Вне зоны доступа

Глава 13

Глава тринадцатая.

Высшая каста.

Октябрь 1995 года. Город. Заречный район. Квартира Маркиной.

Пока мужик ворочался на полу, пытаясь подняться, на меня бросилась женщина, целясь мне в лицо острыми, ярко-красными когтями. Почему-то некоторые странные женщины считают, что-то, что им позволяют делать в семье их мужья, автоматически распространяется на всех посторонних мужчин, и после этого очень обижатся, когда выясняется, что посторонние мужчины бывают против такого обращения.

Руку я перехватил, шагнув в сторону, после чего просто накинул на тонкое запястье кольцо наручников, пристегнув к другому концу наручников мужчину, и не давая парочке опомниться, погнал их вниз по лестнице, на улицу, а выбравшись из подъезда, толкнул парочку на скамейку, раздумывая — вызвать местную милицию или везти жуликов в отдел самостоятельно.

— Вы что, ворюги, совсем обнаглели? — я посветил в наглые рожи трофейным электрическим фонариком. Обычные среднестатистические лица мужчины и женщины лет сорока, даже профессор Чезаре Ломброзо не нашел бы в физиономиях этой парочки патологической предрасположенности к преступной деятельности: — Вам же соседка сказала, что сейчас милицию вызовет? Вы что, бессмертные? Сейчас поедем в милицию и на свободу лет через пять только выйдете.

— Вы что, из милиции? Вообще-то это наша квартира. Ну, вернее, квартира нашей племянницы, двоюродной…

— Как зовут племянницу? — я даже не понял сначала, о какой племяннице речь, а когда эти двое переглянулись, почувствовал, что это очередные жулики –захватчики, но, вероятно, с более серьезной документальной подготовкой, чем работники жилищной конторы.

— Как зовут племянницу?

— Ле… Елена.

— Как ее полное имя?

— Да мы с ней почти не общались, помню, маленькая к нам приезжала, Ленка, да Ленка. — торопливо заговорил мужчина: — К нам в Кривоглазово много на лето родственников приезжало, всех разве упомнишь. У нас природа просто замечательная, воздух целебный. А так-то, я Ленкин дядя, двоюродный…

— А ты, значит, тетя покойницы будешь? — ткнул я пальцем в лицо тетки: — На коленях ее маленькую, поди, качала?

— Ну да, я тетя получаюсь. — согласилась дама, которая, судя по возрасту, покойной Маркиной была, как минимум, ровесницей.

— Документы при себе имеете? Паспорта, документы, подтверждающие родство, хоть что-то.

— Паспорта у нас при себе и документ от нотариуса, что мы, значит, вступили в наследство…

— Ну давайте, показывайте документы. — значит нотариус Полина Илларионовна решила лишить меня честно заработанного наследства. Интересно, эти двое — случайные аферисты, или госпожа нотариус сподобилась разыскать реальных дальних родственников покойницы. Да ну нах, не может такого быть… Я вспомнил, как в детстве любил рассматривать последнюю страницу газеты «Известия», где загадочная контора с красивым названием «Инюрколлегия» через объявления разыскивала родственников умерших за границей эмигрантов. А тут за несколько дней нотариус разыскала родственников из какого-то глухого села с живительным воздухом? Да нет, не может быть такого, чтобы сейчас так быстро найти родственников, тем более, не имея исходных данных.

Тем временем, ругаясь на надетые наручники, дамочка достала два потрепанных паспорта и протянула их мне. Действительно, супруги, проживают в селе Кривоглазово Томской области… Честно говоря, я даже о таком районе не слышал, думаю им выбираться неделю из тамошних болот до Большой Земли надо, а они уже здесь.

