняли, господа. — нахмурился я: — Кто-то может подумать, что вы мне взятку предлагаете, а это не так. У меня на взятки аллергия, просто сыпь по всей коже выскакивает. Даже если вы хотите сделать взнос в Фонд ветеранов органов внутренних дел, мне это сосем не интересно. Меня интересует информация — кто и где торгует наркотическими средствами, подробная информация. Вот это будет мне чрезвычайно интересно. А если у меня будет много такой информации, которую я буду отрабатывать и раскрывать преступления, вероятно, мне будет совершенно некогда отвлекаться на другие занятия.

Мужчины вновь переглянулись — судя по их взглядам, они очень хотели, чтобы я взял деньгами. А еще у меня сложилось впечатление. Что наш разговор кто-то пишет, и, возможно, снимает на хорошую камеру. И тогда становится немного понятно, почему так резко взбесился «лысый». Как-то не принято в его кругу, чтобы где-то появилась фотокарточка, на которой он с ментом в форме, что-то весело обсуждают — репутация очень сильно может пострадать от таких фотографий.

— Мы подумаем. — кивнул «костюм».

— Конечно, подумайте. — согласился я: — Только не очень долго. С меня начальство каждый день результаты требует. И еще одно. Если вы надумаете выполнить свой гражданский долг и помочь нашему подразделению, хотелось бы чтобы наша работа еще и достойно освещалась в средствах массовой информации, ну там, телевиденье, радио, газеты, на худой конец. Вот теперь все.

Я улыбнулся, пожелал присутствующим доброго здоровья и двинулся к выходу.

— Эти далеко не уехали, за углом припарковались и стоят. — хмуро сообщил мне Небогатов, стоящий у выхода. Я вышел на крыльцо, огляделся, действительно, из-за угла соседнего дома виднелась темная туша джипа, да виднелась голова какого-то типа, видимо считающего, что он в домике, несмотря на то, что светлая, короткостриженая голова хорошо выделялась на фоне темно-серой стены.

— Пошли, прикрывай меня. — я выдернул пистолет и двинулся в сторону джипа.

— Паша, какого хера… да чтоб тебя! — Николай выругался, но вынужден был последовать за мной.

Не знаю, кого там высматривал стриженый, но меня он заметил в последний момент, когда до угла мне оставалось пробежать всего десяток шагов.

— Атас, менты! — парень неверяще уставился на меня, промешкался пару секунд, после чего скрылся из виду, за углом заревел двигатель джипа и «японец», заполошно сигналя, выскочил на перекресток и, проскочив на красный свет, помчался в сторону гостиницы «Интурист».

— Паша, ты что творишь? — меня догнал Николай, стыдливо прикрывающий пистолет локтем левой руки.

— А ты хотел, чтобы они нас догнали на светофоре и расстреляли? — оскалился я: — Я этого Шлагбаума настолько взбесил, что он точно нас не отпустил бы.

— Кого? — не понял Павел.

— Шлагбаума? — задумался я: — А нет, Бруса. Надо, кстати, в РОВД заехать, этого Бруса пробить по учетам. Ладно, поехали, дел еще много.

Брус оказался парнем резко отрицательным, дерзким и жестоким. Тяжкие -телесные повреждения была самой легкой статьёй уголовного кодекса, по которой ему предъявляли обвинения. Только до суда ни одно дело не дошло, по разным причинам дела прекращались или приостанавливались. И связи о молодого мужика были серьезные, и сопротивление милиционерам он оказывал, но в возбуждении дела отказала прокуратура и все пошло по накатанной схеме — протокол о неповиновении и штраф в двадцать рублей от народного суда. Так что, я даже не сомневаюсь, что, если бы не моя пешая атака, я мог бы не добраться до места службы. Видимо бандиты растерялись в первый момент, и действовали на голых инстинктах при крике «Атас!», а теперь, наверное, локти себе грызут от лютой злости, особенно сам Брус, давший слабину при своей пристяжи. А из этого следует, что в меня скоро будут стрелять, судя по оперативной информации, собранной, но недоказанной милицейским сообществом.

Я тяжело вздохнул и потянулся к телефону.

Город. Тихий центр. Квартира Громова на пересечении улиц Октябрьского переворота и Социалистического восстания.

