Вне зоны доступа

Глава 16

Глава шестнадцатая.

Незамедлительная ответочка.

Октябрь 1995 год. Город. Садовое общество. Домик Громова.

Пейджер завибрировал в половине двенадцатого ночи. На маленьком экранчике электронного устройства мигал номер дежурной части Дорожного РОВД. Еще года назад я бы просто сбросил вызов и лег спать, но теперь я микроначальник, прыщ на ровном месте и отвечаю за троих, ах да, еще и Наглый прибавился, значит, за четверых людей, а люди, даже будь они офицерами милиции- это всегда потенциальные залеты и прочие неприятности типа членовредительства. В помещение правления я попал с помощью дубликата ключа, который завел себе давным-давно. Сторожа нашего, дяди Вовы в помещении я не обнаружил. Сомневаюсь, что он обходит дозором садовые участки, скорее всего, нашел себе молодую пенсионерку и читает ей стихи на ночь.

— Это Громов, сообщение мне на пейджер сейчас сбросили…- начал я объяснять дежурному, кто я и зачем беспокою, но тот меня перебил.

— Громов? Ты живой? Приказ начальника РОВД полковника Дронова — максимально быстро прибыть по адресу…- дежурный по РОВД стал диктовать адрес, а у меня подкосились ноги, и я рухнул на стоящий рядом стул — мне продиктовали адрес моей квартиры, ключи от которой я сегодня вечером, по доброте душевной, отдал в руки Наглому.

— Ты скажи, что там случилось? — в голове калейдоскопом мелькали картинки пожара, потопа и обрушения строительных конструкций. Если сучий Наглый залил кипятком соседей, я его просто убью, так как взять с этого… коллеги просто нечего!

— Паша, мне приказали, если я тебя вызвоню, просто отправить по этому адресу, но там все серьезно, давай, лети, там все руководство.

В трубке запищал противный зуммер, и я вылетел на улицу, едва не забыв запереть за собой дверь. Дождь уже закончился, на пороге дома меня встретили взволнованные собаки, но я посчитал, что брать их с собой будет лишним, схватил свою дежурную сумку, ключи, документы и бросился обратно к сторожке, напротив которой была припаркована моя машина.

Через ночной город я промчался, как метеор, затратив на все не больше двадцати минут, зато у моего нового дома долго искал место где припарковаться. Лифт снова не работал, пришлось бежать на свой этаж.

— Глядите-ка, живой, сука. — заместитель по оперативной работе, увидев меня, с досадой сплюнул и отошел в сторону, открывая мне проход на площадку перед моей квартирой. А там…

На лестничной площадке, в луже уже подсохшей крови, лежал человек, одетый в форму сотрудника милиции. Голова человека была черная от залившей ее крови и… очень неестественно свернута набок. Над трупом, а это был именно труп, сомнений у меня уже не было, возился патологоанатом из областного бюро судебно-медицинской экспертизы и что-то негромко диктовал следователю прокуратуры, стоявшему поодаль.

— Громов…- с верхнего лестничного пролета свесился начальник РОВД: — Ты знаешь его?

— Похоже знаю. — прохрипел я не своим голосом, во рту внезапно пересохло.

— Кто это и почему у него твоя фуражка?

Ну да, фуражка у меня осталась старая, еще со времен обучения в учебном центре, а новую форму наш заместитель по тылу не выдает много лет. Так, по армейской привычке, чтобы головной убор не затерялся среди одногруппников, я вытравил свою фамилию на внутренней стороне подклада фуражки, которая сейчас валялась у двери соседской квартиры.

— Это оперуполномоченный моего отделения Юрий Леонидович Шадов…

— Погоди, он же на больничном, давно в больнице лежит.

— Он вчера выписался, и оказалось, что ему жить негде, денег нет, а из одежды то, что из ненужного в больнице подобрали. Он прошлую ночь ночевал в отделе, на скамейке в коридоре, а вчера утром пришел к нам в отделение. В бухгалтерии сказали, что зарплату за прошедшие месяцы он получит только вместе со всеми, через пару недель. Короче, у нас из одежды в кабинете была только моя форма, которую я ему и отдал. Он с нами съездил на задержание, потом, до вечера, отработал с нами, когда мы наркокурьеров крутили, а вечером, когда выяснилось, что съёмную квартиру он тоже потерял, я ему дал ключи от этой квартиры, сказал, что он может в ней пожить, пока свои вопросы не решит. Его сюда должен был довести оперуполномоченный Небогатов, который отгонял служебную машину в гараж УВД, больше я ничего не знаю. Я уехал на дачу на левом берегу, вот он…- я показал пальцем на начальника криминальной милиции: — Знает, где это, он был у меня на участке. Все, больше ничего сказать не могу.

