Великий диктатор. Книга четвертая

Глава 30

Глава 30

Гельсингфорс. Декабрь 1915 года.

-Таким образом, за этот год по совокупному доходу лидируют военные заказы, скобяные товары и шанцевый инструмент, - зачитывал итоговый отчёт корпорации передо мной и дедом Микка Йокинен.

Скорее, всё-таки для деда, чем для меня. Все эти отчёты я просматривал в процессе их составления управлением моего кузена. А вот наш дед, ветреная натура, предпочитал получать итоговый отчёт раз в год. Избавившись от болей в спине и даже, кажется, помолодев, дед Кауко вернулся в столицу вместе со мной.

Хотя я собирался добраться в Гельсингфорс в одиночку, воспользовавшись тем, что дедуля отправился инспектировать новое месторождение глины. Но, столкнувшись со штабс-капитаном Артемьевым и выслушав его идеи, пришлось задержаться, чтобы отдать необходимые распоряжения и указания и отодвинуть на сутки запланированную ранее беседу со старшим Шмайссером и инженером-капсульщиком Кристоффером Бондером.

На эту парочку я свалил доведение до ума и изготовление простой противопехотной мины. Ну и изготовление взрывателя и запала. Как мог, объяснил на словах с показами эскизов, но для двух опытных инженеров, и этого было достаточно. За основу я взял старую советскую мину «ПМД-6», макет которой юзал несколько раз в клубе реконструкторов. Надо сказать, что за это задание датчанин и немец взялись с удовольствием, да ещё и поблагодарили меня, за то, что я не даю им закисать от однообразной работы. А самое главное, спихнув на них изготовление этого адского оружия, я был уверен, что вскоре у нас появится то, что сможет остановить ползучее наступление германцев на фронте.

- Скобяные товары? Неожиданно! А можно поподробнее, что именно из них принесло больший доход за этот год? - вырвал меня из воспоминаний скрипучий голос деда Кауко, сразу после монолога Микки.

- Деда, ну ты и вредный, - укорил старика Микка. - Всё же есть в отчёте. Лень прочитать?

Но, тем не менее, перебрав несколько листов, видимо нашёл нужный и ответил.

- Гвозди. Мы продали в этом году на внутреннем имперском рынке половину миллиона пудов гвоздей. И это не считая княжества. По договоренности с Матти гвозди для нашего рынка производят пионерские цеха и заводы других купцов.

- Не понял, - удивился дедуля. - А куда делись русские гвозди? Если мне память не изменяет, то русские почти полтора миллиона пудов гвоздей продали в 1913 году.

- Всё верно, деда, - вмешался я. - Просто с началом войны многие металлические и скобяные заводы переключились на оборонный заказ. За него больше платят. Шрапнели, картечь, болванки под снаряды, простая колючая проволока. Плюс, топорно проведённая мобилизация, когда с заводов на фронт отправляли даже опытных станочников и мастеровых. Вот их внутренний рынок и остался без гвоздей. А это ведь тоже оборонный продукт. Без гвоздя нельзя даже сколотить обшивку окопов. И так со многими потребительскими товарами. Простые и машинные иглы, стекла для керосиновых ламп, парафиновые свечи. А ещё одежда и обувь. Сейчас все шьют и тачают на армию, а на гражданском рынке цены примерно такие же. Новые сапоги двадцать рублей стоят, против семи — десяти до войны. Детскую обувь вообще не найти.

- Ясно, спасибо, внучки, буду знать, - кивнул нам старик. - Так, Микка, продолжим. Что по отчётам наших торговых представительств за границей?

Вот не было нам печали. Подлечил мой тонтту деда. Теперь не слезет с нас, пока мы ему за весь год не отчитаемся. Хотя, мне-то отчитываться не надо. Надо отсюда валить.

- Не, деда. По иностранным доходам ты к своему коммерческому директору обращайся. Его отдел весь десятый этаж в твоей высотке занимает. Вот пускай Аксель Леннарт Веннер-Грен и отчитывается. А мне домой пора. Супруга вот-вот родит, а я с вами тут сижу, - видимо думая схоже со мной, Микка решил увильнуть от общения с дедом Кауко.

- Понимаю. Это важно, - согласился с Миккой дедуля. - Беги, Микка. Я, вон, с Матти пообщаюсь.