— Где фактически проживаете? — надо же, не ошибся, живут они фактически в Городе, в бывшем заводском общежитии, которое теперь передали районному жилкомхозу и там живут… Да кто там только не живет, кого комендант пустит, тот и живет. Работают, они, что самое интересное, в каких-то ООО и ТОО, он водитель, она кондитер…

— Так вот, граждане, слушайте меня внимательно. — я расстегнул браслеты и назидательно помахал перед носом у моих конкурентов массивными наручниками: — У этой квартиры и всего имущества Лены уже есть законный наследник и вам тут не рады. Еще раз сунетесь в квартиру — будете ночевать в камере. Ты, земляк, себе статью уже намотал, там следы взлома от твоей дурацкой проволоки любой эксперт обнаружит, свидетели попытки проникновения в чужое помещение тоже имеются, так что…

— Это наша квартира и нам ночевать негде…- мрачно буркнула женщина, являющаяся в этой паре, очевидно, ведущей.

— Я вам уже сказал — ночевать или в камере отдела милиции или в своем общежитии. Здесь ночевать вам нельзя. И все вопросы с наследством решайте в народном суде, и никак иначе. Как — вам ваша благодетельница, нотариус, расскажет.

Парочка уже исчезла в темноте, громко обсуждая ментов козлов и жуликов, наложивших уже лапу на квартиру дорогой племянницы и лишивших честных людей честно полученного имущества, а я стоял и думал, что соседское наблюдение — это хорошо, но надо сюда срочно заселять кого-то, пока эти или другие жулики не сумели проникнуть в квартиру. А может быть мне самому сюда заселиться? А что? Вещи Гришки и Елены я из квартиры вынес, у помойных контейнеров их мигом растащили, в квартире осталась только мебель. Вселиться сюда вместе с собаками, и желающие забудут о попытках проникнуть в запертое помещение…Да и Ирине будет отсюда ближе до работы добираться, всего семь минут пешком, в неспешном темпе. А то на даче ночевать уже зябко, и дрова улетают в трубу с огромной скоростью.

Дорожный РОВД.

Я при приеме на службу не бывал так часто в отделе кадров, как в этом месяце. Вот и сегодня утром, на совещании руководства начальник отдела кадров, несравненная товарищ майор строгим голосом потребовала моей явки в ее кабинет. Судя по блеснувшим глазам начальника криминальной милиции и заместителя по воспитательной работе, это мне прилетела за вчерашний побег из управления.

— Анна Гавриловна, когда вы наконец будете свободны? Я теряю всяческое терпение…- заявил я с порога кадрового кабинета, отчего сидящие за столами инспектора прыснули смехом.

— Павел, ты что вчера в управлении натворил? — красавица майор смотрела на меня с материнской грустью: — Вчера замполит лично из Управы привез. Сказали, чтобы ты обязательно сегодня расписался. Паша, ты понимаешь, что это уже не шутки?

С этим утверждением я был полностью согласен. «Неполное служебное» — это действительно серьезно. Это последний шаг, который тебе осталось сделать, чтобы улететь в пропасть увольнения. Если продраться через хитросплетения казенного канцелярского языка, то неполное служебное мне объявили за отказ дать объяснительную по вопросам, возникшим ко мне в ходе проведения служебной проверки.

— Анна Гавриловна, а на мне что, выговор висит, что мне сразу неполное служебное объявили?

— Паша, тебе выговор позавчера начальник вынес по факту нетактичного обращения с задержанными, просто я тебе вчера его подписать не успела дать…

— А вот сейчас я совсем ничего не понял. — я действительно ничего не мог понять, но чувствовал, что твориться какая-то несправедливая дичь, а значит, у меня есть шанс выкрутиться.

— Товарищ полковник мне позавчера выговор вынес, за который я не успел расписаться, правильно? — я даже был рад, что полковник Дронов быстро вынес мне взыскание, которое мне было, как слону дробина, тем самым пытаясь вывести меня из-под удара.

— Правильно.

— И вчера, за то же самое, мне вынесли еще и «неполное служебное», я правильно понял? За одно и то же нарушение два взыскания, так?

