Вне зоны доступа

Глава 20

Глава двадцатая.

Под перекрестным огнем.

Ноябрь 1995 года. Город. Тихий центр. Квартира Громова на пересечении улиц Октябрьского переворота и Социалистического восстания.

Спокойно выпив кофе, я достал пистолет, разобрал и почистил своего железного ровесника, после чего начал набивать магазины патронами. «Макаров» меня никогда не подводил, надеюсь, что сегодня этой традиции он не изменит.

Следующим этапом сборов было облачение в бронежилет, коммерческого типа, якобы израильского производства, который я купил по случаю в оружейном магазине у Колхозного рынка. Надеюсь, что прилагаемый к бронежилету сертификат на соответствие второму классу бронезащиты, хоть немного, соответствует действительности.

Ну все, возись — не возись, собирайся — не собирайся, а выходить из-под надежной защиты металлической двери выбирать надо, тем более, что там, за дверью, маются тяжким ожиданием акторы сегодняшней трагедии.

Задвижка скользнула в сторону, дверь распахнулась, я шагнул за порог, замер, спиной к закрытой двери, держа в левой руке пистолет, правой же, не глядя, залязгал ключом в скважине замка.

Это был самый удобный момент для появления на сцене киллеров — жертва, стоя спиной к лестнице, возится с запорами, беззаботно подставив под стволы убийц беззащитную спину, и киллеры не подвели.

Из-за массивной трубы мусоропровода появились две темные фигуры. Лиц я не мог разглядеть, уличный свет из окна слепил меня, но мне было достаточно и силуэтов. Я выпустил все восемь выстрелов практически в упор, в максимально быстром темпе, практически не целясь, надеясь шквалом огня уровнять разницу в количестве стволов. И мне это удалось –один из убийц, напоровшись на пули, запнулся о ступени, рухнув на ступени лицом вперед, а его напарник, что двигался ко мне вторым, схватился за левой рукой за локоть, безжизненно повисшей, правой руки, после чего шустро бросился вниз по лестнице, оглашая подъезд дикими воплями. Я бросился за ним, на ходу пытаясь сменить магазин у пистолета.

Убегающий от меня бандит, несмотря на обильно кровящие ранение, бежал очень быстро и умудрился оторваться от меня метров на двадцать, а рвался он в сторону соседнего дома, из-за которого выползла темно-серая приземистая иномарка, сильно уставшая и густо чадящая черным вонючим дымом. Тонированные боковые стекла машины со скрипом поползли вниз, в салоне торчали короткостриженые головы.

— Ложись придурок. Ляг, на хер! — хором заорали из салоны вражеской машины, но беглец, то ли от боли, то ли от шока, продолжал бежать к спасительной машине. Зато я нырнул головой за бетонную ножку скамейки прежде чем торчащие из машины стволы успели выплюнуть в мою сторону всполохами огня.

Пули свистели над головой, парочка ударила в бетонное основание спасительной скамейки, за которым я пытался спрятать голову, оставляя беззащитными, прикрытыми лишь лямками «броника», плечи.

Выстрелы стихли, видимо, моим «визави» пришла пора перезарядиться, я, пользуясь передышкой, торопливо вытянул в сторону серого силуэта вражеского автомобиля пистолет, одновременно, второй рукой оттирая лицо от налипшего не него снега и надеясь неприцельными выстрелами заставить бандосов уехать, а не добивать меня, когда у кормы иномарки возник еще один силуэт. Кто-то крикнул, после чего установившуюся, короткую тишину, разорвало звонкое стаккато автоматных очередей.

Сука! Сука! Все же мой засадный полк набрался смелости, выскочил из засады и свою задачу выполнил. Я заставил себя подняться из-за защиты, ставшей мне родной, скамейки (клянусь, останусь жив, выкуплю ее у Товарищества собственников, увезу на свой участок, буду на ней сидеть и набираться силой), и, с трудом передвигая ослабевшие ноги, двинулся к машине бандитов, возле которой стояли Левин и Брагин, внимательно вглядывающиеся в застывшие лица пассажиров машины.