- Не-не-не. Ко мне англичане приехали. Вместе с наследником британского престола. Некогда мне тут разговоры разговаривать, - расстроил я деда Кауко. - Ты, если реально хочешь нам помочь, то съезди в Сало к Томми. Помоги ему выбрать новый сорт ваксы. А то они три вида произвели и никак определиться не могут.

- Ну вот. Никому я уже и не нужен стал, - заворчал старик. - Все выросли и самостоятельными стали. Ладно, помогу я вам, съезжу в Сало. Мобиль с водителем хоть выделите своему деду или мне на поезде прикажете добираться?

- А куда ты свой со своим шофёром дел? - удивился я. - Забыл что ли про него? Сейчас я дам распоряжение Тойво, он позвонит в гараж, и минут через пятнадцать-двадцать автомобиль будет тебя ждать.

…..

- Скажите, господин барон, а представители компании «Рено» у вас уже были? — вкрадчив голосом поинтересовался у меня Альберт Стерн.

- Нет, сэр Альберт. От французов приезжал только Эжен Брийе, главный конструктор «SchneiderCo». А что? Вам известно, что моей гусеничной платформой заинтересовался и Луи Рено?

- У нас есть данные, что Луи Рено обратил внимание на североамериканский гусеничный трактор Холт (Holt). Но, как по мне, это полное убожество. Ваша гусеничная платформа куда практичнее, проще и надёжнее.

Когда я посещал в конце лета Лондон, у меня состоялась очередная встреча с Уинстоном Черчиллем. За прошедшие с нашей последней встречи годы этот аристократ сделал вполне успешную карьеру и сейчас занимал пост первого лорда адмиралтейства. Уж не знаю, моё ли влияние на это мир или нашлись люди, которые смогли образумить Черчилля, но «Дарданелльской операции» не было.

Вместо неё англичане провернули совершенно другую акцию. Захватив острова в Эгейском море и заблокировав подводными лодками турецкий флот в Мраморном море, они отправили все собранные броненосцы на помощь грекам. И при поддержке их огня сумели прорвать линию обороны османов, отбросив последних до довоенной границы. Благодаря этому успеху Черчилль и смог сохранить свой пост, а не лишился его, как в моём старом мире за провал «Дарданелльской операции».

Но, помимо того что он возглавлял морское ведомство Великобритании, он так же являлся председателем «Комитета по сухопутным кораблям», который занимался разработкой бронетехники. По настоянию короля Георга V мне пришлось с ним встретиться и пообщаться на тему продажи лицензии на мой гусеничный бронеход.

В начале декабря в Гельсингфорс прибыли представители этого комитета и всерьёз взялись за изучение выпускаемых мной гусеничных машин. Официально возглавлял эту комиссию принц Уэльский Эдуард. Уж не знаю, как его отпустил к нам король, но факт остаётся фактом. На встречу прилетевшего родственника пожаловала старшая дочь царя великая княжна Ольга Николаевна и великий князь Олег Константинович. Которые тут же утащили принца в Петроград, избавив меня от этой головной боли. Неофициально же делегацию возглавлял банкир и промышленник сэр Альберт Стерн.

- Однако, ваш «бренехьёд», - попытался выговорить русское название Альберт Стерн. - Не совсем подходит к нашим целям. У нас главная задача — чтобы машина смогла пройти заграждения из колючей проволоки и проложить дорогу для солдат к окопам противника. И она должна уверенно преодолевать окопы. А ваш аппарат слишком короткий для преодоления широких окопов. Но чего у него не отнять — он небольшой, хорошо бронированный и относительно дешёвый в производстве. Мы с удовольствием приобретём у вас лицензии как на сам гусеничный движитель, так и на уже готовую модель. Нас так же заинтересовала ваша планетарная коробка передач и двигатель, который подойдёт даже к тому убожеству, что создали Вильсон и Триттон. - Кивнул он на инженеров, прибывших с ним.

- Да, я видел фотографии вашей экспериментальной машины. Меня с ними любезно ознакомил сэр Уинстон Черчилль. Но почему вы считаете этот проект убогим? Из этого танка вполне может получиться неплохая боевая машина.

- Танка? Почему вы назвали нашу машину танком, господин Хухта? - тут же отреагировал на мои слова Альберт Стерн.

- Ну, он похож на емкость для перевозки чего либо. Да и просто, красивое и ёмкое название — танк. А члены экипажа — танкисты (tankmans).