— Кто может подтвердить, что ты там ночевал? — елейным голосом поинтересовался зам по опер.

— Мои собаки.

— Громов, боюсь этого недостаточно.

— А ты не бойся, я тебя пока не трону… — я повернулся к начальнику РОВД: — Что я должен делать?

— Если ты все сказал, то подожди здесь, тобой следователь займется. Мысли есть, кто мог это совершить?

— Откуда, я Шадова почти год не видел…

— А кто знал еще про эту квартиру?

— Вообще никто не знал. — я пожал плечами: — Квартира практически пустая, тут никто не жил, я про нее никому не говорил, сегодня, в первый раз, когда отдавал Юрию ключи.

— Ключи нашли? — полковник повернулся к эксперту.

— Нет, у него в карманах ничего не было.

— Я ему десять тысяч на продукты занял, на первое время. — я пожал плечами: — Судя по всему, продукты Шадов не покупал.

Полковник на цыпочках прокрался к двери моей квартиры и попытался ее открыть. Ожидаемо, она даже не дрогнула.

— Все, Громов. Иди у подъезда жди, не мешайся, если ничего больше сказать не можешь.

Ну я и пошел, дошел до «дежурки», с дремлющим за рулем водителем, связался по рации с дежурной частью и потребовал от дежурного поднимать по тревоге оперов моего отделения, после чего пошел к своей машине — мне было проще забрать их из домов, чем ждать, пока они сами доберутся до РОВД по ночному времени.

Через час дежурный распахнул тяжелую дверь оружейной комнаты, отключил сигнализацию и начал выдавать оружие моим операм.

— Что делаем? — Борис засунул пистолет в подмышечную кобуру.

— Вызывай ОМОН. — я назвал адрес дома Сливы.

— И что там?

— Там сейчас находятся люди, которые убили Наглого.

Борис нырнул обратно в помещение дежурной части, остальные парни переглянулись и пошли к машине. Они предпочитали короткие и конкретные команды. Если есть человек, который возьмет на себя ответственность, то и задумываться ни о чем не надо.

В дом Сливы парней я не пустил. Наверное, это выглядело глупо, но я сказал, что мы будем ждать прибытия дежурного отделения ОМОНа и лишь после этого пойдем внутрь, так как там слишком много плохих людей и слишком много оружия.

Когда в конце улицы показался защитного цвета грузовой «ЗИЛ», используемый дежурным подразделением ОМОНа, у меня в голове уже сложился последовательный план действий, чтобы никто из виновных не ушел от своей кары, а виновными были все, кто находился сейчас в доме, принадлежащем гражданину Сливко.

— Кто старший? — из кабины подъехавшего грузовика выскочил капитан в черном комбинезоне, с коротким автоматом на плече.

— Я старший, капитан Громов, уголовный розыск Дорожного РОВД. У нас сегодня опера убили…

— Да, нам передали. — кивнул омоновец.

— Эти ублюдки там, мы у них сегодня груз наркоты перехватили, и они отыгрались. Их там человек десять-двенадцать, все парни из спортсменов, есть пистолеты и, по крайней мере, один автомат, как у тебя.

— Какой план? — омоновец нервно дернул щекой — с ним было всего восемь человек и это могло стать проблемой.

— У главного есть дядя, работает в нашей системе, сейчас исполняющий обязанности начальника линейного отдела милиции, и живет где-то в тех домах — я показал в сторону темнеющих девятиэтажек, до которых было метров пятьсот: — Если бы вы запросили его домашний адрес, мой опер бы привез его сюда, и пусть он, по-родственному, своего племяша уговаривает сдаться, без кровопролития. Вы пока здесь улицу держите, а мы пойдем с тылу зайдем, чтобы бандосы по параллельной улицы, огородами не ушли.

— Дельно. — кивнул капитан: — Сейчас по рации запросим адрес дядьки.

— Николай…- я отвел в сторону Небогатова: — Тебе сейчас омоновцы дадут домашний адрес начальника линейного ОВД, он в тех домах живет, едешь к нему домой и, делай что хочешь, но он должен приехать сюда и уговорить своего племянника, Петра Сливко, кличка Слива, сдаться, иначе здесь будет бойня. Будет подпол упираться, мол, не поеду, скажи, что ему, в этом случае, завтра голову снимут вместе с погонами. Все, давай, езжай на моей машине, вот ключи, а мы пойдем периметр перекрывать.