— Паша, ну ты же знаешь, что начальник управления имеет право…

— Имеет право отменить решения начальника нашего РОВД и провести новую служебную проверку и вынести новое решение? Вы про это говорите? Только я не расписывался в приказе о проведении ни первоначальной проверки, ни повторной проверки, а то, что мне вчера пытались подсунуть две ваши коллеги из городского управления — это извините, филькина грамота. Проверка не проводилась, а если и проводилась, то однобоко и необъективно, о чем я вчера отправил рапорт на имя начальника управления. И вообще, Анна Гавриловна, не хотел я этим козырять, но, видимо придется. — Я положил на стол справку из областной избирательной комиссии, что имярек Громов является зарегистрированным кандидатом на выборы депутата городского Совета: — Боюсь, что теперь любые проверки и прочие взыскания придется проводить в особом порядке. В Законе о гарантиях депутатов что-то про прокуроров говориться, я честно говоря два раза прочитал, но так до конца и не понял, но без прокурора меня теперь привлечь к ответственности нельзя.

— Паша, а это что? — видно было, что начальник отдела кадров с такой бумагой сталкивается впервые.

— Это, Анна Гавриловна…- я задумался: — Помните, как в «Собачьем сердце»? Окончательная бумажка. Фактическая. Настоящая. Броня. В общем, она меня делает неприкасаемым и немножко бессмертным. До свидания, Анна Борисовна, только скажите им, чтобы бумажку мою не потеряли.

Отделение по борьбе с незаконным оборотом наркотиков.

Пользуясь короткой передышкой и тем, что наше отделение за две недели записало себе три раскрытия, что считалось весьма приличным результатом, я решил выполнить три неотложных дела — переехать в квартиру покойной гражданки Маркиной, и желательно, вместе с Ириной. Вторым пунктом моего неотложного плана было установить связи антикваров, кто у них старший, кто забирает деньги, золото и ценности и привозит наркоту. Ну и третьим по порядку, но не по значимости, был план приткнуться к какой-нибудь политической партии, дабы не заниматься всем самому. Я конечно, помогал Ирине Кросовской в ее избирательной компании, но надо честно признать, что основной воз ежедневных проблем тащили на себе функционеры партии, от которой моя подруга избиралась, я бы просто сам это никогда не вытянул.

Магазин Громова. Кабинет директора.

— Привет, Ирина, у меня к тебе деловое предложение. Я решил на зимнюю квартиру переехать со всем своим зверинцем. Не хочешь к нам присоединиться?

— Это куда?

— Ну, в тот двор, где ты нам с парнями жизнь спасла. Там просторная двухкомнатная квартира, гараж во дворе, можно будет твой «Запорожец» поставить туда и каждый вечер на нем тренироваться в вождении…

— Паша, а это чья квартира?

— Ира, ну я же тебе говорил…

— То есть, ты предлагаешь мне переехать в квартиру, где жила твоя невеста, которая трагически погибла… сколько там дней прошло?

Девушка шагнула ко мне практически вплотную, ухватилась за уши и притянула мою голову к своему лицу:

— Громов, вот ты иногда ведешь себя, как последний дурак. На могиле твоей невесты еще не успела земля осесть, а ты в ее квартиру новую бабу тащишь? Ну ты сам то подумай, что люди скажут? Ты сам мне рассказывал, что там все висит на волоске, а ты лихо кличешь.

— Спасибо тебе, солнышко. — Я взял ее ладошки в свои руки и поцеловал каждую: — Ты, как всегда, рассуждаешь очень и очень правильно…

— Ты не обиделся?

— Нет конечно, я тебе действительно благодарен. Просто я по тебе начинаю скучать, с той минуты, что мы расстаемся.

— Паша, мне, конечно, безумно приятно это слышать, но нет, и не уговаривай, а то я могу и согласиться… — Ира прислушалась и звонко поцеловала меня, а через несколько секунд в кабинет влетела директор магазина госпожа Огородникова и подозрительно уставилась на нас, но мы уже стояли на целомудренной дистанции друг от друга.

Нет, Ира была абсолютно права. Меня зачастую поражает, как эта девушка умудряется сохранять хладнокровие в самых разных ситуациях. И сегодня она не пошла на поводу у эмоций, а смогла парой слов спустить меня с небес на землю, напомнив о элементарных понятиях приличия.