-Вы не поверите, господин барон, но сэр Альберт точно также обозвал наше творение, когда впервые увидел его, - поведал мне Уильям Триттон.

- Ну а что, похоже же, - смутился их начальник. - Видите, даже в другой стране вашу поделку называют именно так. Значит, так тому и быть. Пусть будет — танк. Господин Хухта, а вы не будете против, если мы и ваши машины будем называть так же?

- Да ради бога. Я только за, - улыбнулся я англичанам в ответ. - Только вот ваша машина весит двадцать восемь тонн, а мои аппараты всего восемь. Так что надо ввести разделение на тяжелые танки и лёгкие.

- Хорошая идея. Лёгкие и линейные силы, всё как на флоте, всё как любит господин Черчилль. Ему ваша идея точно понравится.

…..

Январь 1916 года. Артиллерийский полигон в окрестностях города Керава.

Бах, бах, бах, бах. По очереди выстрелили гаубицы опытной батареи. После чего расчёты, подгоняемые своими командирами, бросились обслуживать орудия. А мы, я и полковник Франссон, остались на месте, дожидаясь отчётов наблюдателей и попивая горячий чай со свежими пончиками.

- Вот умеешь ты удивлять, Матти, - прожевав кусок пончика, поведал мне исполняющий обязанности директора военно-пограничного департамента. - Орудия получились на загляденье. Особенно колёса. Но почему такой странный калибр — четыре с половиной дюйма?

- Что смог купить, то и выпускаем, - пожал я плечами. - Вы ведь прекрасно знаете как плохо сейчас в русской армии с артиллерией и особенно со снарядами. А нашей дивизии нужны тяжёлые орудия.

- Так я же об этом и говорю. Никто кроме твоего завода не производит в империи снаряды калибром в сто четырнадцать миллиметров.

- Зато никто на эти снаряды и не позарится. Они спокойно доберутся до фронта и до нашей дивизии, - возразил я.

Сразу перед Рождеством в Англию вернулся принц Эдуард, а с ним вся бронетанковая комиссия. Англичане заключили со мной множество контрактов, как на приобретение отдельных узлов, так и на поставку им двухсот сорока огнеметных бронеходов. Теперь придётся расширять производство и строить новые цеха. И на всё это нужны ресурсы, стройматериалы, строители и рабочие, инженеры, и станки с прочим оборудованием.

У меня и так строится сразу несколько объектов. Одним из которых был артиллерийский завод под управлением Франца Лендера и Михаила Лилье. Последний занимался выделкой снарядов. В чём изрядно преуспел. Его цеха производили ежедневно три тысячи трёхдюймовых снарядов, которые безотлагательно отправлялись в Петроградский арсенал.

Лендер же, забросив на время свои эксперименты с семисантиметровой зенитной пушкой, с головой погрузился в производство гаубиц. Лицензию на которые я приобрёл совершенно случайно, посещая Лондон в сентябре. Причем, купил вместе с оборудованием для литья и нарезки стволов у Герберта Остина.

Он, с началом войны, планировал заняться выпуском этого орудия. Купил патент, создал оборудование, но из-за громадных заказов на грузовики и бронеавтомобили так и не приступил к производству артиллерии. А вот оборудование и лицензию на выпуск снарядов мне пришлось брать уже у компании Виккерс. Они же прислали нам и инженеров, которые помогли с установкой и наладкой станков.

Пушка-гаубица в исполнении Франца Лендера получилась отличная. От изначального английского проекта остался только лафет и ствол. Всё остальное Лендер заменил на свои разработки. Этим изменениям подверглись: люлька, накатник, щит, прицел и даже колёса. Вместо узких деревянных колёс наша новая гаубица обзавелась широкими каучуковыми, с глубокими протекторами и бескамерными, с заполнением гусматиком, шинами. Вот только калибр орудия вызывал у всех удивление и недоумение. Сто четырнадцать миллиметров или четыре с половиной дюйма.

- Господин полковник, разрешите обратиться к господину штабс-капитану, - отвлёк меня от воспоминаний густой бас командира батареи подпрапорщика Давида Торвальда.

- Разрешаю, - кивнул унтер-офицеру полковник Франссон.

- Господин штабс-капитан, от наблюдателей поступили телефонограммы, что снаряды упали на отметке семь километров восемьсот двадцать метров.

- И это при оптимальном угле возвышения? - уточнил я.