— На…- Левин сунул мне в руку горячий от стрельбы «кедр», который я вчера утром получил в дежурке «на операцию», а днем передал, зашедшему тайком в отделение, Давиду: — Вроде, живых нет, но ты проверь, а мы пошли, пока народ не набежал.

Он деловито сунулся в салон, ловко снял с запястья одного из бандитов массивный золотой браслет и, обтерев его о снег, сунул в карман со словами «Трофей», после чего мои ангелы — хранители торопливо пошли вдоль стены дома и через несколько секунд скрылись за углом. На улице Переворота их ждала моя «копейка», в которой они коротали время холодным утром, так что, эвакуация моей спасательной команды должна пройти штатно.

Честно говоря, с планированием операции мы все немного обгадились. В моих расчетах Давид, с моим автоматом, которого прикрывал со спины Виктор Брагин, должны были обойти машину бандитов с кормы и, без затей, расстрелять всех, там находившихся. Но, как и предусматривалось законом Мольтке, наш план провалился после первого выстрела. Мы ожидали, что бандосы просто уедут с места покушения, но они оказались слишком отчаянными ребятами и увидев меня, бегущего за их подельником, просто открыли огонь в мою сторону. И, несмотря на всю злость, ярость, панику и страх, которые я прочувствовал, прячась за ножкой скамейки, я понимал, что Давид абсолютно правильно сделал, что не полез под огонь — кто-то из стрелков мог успеть и выстрелить в моих друзей.

Три человека в машине выглядели очень плохо — в таком плохом состоянии люди не живут. Я потянул за ворот кожаной куртки, и свесившаяся голова одного из покойников, стриженная под «бокс», испещрённая многочисленными шрамами, приподнялась и я облегченно вздохнул, разглядев лицо. Брус, наплевав на риски и свое положение «бугра», потрафил своим желаниям и лично приехал на место моей предполагаемой казни, чтобы узнать добрые новости у исполнителей сразу, и, как говорится, из первых рук. И стрелять, уверен, бандиты стали из-за присутствия в салоне Бруса, который, наверняка, первый достал свой «ТТ». Вот и слава Богу — со смертью этого отморозка охота на меня должна закончиться. Мстить за такого придурка никто, знаю наверняка, не будет.

Дом Громова на пересечении улиц Октябрьского переворота и Социалистического восстания.

Кто-то вызвал «скорую», на которой приехала молоденькая девочка — врач, которая легко перепрыгивая через снежные наносы, подошла к расстрелянной машине и, с расстояния в два метра констатировала смерть пострадавших, начисто игнорируя требования науки о здоровье, предусматривающей тщательное прощупывание пульса.

— Там еще один в подъезде лежит, тоже «жмур». Пойдете смотреть? — я привалился к стене дома, меня мутило, а ноги подгибались, периодически сбиваясь в тремор.

— Я вам верю…- звонким голосом отозвалась доктор: — Давайте я вас посмотрю. Снимайте штаны.

Я опешил от такого предложения, но, бросив взгляд на мокрые от расставшегося снега, штанины, разглядел темно-бордовые пятна на уровне коленей.

— Давайте, я джинсы снимать не буду, а то, как-то, неудобно. — я смущенно улыбнулся.

— Тогда задирайте их вверх, я попробую…- девочка пошла в сторону машины с красным крестом, видимо за сумкой с бинтами, а я преодолев себя, доплелся до скамейки и, вскарабкавшись на спинку, ставшей мне родной скамейки, и, шипя, стал закатывать широкие брючины вверх.

Как только я увидел, разбитые о лед, свои коленки, сразу накатила противная, жгучая боль.

— Громов! Громов, ты что, не слышишь? — раздался за спиной начальственный вопль.

Я с трудом изогнулся, чтобы не побеспокоить, возившуюся с моими коленями, доктора и, как мог, посмотрел за спину — у расстрелянной машины стоял начальник РОВД в сопровождении парочки замов и яростно махал мне руками.