Я стоял у окна и глядел на медленно падающие хлопья снега. За прошедшую неделю я очень устал, и от меня устали все близкие мне люди. Устали парни из моего отделения, не понимающие, какая муха меня укусила, устала Ирина, на которую я сбросил собак и хозяйство, сказав по телефону, что уезжаю в командировку на неделю, но, самое главное, что устали и пришли в последнюю степень бешенства люди из бригады Бруса, пытавшиеся меня выследить. Я же прилагал все усилия, чтобы постоянно растворяться, а потом выныривать в самых неожиданных местах. Возле здания РОВД я чувствовал себя в полнейшей безопасности — там в меня не стали бы стрелять даже последние отморозки, а дальше начинался цирк. Утром на службу я каждый раз прибывал новым маршрутом, иногда пешком, иногда на троллейбусе или метро, а пару раз меня подхватывал в дороге на служебной машине безотказный Николай Небогатов. Парням я сказал, что есть информация, что против нашего отдела готовиться какая-то грандиозная провокация, и нам крайне важно держаться вместе, быть при оружии и еще заставил всех влезть в бронежилеты. Из здания РОВД до своего отделения мы шли всей толпой, представляя слишком зубастую мишень. Потом парни ехали, выполняя свою работу, а я, как сыч сидел в отделении, не вынимая пистолет из поясной кобуры, прислушиваясь к шагам в коридоре и выглядывая в окошко из-за задернутых занавесок. А вечером, в опустившейся на город темноте, я просил знакомых парней из роты ППС, на автопатруле подъехать к нашему крыльцу, после чего мы, всей компанией рассаживались по машинам и ехали до станции метро, благо, что в окрестностях их было ровно четыре. То, что люди Бруса пытаются отследить меня сомнений никаких не было, вот только не хватало у них квалификации установить место, в котором я покидал один из автомобилей.

Самое смешное, что если бы кто-то из моего ближнего круга захотел бы меня сдать, он догадался бы о моём укрытии очень быстро — запах сжигаемых мной в садовом домике дров, которым пропиталась моя одежда был слишком ощутим.

А вчера вечером Николай довез меня до моей новой квартиры, после чего пару минут постоял у открытой двери, потрепавшись с сидящими в машине операми, после чего двинулся к единственному подъезду нового дома.

Парни пару минут постояли у обочины, того не осознавая, дав мне возможность подняться в квартиру. Свет в квартире я не включал, наблюдая из темного окна за остановившемся внизу автомобилем, за темными силуэтами, метнувшимися к крыльцу.

Мою квартиру преследователи вычислили достаточно легко — я упустил мокрые следы ног, ведущие прямо к моей двери — некогда мне было очищать подошвы от налипшего снега. Но оно и к лучшему. Сев у самой двери и затаив дыхание. я слышал все передвижения охотников на лестничной площадке. Судя по шорохам и шёпоту, место у мусоропровода парни посчитали годным для засады.

Оставив одного наблюдателя на лёжке, где он всю ночь курил, ворочался, и материл старшего и холодный бетонный пол, бандиты уехали, вернувшись в семь часов утра и сменив в засаде, замершего парня на двух, специально обученных специалистов.

Машина для эвакуации киллеров встала у соседнего дома, мне ее не было видно, но звук работающего мотора в спящем дворе разносился далеко.

Всю ночь я не спал, лишь периодически впадал в странное оцепенение- мне иногда казалось, что мое тело парализовано, и я снова, как зимой, не могу пошевелиться. Странно, всего месяц назад, на этих ступенях убили Юрку Шадова. С которым я успел примириться в последний день его жизни, одновременно став причиной его гибели. Если бы Шадов не надел мою форму и не пришел ночевать в мою квартиру, вероятно,убийцы не спутали бы его со мной, и он был бы жив, а я, скорее всего — нет. А Ирина так и не успела сдать эту прекрасную квартиру в самом центре (солнечная сторона, кирпич, лоджия, металлическая дверь, вся сантехника новая, заходи и живи), и после того, что здесь должно произойти через несколько часов, вероятно, уже и не сдаст.

Тишину квартиры разорвал треск сработавшего механического будильника на ручных часах «Полет», и я с кряхтением встал с неудобного и короткого диванчика, который я вчера поленился разложить.