Город. Левый берег. Улица Оружейная.

Выставив парней на параллельной улице, я бегом бросился в сторону садового общества, понимая, что счет сейчас пошел на минуты. Никем не замеченный, я добежал до своего дома, оттолкнул с дороги обрадованных собак и принялся лихорадочно снаряжаться. Перчатки, вязаная шапочка на голову, черные резиновые пакеты в карман, сейф открыть, патроны рассовываю по карманам. Много не надо, хватит пяти штук, если не получится сразу, то хоть сотню возьми — все будет напрасно.

Заперев за собой дверь дома и калитку, я бросился обратно, крепко прижимая к себе чехол с карабином.

Раз, два, три, раз, два, три. Шире шаг, прыжок через лужу. Если подполковника привезут раньше, то Слива и его подручные ускользнут от ответственности, так как никаких доказательств их причастности к убийству Юры Шадова у меня нет, одни фантастические домыслы и догадки. А еще я

На крышу встроенного в девятиэтажку гастронома я влез с огромным трудом. Если бы я не превратился за последний год в худую и сухую деревяшку, изнуряющую себя ежедневными силовыми тренировками, я бы сюда и не взобрался, но теперь, о чем говорить — у меня получилось. Я поправил целлофановые мешки, натянутые на ботинки, опустил вниз шерстяную шапочку, чтобы мое лицо не белело в темноте и двинулся по залитой гудроном крыше к самому ближнему к дому Сливы углу.

На одной из лоджий второго этажа, выходящей на крышу магазина, вспыхивал сигаретный огонек, белела поношенная майка –алкоголичка, обтягивающая объемное пузо любителя покурить на свежем воздухе. Мужик оперся рукой на решетку, повернул голову и замер, с повисшей на нижней губе, сигареткой — в двух метрах от него стояла черная фигура, сжимающая в руках винтовку. Я подошел поближе и прошипел, сквозь натянутую на лицо маску:

— Мужик, иди спать и помни — я знаю, где ты живешь.

— Угу. — мужчина кивнул, не отрывая от меня взгляда снял сигарету с губы и затушил ее в ладони, после чего осторожно покинул лоджию, тихо закрыв за собой балконную дверь, а я продолжил свой путь.

Перед домом Сливы между тем шла активная суета. Подполковника еще не привезли, омоновцы рассредоточились по укрытиям, держа дом Сливы под прицелом. В стане бандитов наконец то заметили активность правоохранителей под своими воротами и теперь кто-то глумливым голосом кричал из-за забора, что они милицию не вызывали, а если есть вопросы — то все разговоры утром, по повестке и в присутствии адвоката.

Я прилег за ограждением крыши магазина, достал из висящей на плече сумки нож и принялся мастерить из, подобранной по дороге, пластиковой бутылки подобие глушителя.

Город. Левый берег. Улица Оружейная.

Начальник линейного отдела милиции приехал к дому дорогого племянника в милицейской форме, неторопливо вылез из машины, на прощание дав, сидящему за рулем, Коле Небогатову какое-то указание, подошел к командиру омоновцев, о чем-то переговорил и забрав у последнего мегафон, двинулся к дому.

Дистанция всего двести двадцать метров, стрельба с упора, ориентир фуражка на голове подполковника. Тяжелая винтовочная пуля вырвалась из ствола карабина, сорвав, заодно, примотанный к стволу самодельный глушитель из пластиковой бутылки, и через долю секунды сбила набок вальяжного мужчину, думающего, как обратиться к племяннику, который, похоже заигрался. Форменная фуражка еще катилась по дороге, как давеча катилась моя фуражка, сбитая с головы моего недруга Юрия Шадова его убийцами, еще падало тело подполковника, чья завидная карьера уже оборвалась, хотя угасающее сознание начальника линейного отдела милиции этого еще не осознало, а я уже, низко, по-крабьи, бежал по крыше магазина к ее краю. Повис на вытянутых руках, прыжок и жесткий удар асфальта по ногам, карабин засунуть в чехол и засовываем в широкий раструб водосточной трубы на углу дома. Вроде бы оружие застряло в трубе и не выпадет обратно, а я уже бегу в сторону дома Сливы, в последний момент вспомнив, что надо сбросить с ног целлофановые пакеты, что должны были исказить следы моей обуви. Вперед, вперед!

