Вне зоны доступа

Глава 23

Глава двадцать третья.

Раскрой себя.

Ноябрь 1995 года. Город. Левобережье. Телестудия частного новостного канала.

К началу телевизионной передачи я, естественно опоздал — с картофелеводами у нас пошла страда, и я сильно увлекся, помня о обещании, данном начальнику РОВД подтянуть результаты работы отделения за год, хотя-бы, в «середнячки» среди отделов Города.

Сначала парни вытащили из подъезда хныкающего тощего «волосатика», который струхнул и открыл входную дверь в квартиру, как только Борис дважды пнул по ней ногой. Квартира была съемная, и барыга не успел, поставить металлическую входную дверь, а деревянная старая дверь очень страшно содрогалась от молодецких ударов опера и нервы у доходяги не выдержали.

Когда барыга шагнул из подъезда и увидел своих поставщиков, лежащих мордами в снегу, ноги у него натурально подкосились, и парням пришлось последние метры подтаскивать бедолагу ко мне под руки.

И вы знаете — мне, внезапно, стало его жалко, даже не знаю, почему. Какой-то он был нескладный, несуразный, голенастый и жалкий, и что с ним будет через семь –восемь лет на пребывания на «зоне» — мне не хотелось даже думать.

— Как зовут? — негромко спросил я, склонившегося ко мне, парня.

— Аркаша. — прошептал он, облизывая, по- детски, пухлые губы.

— Сколько лет?

— Девятнадцать.

— Знаешь, за что тебя задержали?

Длинный кивнул, и в уголках его глаз блеснула влага.

— Давно колешься?

— Три месяца.

Понятно. «Одноразовый» барыга, который еще не настолько скололся, чтобы пустить по венам то, что ему привезли на продажу, зато, обходиться практически бесплатно, торгуя за десятые части грамма «разбодяженного» героина в сутки.

— В тюрьму хочешь? На восемь лет?

Парень быстро замотал головой, с отчаянной надеждой, что раз задают такие вопросы, то еще есть варианты…

— Сейчас с тобой в квартиру поднимутся сотрудники и ты добровольно выдашь им наркотики, которые тебе привезли эти двое…

Я задумался. Мою жизнь сегодня спасло исключительно чудо. Я понимаю, что чудо зовут Ириной, но хотелось, в благодарность высшим силам, которые услышали молитвы девушки, совершить немножко добра. Но как отмазать этого длинного, нескладного придурка?

— Короче, слушай внимательно и выполняй в точности, что я скажу, тогда, может быть, останешься на свободе. Дашь объяснение, что эти типы тебе привозили мешки с картошкой на хранение, который потом у тебя забирал ранее незнакомый тебе человек, который выглядел… Короче, что я буду за тебя голову ломать? Сам придумаешь его приметы и запомнишь их. Завтра зайдешь к нам в отдел и дашь согласие на негласное сотрудничество…

Обрывая невысказанное возмущение, что он «не такой», я четко обозначаю его альтернативу: — Помолчи. Второй вариант — ты становишься в горделивую позу и прямо сегодня отправляешься в тюрьму на долгий — долгий срок. Если ты думаешь, что существует какой-то третий вариант, то ты ошибаешься. Дверь мы тебе выломаем на раз-два, даже если ты успел спрятать наркотики, то я привезу специально обученную собаку, и она найдет их за пять минут, ты даже «мама» сказать не успеешь. Если ты надеешься завтра не прийти, то не приходи. Выстави тебя в розыск, попадешься рано или поздно — с твоим длинным ростом у тебя долго бегать не получится. В общем, выбирать судьбу предстоит только тебе. Так мы договорились?

Парень еле заметно кивнул, и я махнул рукой, ожидающему окончания разговора, Борису, стоявшему поодаль. Такие разговоры лучше вести с глазу на глаз. Ну, а дальше пошел просто праздник какой-то. Восемь небольших мешков извлекли мы из багажника «Нивы». В каждом, под слоем картошки, обнаружились пакеты с фольгированными «чеками», всего сто двадцать четыре порции дури, благодаря нам, не дошедших до конечного потребителя.