- Так точно. Разрешите приступить к стрельбам по мишеням.

- Разрешаю. Сколько займёт времени установка щитов?

- Минут десять-пятнадцать, господин штабс-капитан, - отрапортовал подпрапорщик, после чего я его отпустил.

- Это хороший результат? - спросил у меня полковник сразу после ухода унтер-офицера.

- Вы про дальность? Да! Я бы сказал — отличный результат. Оригинальная английская гаубица имеет меньшую дальность. Примерно такую же дальность стрельбы имеют и русские гаубицы в сорок восемь линий (122 миллиметра).

- И сколько таких орудий ты можешь уже выпускать?

- Пока дюжину в месяц. Не более, а что?

- У меня есть информация о том, что скоро тебе придётся вооружать ещё три дивизии по стандарту нашей добровольческой, - заговорщицким шёпотом поведал мне полковник.

- Это, кха, кха, - подавился я кусочком пончика. - Это как? Почему? Что, решено провести мобилизацию и в нашем княжестве?

- Нет, Матти, - покачал головой директор департамента. — Мобилизации не будет, но в главном штабе уже принято решение об оставлении Кёнигсберга и Восточной Пруссии. Нашу дивизию выводят и отправляют в Гельсингфорс, на доформирование третьим полком. После чего её включат в состав русского экспедиционного корпуса и отправят во Францию на итальянский фронт. Вместе с нашей дивизией в корпус включат ещё три дивизии: Эстляндскую, Латышскую и Польскую, которые сейчас формируют в Пскове. Именно эти дивизии тебе и предстоит вооружить и экипировать по нашему стандарту. Насколько я знаю, в феврале тебя вызовет в Петроград император на награждение и там же тебе озвучит требование по перевооружению частей экспедиционного корпуса. Этими сведениями поделился с нами сам помощник генерала Алексеева. Так что они достоверны. На твоём месте я бы уже начал делать запасы оружия, формы и амуниции на сорок-пятьдесят тысяч человек. И в этом отношении твои нестандартные гаубицы только играют нам на руку. Так как для них боеприпасы выпускаются, как я знаю, в Англии и Франции.

- Вот это новость, - только и смог произнести я в ответ, пытаясь уложить всю полученную информацию в голове. - Спасибо, что предупредили.

- Да не за что. Свои же люди. Одно дело делаем. Но это не все новости, которые я хотел бы тебе сообщить, - усмехнулся полковник Франссон. - Как нам стало известно от наших людей в окружении министра двора графа Фредерикса, император планирует в конце января отправить в отставку председателя Совета министров графа Витте, сохранив за ним должность министра статс-секретаря по делам нашего княжества.

- И кого на место Сергея Юльевича? - дрогнувшим от волнения голосом поинтересовался я у директора департамента. - Или ещё не известно?

- Тот же источник сообщает, что новым председателем правительства будет назначен нынешний министр путей сообщения Александр Трепов. Вот такие новости, - поведали мне на мой вопрос.

- Да уж, новости так новости, - оторопело согласился я. - Не было печали, теперь мне, как мужику из сказки господина Салтыкова, придётся двух генералов кормить. Вряд ли Витте захочет терять доход с меня. Так ещё и Трепов, по слухам, проныра тот ещё. Ладно, это только мои проблемы. Спасибо за предупреждение, господин Франссон. С меня отдарок и пивной вечер в «Ржавом штыке».

…..

Январь 1916 года. Киевская губерния, село Новая Дарница.

- Военнопленный номер 294217 Ярослав Гашек прибыл по вашему приказанию, господин эээ, - сбился пленный, обнаружив перед собой человека в гражданской одежде.

Он было обернулся к приведшему его в этот кабинет стражнику. Но того и след уже простыл.

- Можете звать меня господин Браге. Я — старший кадровый агент финляндской компании «ХухтаХухта», - представился господин в штатском. - Присаживайтесь, господин ефрейтор. Я предупредил охрану, она нам мешать не будет.

- Спасибо, господин Браге. Скажите, а датский астроном Тихо Браге вам случаем не родственник? - шутка вылезла из Гашека сама по себе, и только уже после он спохватился, что этот господин может обидеться и, на всякий случай, извинился. - Извините, господин…

- Не надо извиняться, - улыбнулся главный кадровый агент и добил Гашека признанием. - Вы правы, это мой предок. И я горжусь этим. А вы, случаем, не тот ли Гашек, который опубликовал статью об открытии доисторической блохи «Palaeopsylla»?