Я вспомнил похороны Елены Маркиной, которые, естественно, оплатил я сам. На церемонии присутствовала вся моя «команда мечты» и пара перезрелых девиц, телефоны которых я нашел в записной книжке покойницы. Место на кладбище я оплатил вполне пристойное, ближе к краю, но, в живописном уголке, под высоченными соснами. Какие бы чувства я не испытывал к своей потенциальной убийце, я посчитал, что приличия надо соблюсти и проводить покойницу в последний путь. На поминки я не пошел, но, как мне рассказывал на следующий день Виктор Брагин, все было вполне душевно, хотя я это увидел и сам, встретившись со всей компанией на похоронах Григория Хмелевского. На проводы Гришки я не был готов щедро тратится, похороны его шли по четвертому разряду, а поминки прошли тут-же, за столиком у соседней могилы. Одна из Лениных подружек, чье имя было старательно заштриховано в записной книжке Елены Марковой, что-то пыталась рассказать положительного о покойнике, но ее не пожелали слушать, и скоро проводы в последний путь отставника с преступными наклонностями превратились в банальную пьянку на свежем воздухе, с которой я технично «слился», оставив пять молодых мужчин и двух дам приятно проводить время. Так что, с этой стороны, никто мне ничего предъявить не сможет, а вот скоропалительное решение привести в дом Елены молодую красивую девушку обязательно вызовет пересуды.

Где-то в Городе.

— Ну что, Давид, ты машину жуликов хорошо видишь?

Давид утвердительно кивнул.

— Хорошо. Значит, сидишь с здесь до упора, фиксируешь всех, кто к ней подойдет, записываешь приметы человека, во что он был одет, машины, на которых человек может подъехать, на и сидишь здесь, пока эти гаврики не уедут, после чего можешь уходить. Вот тебе деньги, чтобы до вечера спокойно посидеть, кофе попить. Давай, вечером увидимся.

Давиду из всех моих парней повезло, как покойнику — в качестве точки наблюдения за машиной «антикваров» ему достался столик в кафе, расположенном прямо напротив стоянки машины скупщиков. Остальные опера и участковый по жребию встали менее удачно — кто-то в коридоре офисного центра, кто-то вообще, на уличной скамейке. Конечно, сидеть на холодной скамейке напротив фигурантов наблюдения целый день — это был не наш вариант, приходилось периодически перемещаться, что-то делать с одеждой, чтобы не примелькаться, но я надеялся, что поставленную задачу выполнят все. Я попросил ребят взять под наблюдение пять похожих машин, расположенных в пяти проходных местах, в надежде выявить курьера, который забирает у скупщиков вечером золото и деньги, и приносит барыгам «чеки» с наркотиками. Мне, почему-то казалось, что это должен быть один человек, доверенный и перепроверенный представитель «старшего».

Расставив своих «охотников на номера», я поехал в региональное отделение либеральной партии.

Региональное представительство Либеральной партии.

Мужчина, принявший меня в партийном офисе, меня явно узнал, а иначе чем можно было объяснить, что он глядел сквозь меня, стараясь не встретиться взглядом.

— Простите, вас же Борисом звать? Мы, помниться встречались…

— Меня Борисом Львовичем зовут. — строго поправил меня партийный клерк, не желая восстанавливать давнее знакомство.

— Да, как скажите, уважаемый Борис Львович… — я примирительно выставил руки ладонями вперед: — Я пришел к вам в офис со следующим предложением…

Следующие пятнадцать минут мой собеседник старательно возил меня лицом по дерьму, увлеченно доказывая, что для партии я ноль без палочки и прыщ на пустом месте.

— Видите ли, молодой человек…- старательно тянул слова мой визави: — Ваше предложение партию совершенно не интересует. Безусловно, я допускаю. Что вы потратили определенные усилия, чтоб получить свой нынешний статус, но мой вам дружеский совет — постарайтесь воспользоваться синицей в руке, и не гоняйтесь за журавлем в небе. Статус кандидата дает определённые преимущества и возможно, второй попытки у вас уже не будет. Не тяните время, реализуете предоставленные вам льготы…

После этих слов я понял, что меня культурно выпроваживают, считая разговор о моем политическом будущем безусловно оконченным, навсегда.