Закончив с оформлением изъятия, мы загружаем жуликов в машины, а я, прихватив один из мешков с картошкой, отправляюсь навстречу своей популярности. Моралисты скажут, что это мародерство? Отнюдь. Задержанным «картофелеводам» картошка в ближайшие годы не понадобиться, их государство возьмет на полный кошт, а оставлять клубни в «Ниве» в морозную ноябрьскую ночь означает, что к утру она вся перемерзнет. А так, личный состав РОВД, кто еще не убежал домой, поделит по-братски крупные, красивые корнеплоды, а Николай Небогатов составит акт, что овощи из машины были утилизированы в ближайший мусорный контейнер.

Девочка- помощник режиссера или не знаю какая у нее была должность, сначала не хотела вести меня в студию, долго копалась в бумагах, видимо в поисках — когда на их канале запланировали снимать шоу БОМЖей, на который меня стоит пригласить в качестве массовки, больно вид мой был затрапезен после драки с «овощеводами». Но, ничего не найдя и куда-то позвонив, со вздохом, повела меня куда-то узкими коридорами офиса частного телеканала, пока не проводила до студии, в которой меня ждала наша городская знаменитость, телевизионная ведущая программы новостей Машенька Париж, любимая горожанами умница и красавица. Увидев меня, молодая женщина встрепенулась и знаками показала, чтобы я шустрее шевелился и занял свободное место за неким подобием стола, у которого уже сидели двое серьезных дядек средних лет, в пиджаках, которые смотрели на меня, как будто я задолжал им очень много денег.

Честно говоря, пока я вертел головой по сторонам, преисполненный любопытства — как устроена телевизионная студия, ведущая начала что-то очень быстро говорить, и смысл ее слов от меня ускользнул, а потом темп ее речи замедлился, а на экране телевизора напротив нашего стола замелькали знакомые мне кадры видеосъемки.

— Совсем недавно весь Город был потрясен страшным преступлением — «фирменным» тревожным голосом говорила ведущая: — В подъезде дома на пересечении улиц Октябрьского переворота и Социалистического восстания был убит оперуполномоченный уголовного розыска Шадов.

На экране мелькали видеокартинка моего дома, стоящие возле него, милицейские машины с работающими мигалками, потом пошла съемка с похорон Наглого, а ведущая, между тем, продолжила, нагнетая минорное настроение:

— Не успел Город отойти от случившейся трагедии, как страшные новости о натуральной бойне, произошедшей в этом же доме, вновь потрясли наших земляков. Мы провели тщательное журналистское расследование и выяснили, что эти два преступления объединяет одно имя — старший оперуполномоченный уголовного розыска капитан Громов Павел Николаевич. Мы разыскали этого человека и попросили прийти в нашу студию, чтобы он рассказал…

Что? Тщательное журналистское расследование они провели? Это какое? Сходили на брифинг в областное УВД?

— Павел Николаевич…- пока я кипел возмущением, ведущая уже обратилась ко мне: — Тысячи наших телезрителей живо интересуются, как получилось, что вы оказались замешаны во всех этих резонансных и чрезвычайно кровавых преступлениях?

— Наверное мне просто очень повезло. — пожал я плечами.

— В каком смысле — повезло? — удивилась Машенька: — Объяснитесь, пожалуйста! Население Города имеет право знать правду.

— Дело в том, что в этом доме находиться моя квартира, в которой я практически не живу. Покойный Юра Шадов в тот злополучный вечер попросил у меня ключи от квартиры, так как, по глупому стечению обстоятельств, его накануне выселили из съемного жилья и парню было негде даже переночевать. Судя по всему, убийцы ждали именно меня, а Юрия убили по ошибке. Точнее выяснить мотивы преступников уже не удастся, так, как той же ночью они были ликвидированы после того, как отказались сдаться подразделению ОМОНа. Второй случай, упомянутый вами, тоже вероятно связанны с желанием некоторых нехороших людей ликвидировать меня. После того, как я вышел из квартиры, чтобы идти на работу, два человека с пистолетами попытались меня убить…

— Какой ужас…- теледива захлопала густо накрашенными ресницами: — И что было дальше?