Я знаками показал, что хотел бы броситься к руководству, но, не могу подойти, так как нахожусь с дамой, после чего отвернулся. Вот мне сейчас общаться с злыми руководителями совсем не улыбалось — сердце бухало в груди, как молот, несмотря на пару таблеток, которые мне скормила добрый доктор, нервные окончания просто физически ощущались под кожей. Я просто боялся подходить к начальником, так как чувствовал, что если мне кто-то что-то скажет, то… патроны в пистолете еще остались.

К сожалению, наше рандеву с врачом «скорой помощи» длилось совсем не долго — из распахнутой форточки второго этажа высунулась детская мордаха и ребенок начал выкрикивать, что бабушке стало плохо и срочно нужен врач.

Девушка с каким-то сожалением завязала аккуратный бантик на ноге и легко побежала в сторону подъезда, а я поплелся на правеж к начальству.

— Громов, а у тебя откуда автомат? Ты его что, специально получил вот для этих? — заместитель «по опер» с округлившимися в изумлении глазами, тыкал пальцем в скромно висящий у меня на плече «Кедр».

Махнув на меня рукой заместитель повернулся к начальнику РОВД:

— Олег Владимирович, ну я просто не знаю. Что с ним делать. Он не просто не управляемый, он просто маньяк какой-то.

— А ты очень хотел, чтобы меня убили?

— Так, стоп. — Полковник Дронов рубанул рукой между нами: — Павел, расскажи, что случилось?

— Неделю назад я получил информацию, что на меня планируется покушение со стороны бригады некоего Бруса, связанное с моей служебной деятельностью. Я пробил его по базе, понял, что Брус очень опасен, после чего удвоил осторожность. Позавчера заметил за собой слежку, поэтому вчера получил в «оружейке», закрепленный за мной, пистолет-пулемет «Кедр». Сегодня утром, когда выходил из квартиры, чтобы ехать на службу, услышал шум у мусоропровода, успел вытащить пистолет из кармана и применил оружие в отношении двух нападавших на меня неизвестных. Один из нападавших был убит на месте, второму я попал в руку, после чего он бросился бежать. Я начал преследование, с целью задержания преступника, выбежал во двор. Из-за угла выехала вот эта машина, откуда по мне открыли огонь из огнестрельного оружия. Я упал за ту скамейку, дождался, пока они не начали перезаряжаться, сместился в сторону и применил в отношении преступников автомат, так как в пистолете патроны закончились, а сменить магазин я не смог. В результате три человека в машине были убиты, а вон тот, который у машины лежит — это свои его случайно грохнули, я в него не стрелял.

— А про какой ты рапорт сказал? — поморщился Дронов.

— Я написал рапорт о том, что в отношении меня высказывались угрозы…

— Ну и, где этот рапорт?

— Товарищ полковник, ну откуда я могу знать, где мой рапорт? — я пожал плечами: — Подал по команде товарищу подполковнику.

— И что с его рапортом? — Дронов повернул голову к заместителю.

— Товарищ полковник…- недоуменно забормотал он: — Там же ничего конкретного н было, а так. у нас каждому сотруднику опасность каждый день угрожает. Да и что я могу? У нас на этот случай инструкции отсутствуют, охраны свидетелей или еще кого не предусмотрено, да и Громов прекрасно сам справился. А рапорт Громова я в «наряд» списал…

— Что тебе? — Дронов рявкнул на малознакомого мне опера, который прибыл с следственно-оперативной группой и теперь стоял, переминаясь, за спиной руководства.

— Товарищ полковник, следователь велел передать, что один пистолет нашли под трупом в подъезде…

— Там второй должен быть, они оба с оружием из-за мусоропровода высочили. — мрачно проворчал я: — Ищите лучше.

— Да нет там второго пистолета, мы труп ворочали, и подъезд весь осмотрели. Нет нигде. — оперативник растерянно развел руками.

— Что, Громов, грохнул за компанию левого мужика безоружного? — язвительно поинтересовался начальник криминальной милиции и после этого меня накрыло.

Я молча развернулся через плечо и двинулся в подъезду, не обращая внимания на пристроившегося ко мне опера, который снова начал мне объяснять, что они все внимательно осмотрели, но я даже не сомневался, что пистолета там больше нет.

