Вне зоны доступа

Глава 18

Глава восемнадцатая.

Фиаско шайки кулинаров.

Октябрь 1995 года. Заречный район. Бывшая квартира Маркиной.

Утро добрым не бывает, впрочем, эту сентенцию я повторяю себе с пугающей регулярностью. Самое смешное, что выводя на утреннюю прогулку свой зверинец я никакой опасности не заметил. А стоило нам с Ириной переступить за порог, держась за руки, как пришла беда… Хотя, я зря накручиваю излишний драматизм на пустом месте, нас посетила мелкая, но противная неприятность.

— А я тебе говорила, что не успел он нашу Леночку извести, как сразу в эту квартиру новую бабу привел! — заверещало где-то сверху и на лестнице показалась «сладкая» парочка, безутешные «родственники» покойной Маркиной, даже забыл, из какой дыры они появились.

— И не прячь морду свою, бесстыдник! — продолжала накручивать сама себя тетка: — Девушка, а ты знаешь, с кем спишь? Как тебе только не стыдно, лярва малолетняя!

Загремели запоры соседских дверей, сверху кто-то уже громко интересовался, что происходит и у кого пожар. Я растерянно обернулся на Ирину, которая с трудом согласилась переночевать в этой квартире с сомнительной репутацией и стоило только выйти из квартиры…

Тетка же, совсем потеряв берега, переключилась на моральный облик Ирины, и тут моя бухгалтер смогла меня поразить.

После слова «шлюха» на весь подъезд разнесся звонкий звук пощёчины, и тетка заткнулась, прикрыв ладонью забагривавшую щеку и смешно выпучив глаза.

— Милый, ты, когда с этими разберешься, обязательно позвони…- Ира шагнула ко мне, грациозно приподнялась на носочках и, со вкусом, поцеловала меня в губы, после чего неторопливо прошла мимо ошеломленно молчавшей тетки, как будто приглашая ее рискнуть и подать голос, но так и не дождавшись, махнув мне рукой на прощание, и быстро поскакала по лестнице вниз.

— Ох, огонь девка…- пробормотала у меня за спиной бабуля из квартиры слева: — Помниться, я тоже в двадцать лет к своему комсоргу…И-ех!

— Роберт, ты так и будешь стоять, когда твою женщину бьют! — взвыла тетка, когда внизу хлопнула дверь за, покинувшей подъезд, Ириной.

— И что я сделаю? — равнодушно пожал плечами мужик: — Это ваши, бабские дела.

— Ну ты совсем уже…- взвизгнула женщина: — Никаких понятий, деревенщина!

— Если будете хулиганить и шуметь, то в милицию позвоню. — прервала разгорающийся семейный скандал бабка соседка, понявшая, что мордобоя больше не будет: — Здесь пожилые люди отдыхают. Мы свой покой ударным трудом на стройках социализма заработали…

— Уважаемая, милиция уже здесь, вы не волнуйтесь…- я похлопал себя по груди, где в кармане лежало удостоверение.

— Ты милиция? — поразилась соседка: — А что малахольный такой? Помниться, был у меня сердечный друг, агент второго разряда… так он у нас во дворе шантрапу деревенскую из «нагана» все перестрелял, а потом сказал, что кулаки теракт готовили.

— Что приперлись? — я повернулся к конкурентам за наследство моей покойной «невесты».

— Исковое заявление принесли, распишитесь в получении…- кривляясь, процедила дамочка: — Суд выведет жулика на чистую воду.

Я не стал ломаться, выхватил из ее рук один экземпляр, на котором расписался и поставил дату, после чего забрал второй экземпляр документов и поспешил на улицу, не слушая вопли этой скандальной бабы за спиной. Все же эти твари решились подать на меня в суд. Безусловно, закон на моей стороне. А эти двое не являются ни несовершеннолетними, ни инвалидами, которых содержала Маркина и которые имеют право на обязательную долю наследства. Я остановился, сбившись с шага. Не то, чтобы я сильно боялся, но российский суд — это такая безвыигрышная лотерея. Ты либо можешь проиграть, а если даже и выиграешь, то потеряешь деньги и время, без всякой компенсации со стороны этих мошенников. Да еще эти сволочи принесли мне вызов в суд за два дня до даты судебного заседания. На первый взгляд никакого нарушения, просто кто-то создает мне максимально возможные неудобства, кто-то явно не из деревни Кривоглазово. Надо подумать, что можно сделать, используя свои возможности, чтобы отбить у жителей села Кривоглазово всякое желание даже дышать в мою сторону. Что я знаю об этих людях? Что они живут в рабочем общежитии на Левом берегу, что оба жадные и очень-очень нуждаются в деньгах. Примитивные методы, типа жесткого мордобития или безымянной могилки в лесу тут не годятся. Не заслужили они такой участи, пока, во всяком случае, не заслужили.