— Люди, пришедшие к моему порогу с оружием, умерли, а мне опять сказочно повезло. — пожал я плечами.

— Скажите, Павел Николаевич, а с чем связано такое страстное желание некоторых наших земляков вас убить?

— У меня две версии, два объяснения произошедшего. — я улыбнулся в камеру: — Либо я хорошо работаю, либо кто-то очень не хочет, чтобы я победил на предстоящих муниципальных выборах в Левобережном избирательном округе нашего любимого Города.

Ух, как проняло моих соседей! Мужчины зашипели, как боевые коты, один из них широко открыл рот, очевидно, чтобы дать мне отповедь, но, повинуясь мимолетному жесту красавицы, пасть свою тут-же захлопнул.

— Вы всерьез собираетесь победить на выборах в Городской совет? Но, что дает вам основания надеяться симпатии со стороны горожан? Вы обладаете управленческим опытом? Может быть, вы специалист в области финансов?

— А вот это хороший вопрос, и я на него отвечу. — тут же подхватил я: — Как известно, трагическим поводом для проведения довыборов в городской Совет является жестокая и циничная расправа над муниципальным депутатом Городского Совета Ириной Михайловной Кросовской. Ирина Михайловна совсем недавно была молодым, но весьма умелым врачом городской станции Скорой медицинской помощи. Молодая хрупкая девушка посвятила свою жизнь спасению человеческих жизней, делая это в исключительно сложных условиях, в любое время дня и ночи. Так получилось, что мы с Ириной Михайловной были близки, и я хорошо знал мотивы ее поступков. Когда доктору Кросовской, при заступлении на очередную смену, перестали выдавать лекарственные препараты и перевязочные средства, да вообще, перестали выдавать практически все, ссылаясь при этом на отсутствие финансирования, она поняла, что больше не может с полной отдачей работать, так как врач без лекарств и бинтов — это не врач. Рассказы о том, что настоящий доктор должен уметь вырезать аппендицит старым ржавым гвоздем и без анестезии — это все рассказы для бедных. Наши граждане не узники фашистского концлагеря и имеют право на достойную медицинскую помощь. Попытки решить проблему лекарств в рамках станции Скорой помощи результата не дали, а Ирину Михайловну, под надуманным предлогом отстранили от работы. Тогда Ирина Кросовская приняла трудное для себя решение — победить на выборах в Городской совет, пройти в комиссию по бюджету и таким образом обеспечить горожан надлежащей медицинской помощью, медициной двадцатого, а не девятнадцатого века, путем исправления ситуации с финансированием больниц и поликлиник, и, надо сказать, что ей это почти удалось. Ирина Кросовская стала депутатом, прошла в комиссию по бюджету и начала работать. А потом ее убили. Очевидно, что Ирина, как чрезвычайно способный и упорный народный избранник превратилась в угрозу тех, нечистых на руку людей. которые присосались к деньгам, что не доходят до больниц и поликлиник. Но, и это лишь мое предположение, потому что преступление до сих пор остаётся нераскрытым, Ирину убили у порога ее дома. Ирину похоронили, а ее старания быстро забыли. Товарищи и коллеги Ирины по либеральной партии пару дней попиарились на теме ее смерти, и теперь живут, как будто ничего не произошло, а больницы до сих пор лечат людей только теми лекарствами, что приносят врачам родственники больных и калечных, а кто-то продолжает расхищать выделенные на здоровье народа миллионы и миллиарды рублей…

— Ну, погодите, Павел Николаевич — попыталась вразумить меня ведущая: — Ведь, действительно, вся страна находится в тяжелом финансовом положении, бюджет нашего Города сверстан с большим трудом и существует большая вероятность, что никаких хищений вовсе нет.

— Конечно, и такое может быть, но, по моему личному мнению, вероятность того, что народного избранника убили не из-за денег, а допустим, из озорства, исчезающе мала и я думаю, что подавляющее число почитателей вашего таланта, Машенька, из числа телезрителей, которые сейчас нас смотрят у «голубых экранах», меня в этом мнении поддержат.