- Увы, это я, - краснея от смущения, согласился с непонятным господином военнопленный. - А вы, что, читали?

Эта история принесла Гашеку почти европейскую знаменитость. Ну и что, что он выдумал ту блоху, зато его статью перепечатали многие иностранные узкоспециализированные издания. И пусть быстро выяснилась правда, и его уволили из пражского журнала «Мир животных» — зато он неплохо повеселился.

- Читал, - кивнул финляндский агент и улыбнулся краешком губ. - И даже собирался перепечатать её в Гельсингфорском научном журнале. Но не успел, а там вышло и опровержение. Впрочем, к нашей встрече это не имеет никакого отношения. Из документов, собранных персоналом этого лагеря, следует, что вы, господин ефрейтор, знаете несколько языков. Французский, польский, сербский, чешский, словацкий, немецкий, русский и венгерский. И очень быстро учите новые языки. Это так?

- Так точно, господин главный агент. Есть за мной такое. Сейчас, например, я учу татарский. У нас барак охраняют дружинники из Казани, - непонятно зачем пояснил он. - Вот я, от нечего делать, и беру у них уроки языка. Как по мне, то довольно лёгкий язык.

- Отлично. Тогда вы нам точно подходите. Не имеете ли желание заключить контракт с компанией «ХухтаХухта» и покинуть это неуютное место? Тем более, что вы внесены в списки на перемещение в лагерь военнопленных в Оренбургскую губернию. Не думаю, что вам понравится там. Очень негостеприимное место. Да и снабжают тот лагерь намного хуже, чем этот. Здесь вам повезло, что часть продуктов поступает от пожертвований горожан. А Оренбургская губерния — это богом забытое место.

- Хухта? А не имеет ли русский писатель Матвей Хухта отношения к этой компании? - вычленил чех из всего потока информации знакомое имя, пропустив разглагольствования кадрового агента мимо ушей.

- Вы угадали, господин Гашек. Компания «ХухтаХухта» принадлежит Матвею Матвеевичу Хухте.

- О! Вот это да! А я смогу с ним встретиться? С Матвеем Матвеевичем?

- Ну, я запишу ваше пожелание и передам в секретариат компании. А они уже перешлют его господину Хухте. Но это если вы только заключите с нами контракт.

- Где надо расписываться кровью? Ой. Подождите. Вы же не рассказали самого главного. А в качестве кого вы меня вербуете? У меня же нет технической специальности. Или вам нужны собаководы? Это да, это я умею.

- Я думал, вы уже поняли, когда я перечислял языки, которыми вы владеете. Нашей компании понадобился переводчик. У нас в княжестве работает очень много специалистов из вашей империи. Но, увы, многие из них не владеют даже русским, не говоря уже о финском или шведском. Нам же нужен языковой специалист, как вы. Для перевода технической документации, проведения инструктажей по технике безопасности, разъяснения рабочим требований профсоюза. Да много для чего. Вам предоставят отдельное благоустроенное жильё и будут платить тридцать рублей оклада в месяц.

- Вы мне описываете какую-то сказочную историю. Впрочем, я согласен подписать с вами контракт. Кстати, а на какой срок? - спохватился пленный ефрейтор.

- На три года. С возможностью продления. Но если компанию не будет устраивать исполнение вами служебных обязанностей, то она вправе разорвать договор, и вас отправят обратно, в лагерь военнопленных.

- Что же, это справедливо. А благоустроенное жильё — это что?

- Это отдельная комната в общежитии. С централизованным отоплением и электрическим освещением. Удобства — уборная, душевая и прачечная — общие, для всех жильцов. Питание трехразовое. Есть возможность приобретать товары и продукты в лавке компании. Есть ещё вопросы?

- Нет, нет. Меня всё устраивает. Давайте ваши бумаги. Я их подпишу.

- Только, господин Гашек, подписывайтесь своей реальной фамилией, а не как Лев Николаевич Тургенев, - усмехнулся потомок великого астронома.

- Вы и про это знаете? - удивился Гашек и пояснил. - Это была неудачная и пророческая шутка. Я тогда представился писателем из Киева. Кто же мог знать, что я через год, окажусь в лагере военнопленных рядом именно с этим городом?