Мы поднялись на лифте на последний этаж, я постоял несколько секунд, прислушиваясь в звукам дома, после чего, со всей дури, долбанул ногой по входной двери ближайшей ко мне квартиры. Подмигнув шокированному оперативнику, я методично выбил пыль из всех дверей на площадке, после чего, напрягая связки, заревел, как обезумевший берсерк:

— Слушайте все! Какая-то сволочь час назад подобрала оружие в подъезде. У этой сволочи есть один шанс — в течение пяти минут выбросить пистолет в подъезд. Если пистолет не появится, я привезу свою собаку и все равно найду эту суку и тогда ему будет полный пис…ц! Время пошло!

— Пошли. — я дернул коллегу за рукав и поспешил вниз, на следующую площадку, где методично повторил процедуру, после чего, мы снова спустились ниже!

Мы спускались вниз, с этажа на этаж, двери содрогались от молодецких ударов ногой, но хранили тягучую тишину, как будто все квартиры внезапно и одновременно вымерли.

Результат мы получили, когда спускались уже на третий этаж, понемногу теряя надежду на хорошее и разумное. Где-то выше скрипнула дверь, после чего что-то лязгнуло и дверь захлопнулась.

— Пошли. –я прижал палец к губам и стал осторожно подниматься наверх. На площадке пятого этажа, прямо в середине, на самом видном месте, лежал, вытертый до белизны металла, старенький револьвер «Наган». Лежал спокойно, как будто мы не проходили здесь несколько минут назад. Я примерно представлял, из какой квартиры подкинули оружие — сейчас мне было не до разборок, но потом мы вопрос с «крадуном» еще порешаем.

— Пошли к начальству, порадуем, что теперь все покойники при оружии…- меня пробило на истеричное хихиканье: — Ты только подтверди, что это не я из своих запасов подкинул, хорошо? А то, зам по опер мне дело с удовольствием сошьет.

Пистолет передали следователю, а я, с чувством «глубочайшего удовлетворения», присел на свою скамейку.

Замы разъехались, лишь начальник РОВД оставался на месте происшествия, так как сюда, как пчелы на мед, периодически слетались всякие начальственные субъекты, «поторговать лицом», постоять с умным видом на месте происшествия, дать пару ничего не значащих, дежурных указаний, отругать местного сотрудника, буде он попадется на глаза, для того, чтобы завтра доложить наверх, что выезд на место резонансного преступления был осуществлен им лично, и вся дальнейшая работа проходила под его мудрым контролем. А вдруг «территориалы» раскроют по горячим следам? А тут, в бумагах, его фамилия указана самой первой, мол выезжал, руководил, научил служебную собаку правильно брать след.

А вздрогнул от голоса начальника РОВД, подкравшегося ко мне сзади и заставшего за такими крамольными мыслями. Я попытался встать, но тяжелая рука полковника меня придержала. Начальник с сомнением посмотрел на скамейку и остался стоять.

— Слушай, Паша, может быть перейдешь куда-нибудь? У меня уже нервный тик и бессонница по ночам. Не могу уснуть, все жду, что сейчас позвонят из дежурной части и доложат, что Громов снова кого-то подстрелил. Ты правда, поищи себе место, а то ты свою должность пересидел, во всяком случае, на моей территории.

— Я, товарищ полковник, в муниципальных выборах участвую…- я посмотрел на начальника, и он кивнул, показывая, что он этот момент помнит, не забыл.

— Так вот, я серьезно настроен победить, и, как только выборы выиграю, сразу напишу рапорт об откомандировании меня в Совет депутатов с связи с избранием на выборную должность, так что вам, товарищ полковник, осталось ждать всего месяц, не больше, и я оставлю вас в покое, будете спать по ночам.

— Ты, Паша, главное, выборы эти выиграй, а то надоел ты мне хуже горькой редьки. — начальник провел ребром ладони себе по горлу, показывая степень горечи этой самой редьки, после чего тяжело двинулся в сторону своей служебной машины, но, не дойдя, обернулся.

— Ты, Громов, ко мне завтра зайди, номер счета своего избирательного сообщи. Я деньги среди личного состава соберу тебе на выборы, и сам вложусь, не скупясь, ты главное выборы эти свои выиграй.