— Ну хорошо, допустим. — Тряхнула ведущая копной густых волос: — Вы решили пойти на выборы. Допустим, вы победили, люди, по разным причинам, решили отдать свои голоса за вас. Чем вы планируете заниматься в Городском Совете? Становиться членом комиссии по бюджету?

— Ну что вы… — я снова улыбнулся, на этот раз грустно: — Я прекрасно понимаю, что такие ключевые комиссии, как бюджетная, она не терпит пустоты и пустых вакансий. Не успела на могиле Ирины Кросовской осесть земля, как ее место занял, безусловно достойный и компетентный депутат… Вот только денег в больницах за последние месяцы не прибавилось, правда? Но и жить дальше так невозможно, а значит необходимо что-то менять и совсем необязательно для этого занимать кресло именно в комиссии по бюджету. У любого народного избранника достаточно полномочий, чтобы делать что-то полезное для своих избирателей.

— Ну хорошо. — Мария снова повернулась к объективу видеокамеры: — Мнение кандидата в депутаты Громова о его роли и месте в Городском совете мы выслушали, и теперь… Простите, Николай, еще один вопрос… А почему вы идете, как самовыдвиженец, а не попытались получить поддержку от какой-либо политической партии? Ведь, в этих организациях имеются опытные специалисты, обладающие достаточным уровнем компетенции. Или вы не определились со своими политическими пристрастиями?

— Я не сотрудничаю с политическими партиями по двум причинам. Первое — мне, как сотруднику правоохранительных органов запрещено членство в политических партиях, а во-вторых, каждая партия выдвигает на выборы своих доверенных лиц, из числа проверенных товарищей, и я там буду явно лишним.

— Мы ваше мнение, Павел Николаевич, с большим удовольствием, выслушали. — кивнула мне ведущая: — А сейчас, я бы хотела предоставить слово нашим экспертам. Первому слово предоставим инструктору Левобережного райкома Большевистской партии господину Уханькину. Владлен Ильич, как вы думаете, насколько актуально для нашего города наличие таких вот самовыдвиженцев, как Павел Николаевич, и сможет ли подобный независимый кандидат пробиться через строгие критерии народного отбора? Пожалуйста, Владлен Ильич, вам слово.

Тут меня и накрыло. Надо было, все же, уточнять тему записи программы на телестудии и другие подробности, а не лететь бездумным мотыльком на огонь. На презентациях кандидатов в депутаты не принято ругать конкурентов, все ругают нынешнюю исполнительную власть, а друг друга, практически, не задевают, а тут, вроде бы, не кандидаты, а «эксперты», которые постараются вывалять меня в дерьме до самой макушки.

Между тем, тип, сидящий слева, разложил свои записи, которые он записывал во время передачи и забубнил, глядя на неровные рукописные строки.

Из монотонной речи профессионального большевика следовало, что я, безусловно, недостоин представлять население Левобережья, что сейчас во власть рвутся всякого рода аферисты, а я настолько не уважаю ни присутствующих, ни избирателей, что посмел явиться в студию уважаемого телевизионного канала в самом затрапезном виде. Что некоторые БОМЖи одеваются лучше, чем я, и будь его, «эксперта» воля, он меня бы меня гнал с любой государственной должности ссаными тряпками, потому, что я позорю своим видом офицерские погоны и всю народную милицию…

Честное слово, очень хотелось взять его за лацканы пиджака, встряхнуть и вытряхнуть из его серенького костюмчика… но тут ведущая передала слово второму гостю. Это был региональный секретарь либеральной партии, такой-то — такойтович. Имя отчество этого господина я не слушал, так как строчил записку, потому что моих нервов не хватит еще выслушивать поток брани в мой адрес еще и от второго «эксперта», желающего потоптаться на моем достоинстве, в смысле, чести.