Добравшись наконец на работу, первым, чем я озаботился после выполнения обязательных для маленького начальника ритуалов, я позвонил Виктору Брагину и попросил срочно собрать информацию о лицах, проживающих в указанной в исковом заявлении комнаты общежития.

Октябрь 1995 года. Заречный район. Бывшая квартира Маркиной.

К моему несказанному удивлению, Ирина пришла вечером… И я даже не знал, что сказать. Очевидно, что она приняла какое-то решение, изменив своим принципам. Ради почетной гостьи я принялся готовить ужин, пока моя подруга, разложив на кухонном столе бумаги, докладывала мне завтрашние мероприятия.

— Внеси пожалуйста еще пункт, что приедет телевиденье, одиннадцатый канал и у меня будет для них небольшое интервью, о том, что по утрам, с девяти до десяти часов в нашей пирожковой будет раздаваться десять завтраков для малоимущих.

— Зачем, Паша? Зачем нам это нужно?

— Имидж ничто, жажда все… Черт, тут все наоборот. Ради выборов, конечно.

— Но ведь каждый день отдавать…

— Ирина, это такие копейки, по сравнению со всем остальным — ты просто, не поверишь. Да и сама подумай — кто потащиться в такую даль ради пары пирожков, даже если они с мясом. Тут до ближайшей остановки автобуса метров пятьсот, не меньше. Да даже если кто-то будет приходить, то Бог с ними, переживем.

— Как скажешь. — Ира что-то пометила в своих записях, после чего потянула воздух своим носиком: — Вкусно пахнет. Я не знала, что ты умеешь готовить.

— Да не умею я готовить. — ухмыльнулся я: — Когда-то женщина… ну, мать моей дочери, попробовав мою готовку, сказала, что слишком жирно и остро, так что, если есть возможность, я стараюсь не готовить. На, попробуй, если не понравиться, можешь не есть.

На стол бухнулись две тарелки.

— Вкусно. — Ирина заработала вилкой: — Меня все устраивает, готовь хоть каждый день…

— Нет, я на такую грубую лесть не куплюсь. — я погрозил девушке пальцем: — Меня вполне устраивает, как ты готовила.

Выезд из Города. Пирожковая «Последняя возможность».

Праздник, как и положено в России, был со слезами на глазах. Сначала все происходило по плану Ирины. Было телевиденье, плакаты и шарики, мы остановили несколько машин, и за бесплатные пирожки люди создали нам в кадре, радостно визжащую и прыгающую, массовку. Ехидна –журналист попыталась срезать меня вопросом, не связано ли моя благотворительная акция с предстоящими выборами в городской совет, на что я ответил, что мой избирательный округ находиться на противоположной стороне Города, и я, при всем желании, не смогу подкупить свой электорат бесплатными пирожками. Журналистка собиралась задать еще какие-то вопросы, но оператор оборвал ее, сообщив, что камера исчерпала заряд в аккумуляторной батарее. Он, в отличии от юного «дарования», прекрасно понимал, что если за мои же деньги мне задают неудобные вопросы, то денег больше не будет. Потом мы с Ириной долго прощались с улыбчивой круглолицей Ниной Васильевной, заведующей пирожковой, которая уверяла нас. Что все будет нормально, они без проблем отработают смену, а завтра утром откроются в соответствии с расписанием.

Сообщение на пейджер мне пришло через десять минут после закрытия пирожковой. Я как раз заехал за Ириной, и она выскочила на крыльцо, надеясь, что мы заедем в кафе, отметить начало работы нового бизнеса. Улыбка слетела с лица Ирины, когда мы свернули к мрачному зданию местного РОВД.