Сколько надо времени, чтобы пробежать двести метров? Двадцать пять, тридцать секунд? Наверное, я сегодня побил половину мировых рекордов, пока не выбежал из-за угла. Тут еще никто и ничего не осознал — несколько человек суетились над лежащим навзничь офицером, остальные лишь растерянно переглядывались, не решаясь осознать произошедшее.

— Ну и что стоите? — я, как комиссар из фильма про гражданскую войну встал над трупом (удачный выстрел, горжусь им) подполковника, размахивая пистолетом: — Ждете пока всех нас перестреляют? Подгоняй машину к забору!

Прыгать через двухметровый забор с крыши будки грузовика всяко приятнее, чем карабкаться через двухметровый забор.

Прапорщик за рулем «ЗИЛа» кивнул мне, и не дожидаясь команды капитана, ловко приткнул грузовик к забору, а омоновцы в черных комбинезонах уже лезли по лестнице вверх, на крышу фургона.

— Лежать, бояться! — заорал первый спецназовец и дал длинную очередь в сторону бандитского домика: — Работает ОМОН!

Из-за забора зазвенели бьющиеся стекла, раздались крики, хлопнул одиночный выстрел, но двое автоматчиков уже нырнули в темноту за забором, откуда раздались новые автоматные выстрелы, а потом калитка распахнулась, и остальные бойцы спецотряда рванули вперед.

Все-таки, когда ты постоянно держишь оружие в руках, то рано или поздно начинаешь воспринимать его, как инструмент, который хочется пустить в работу. Бандиты поступили не умно — привыкнув к постоянной защите со стороны высокопоставленных родственников Сливы, и не зная, что могущественный дядя уже не придет на помощь, они решили дать отпор ментам, посмевших вторгнуться в их логово и открыли стрельбу. Омоновцы же, ошарашенные гибелью высокопоставленного милицейского чина, который им обязательно завтра поставят в вину, жаждали крови, им нужна была кровавая драка с чрезвычайно опасной бандой, чтобы оправдать гибель офицера с большими звездами. Поэтому стрельба за забором шла нешуточная, пленных, похоже, никто не брал. Я нырнул в темноту двора и двигаясь вдоль стены дома, в котором все, похоже, уже закончилось, двинулся на поиски Сливы.

Его я нашел на застекленной веранде, вернее. Я не узнал Сливу, но догадался, что это он по валяющемуся рядом рукой трупа хромированному револьверу, явно иностранного производства. Тут же двумя тушами, занимающими половину просторного помещения, лежали двое суперкачков, которые прошлый раз меня напугали до одури своими огромными, разтренированными руками. Из живых в помещении был лишь омоновец, лежачий у стола, зажимавший ладонями шею и часто, поверхностно дышащий.

— Братишка, опер с Дорожного! — я не спешил подходить к бойцу, обозначил себя: — Помощь нужна?

— Воды дай! — просипел раненый.

— Сейчас поищу. — зафиксировав смерть главных персонажей банды, я посчитал свою миссию выполненной и теперь мог заниматься поиском воды, эвакуацией пострадавших и прочими, насквозь гуманитарными делами.

Следующим за верандой помещением была нормальная кухня с нормальной раковиной и водопроводным краном, из которого потекла холодная и вкусная вода. Я сполоснул кружку, напился сам и напоил пострадавшего.

Омоновец осторожно выпил поднесенную воду и пожаловался: — Думал все, смерть моя пришла. Эти кабаны за столом прятались, я их даже не заметил. Сделал два шага, а они из-под стола, как черти выскочили, меня скрутили за секунду, как младенца и чуть ремнем моего же автомата не задушили. Хорошо, Хохол, мой напарник, не промешкал и вслед за мной сюда сунулся, он их просто покрошил в упор, а то я уже думал все, отвоевался…

Дальше я не пошел — с огорода доносилась бодрая перекличка победителей, потом на веранду ввалился капитан ОМОНа, хмуро покосился на меня, но ничего не сказал, присел над пострадавшим. Я же, посчитав свою миссию выполненной, шагнул на улицу, где вдоль стенки уже выстраивали короткую шеренгу пленных. Судя по складываемым на кусок ткани трофеям, оружие здесь было в достаточном количестве, чтобы оправдать такую ожесточенную стрельбу. А мне предстояло найти своих оперов и приступить к поискам наркотиков. Ведь я же по ним специализируюсь?