Я быстро накарябал несколько слов и показал записку «либералу», а когда он попытался ее выхватить, я накрыл ее локтем, после чего, повернувшись в его сторону, коротким движением плеча изобразил боковой хук. На записке я написал «Хоть слово скажешь — будет драка в прямом эфире». Либерал покраснел и отвернувшись пробормотал, что-то неразборчивое, типа, пусть народ решает, но я не дал ведущей уточнять, чем я плох на посту народного избранника, а, как в школе, поднял руку.

— Да, Павел Николаевич? У вас вопрос?

— Если можно, я бы хотел задать вопрос приглашенному эксперту из партии большевиков.

— Да, пожалуйста, у нас же здесь свободное общение…- кивнула дама.

Ну да, конечно, свободное общение. Явно готовилась какая-то провокация против меня, но, что-то не срослось. Большевика я сейчас размажу по столешнице, а второй отказался веселить публику мордобоем и обливанием водой из стаканов, что было, как раз, в стиле его шефа.

— Скажите, Владлен Ильич, а в какой области вы эксперт?

— Что? Да я, молодой человек почетный академик международной академии социальных наук…

— Почем диплом брали, «академик»? Не переплатили? Заодно дворянство не прикупили, графский титул?

По тому, как забегали глаза «большевика-академика», я понял, что или угадал, или большевик был близок к приобретению приличной дворянской родословной, что по телевизору широко рекламировали несколько «дворянских собраний», но давить в эту точку я не стал, все равно не признается, а бегающие глазки к протоколу не пришьешь.

— Да Бог с ним, с дворянством, тем более, говорят, что сам Ленин был из потомственных дворян. Разговор не об этом. Нормальное образование у вас есть? Ведь «эксперт» — это лицо, обладающие глубокими знаниями или богатым опытом в определенных науках или ремеслах. Вы что умеете, что закончили?

— Я заочно закончил высшую партийную школу и монтажный техникум…- побагровел «большевик»: — Я инструктором райкома пять лет, как один день…

— Ну понятно, ничего толком не умеете, только языком по бумажке, скучно чесать… — отмахнулся я.

— То есть, Павел Николаевич, вы большевиков не любите…- приглашающе произнесла ведущая. Ага, сейчас. Ты Машенька, конечно, чудо, как хороша, но, я на такие дешевые провокации не покупаюсь. Наш Город всегда находился в легкой оппозиции к центральной власти, а сейчас, тем более, в «красном поясе», и сейчас большевики необычайно популярны. Я бы с удовольствием перебрался под их крылышко, и тогда бы, в день голосования, на участки пришли бы тысячи пенсионеров, дабы, повинуясь призыву партии, поставить галочки в бюллетенях напротив моей фамилии, но, не срослось, от «красной» партии списки кандидатов заполняют вот такие Владлены Ильичи, в серых костюмах, не способные обсудить горячую тему без бумажки.

— А еще, Владлен Ильич, вы не большевик, а самый настоящий перерожденец. Да, да, перерожденец! Помниться, Владимир Ильич Ленин один костюм имел, темненький такой, в котором и заседания Совнаркома вел, и бревна на субботниках таскал. Он, я думаю, никого потрепанной одеждой не попрекал. Интересно, а тех делегатов первого Съезда Советов, что декреты о мире и земле приняли, и в дранных шинелях и бушлатах в Смольный со штурма Зимнего дворца пришли, вы бы тоже в зал не пустили? Мандаты бы отняли?

Большевик пытался что-то вставить в поток моих обвинений, но я не дал ему и шанса.

— Я, к вашему сведенью, Владлен Ильич, сюда тоже из окопов прибыл, из наших, милицейских окопов. Докладываю своим избирателям, что смотрят на нас у экранов телевизоров. Сегодня мое подразделение задержало двух опасных преступников, изъяли крупную партию героина, и да, я их задерживал в стареньком свитере и потертых джинсах. У меня хороший костюм в машине, на вешалке висит, но я банально, не успел переодеться, опаздывал на вашу передачу. И травму свою я получил…- я вскинул небрежно перемотанную посеревшим бинтом кисть: — Именно на задержании, первую помощь мне коллега оказал — к врачам мне только еще предстоит попасть, а то болит, сил терпеть нет. А вы что полезное для страны и Города сделали сегодня, Владлен Ильич?