— Паша, мы куда приехали?

— Солнце, меня срочно вызвали в местный отдел милиции. Сейчас быстро узнаем, что случилось и поедем. Пойдем быстрее.

В дежурной части меня встретил оглушительный вопль:

— Ирина Викторовна! Павел Николаевич! Выпустите нас!

Заведующая пирожковой Нина Васильевна уже не выглядела улыбчивой — круглые щеки женщины опали, лицо избороздили морщины. Из-за круглого плеча женщины выглядывала сегодняшняя смена кухни пирожковой «Последняя возможность» в полном составе. Я подтолкнул вперед Ирину, и она шагнула к дежурному с погонами майора.

— Добрый вечер, я представляю собственника столовой где работают эти люди. Могу я узнать, что случилось?

— Можете, барышня. В восемь двадцать эти граждане были задержаны экипажем автопатруля возле остановки общественного транспорта «Станция Плечевая — Восточная», при себе имели эти сумки с продуктами. Сказали, что это их личные продукты, но патрульные доставили их в отдел для разбирательства.

— Что скажете, Нина Васильевна? — я повернулся к клетке: — Откуда мяско, маслице, что там вы еще набрали?

— Мы за все заплатили, в тетрадочку записали. — затараторила женщина, мелко тряся щеками и подбородками для пущей убедительности.

— То есть, если я сейчас доеду до столовой, то в тетрадке будет сумма…- я заглянул в сумки: — Приличная такая сумма, записанная на всех вас, что и сколько взял под отчет? Я правильно все понял? Подумайте, как отвечать, потому что, если я съезжу зря, и никаких записей там не обнаружу, вы и остальные будете сидеть в этой клетке, пока не сможете сквозь прутья протиснуться.

— Я за-за-забыла записать в тетрадку… — Нина Васильевна артистично заплакала.

— Понятно все. — я повернулся к майору.

— Граждане владельцы или кто вы там, представители? Вы заявление писать будете или мы всех задержанных выпускаем?

— Обязательно будем. — я проигнорировал изумленный взгляд Ирины: — Сейчас девушка заявление напишет по факту кражи, а завтра привезет справку из бухгалтерии по стоимости похищенного. Вы, товарищ майор изымите, как положено, какая сумка у кого была и… Вы знаете, товарищ майор, я не могу использовать эти продукты после того, как они столько часов будут храниться ненадлежащим образом. Вы, когда все материалы оформите, как положено, чтобы жулики не отвертелись, вы продукты эти утилизируйте своими силами, договорились.

Майор невольно бросил взгляд на увесистые сумки и облизнулся, как кот при виде деревенской сметаны.

— Сделаем все как надо. — покладисто кивнул дежурный по РОВД.

Мы вернулись к решетке, у которой Ирина пыталась успокоить потрясенных поваров.

— Ира, пиши заявление, нам некогда. И доверенность принеси из машины, пожалуйста.

Ирина выскочила на улицу, махнув хвостом светлых волос, а я повернулся к решетке:

— Завтра вы, сволочи, выходите на работу и отрабатываете, как положено. И не дай Бог, начнете пакостить — вам эта камера курортом покажется, и я не шучу. Многие мне не верили, а потом им очень больно было вспоминать мои слова. Вы же не думаете, что эти менты у этой, Богом забытой, остановки случайно оказались?

— Паша, а почему ты не сказал их отпустить? Их же посадить могут… — Ирина заговорила со мной минут через пять: — И, кстати, мы куда едем?

— Мы с тобой в кафе собирались, значит едем в кафе. Надеюсь, что столик найдется, а то бронь уже пропала.

— Паша, ты псих! Тебе это говорили?

— Да в чем дело? Что не так?

— Паша, у тебя вся смена в камере сидит, они тебя в первый же день обворовали, а мы только сегодня с таким пафосом открылись. Что мы завтра делать будем?

— Ира, успокойся…- я припарковался у кафе: — Завтра все выйдут на работу, никуда не денутся. Их пока сейчас оформлять будут, объяснят, что только от нас с тобой зависит, будет у них судимость за мелкое хищение, или нет. Они сейчас притихнут, поработают немного, а потом кто-то будет искать другие способы нас обворовать. И вот тогда, если мы его поймаем, этот кто-то сядет. А пока они или штрафом отделаются, или, вообще, легким испугом, если мы с тобой захотим их посадить.

— Паша, ты так просто говоришь об этом…- мы уже сидели за столом, но Ира игнорировала принесенное официантом меню, не в силах понять мое профессиональное безразличие к судьбам таких «милых и беззащитных» людей:

— Ира, люди всегда воровали и будут продолжать воровать. Если мы не разработаем систему контроля, и не будем ей следовать, то нас очень быстро оставят в одних трусах. Ты считаешь, что Нина Васильевна и иже с ней, не понимали, что делают? — я сделал заказ за нас обоих, и мы с Ирой вновь остались вдвоем: — Или у них дома дети с голоду пухнут? Если даже так. никто не запрещал им взять продукты, записав в тетрадку в счет будущей зарплаты. Но нет, они видят перед собой двух лохов, понимают прекрасно, что мы к ним на окраину города не наездимся, и начинают делать, что только им захочется. Закрывать на это глаза — путь к гибели, люди быстро садятся на шею, да и, даже, если ты будешь там все время находиться, эти ребята найдут способ тебя все равно обворовать. Будут выносить под одеждой во время перекуров, зарывать в снег или еще куда. В общем, нельзя давать этим ребятам расслабляться, надо все время держать их в напряжении, чтобы они друг друга подозревали в работе на нас.

— Паша, но ведь с каждым договор заключен о полной материальной ответственности, в конце месяца инвентаризация будет проводиться, вся недостача на всех работников раскидается.

— Ира, ну ты посмотри на Нину Васильевну. Она всю жизнь в общепите, у нее не будет недостачи. Просто в пироги вместо мяса будет ложиться больше лука, или теста, вместо сливочного масла, предусмотренного по рецептуре будут использовать маргарин или жир растительный. Через некоторое время молва о том, что у нас готовиться дерьмо и к нам просто перестанут заезжать, после чего мы закроемся.

— Но, если мы закроемся — ведь они работу потеряют? — Ира все еще не потеряла веру в светлое, доброе и чистое.

— А им пофиг, они о завтрашнем дне не думают, у них инстинкты грести всё под себя глубоко в подкорку вбиты. Ирина, давай эту тему закроем и о чем-то более приятном поговорим.

После кафе, которое мы покинули в числе последних посетителей, я спросил: — Куда тебя отвезти?

— Паша, ну что ты глупые вопросы задаешь? — Ира смущенно улыбнулась: — Вези к себе.

Пока мы ехали домой, с моих губ не сходила улыбка. Проводив Ирину до квартиры, я вывел собак погулять, заодно загнал джип в бывший гараж Маркиной… А я что, не сообщил, что в последнее время передвигаюсь в основном на японском джипе? Голова совсем дырявая. После того, как бой с бандой Сливы закончился, у ворот дома остались шесть машин. Естественно, никто не собирался их оставлять, но, пока другие суетились в доме и на участке, я искал ключи от транспорта и, пользуясь всеобщей суматохой забрал «на ответственное хранение» двух «японцев» на свою группу. Вот теперь мучаемся с дорогостоящей техникой, охраняем ее, один джип охраняю я, а второй джип охраняет Коля Небогатов. Конечно, мы не настолько обнаглели, чтобы пьяными возить девок по району, или парковать дорогие машины на стоянке возле РОВД, вызывая ненависть и зависть у руководства отдела. Николай, как всегда, забирает в гараже УВД служебную «шестерку» для работы, но иногда пустить пыль в глаза можно, особенно перед дамами.

Распахнув ворота гаража я шагнул к машине, но внезапно остановился — взгляд зацепился за мешки, составленные в углу гаража. В этих мешках я свалил вещи Елены Маркиной, которые было жалко выбрасывать на свалку.

От сортировки вещей меня оторвали собаки, которые, набегавшись по пустому ночному двору, заморозили уши и пришли звать хозяина, чтобы он перестал сходить с ума и вел голодных собачек домой, в тепло, где появившаяся в доме хозяйка должна наполнить чем-то вкусным собачьи миски.