Великий диктатор. Книга четвертая

Глава 22

Глава 22

24 февраля 1915 года. Яали. Улеаборгская губерния.

- Если кто не родится от воды и Духа, тот не может войти в царствие божие, - вел таинство крещения мой братец Ахти.

С крещением сына мы специально подгадали под Матвеев (апостол Матиас) день, чтобы крестильное имя совпало с родовым. В моём случае, как и в случае моего отца, подбирались свободные от церковных именин дни, когда священник мог своей волей дать крестильное имя. Но если уж сороковой день после рождения припадал на столь знаменательную дату, то грех был таким шансом не воспользоваться.

Причем, изначально, мы думали окрестить сына на Благовещение, благо, что отец Харри нам в этом точно не отказал бы, даже не смотря на праздничную загруженность. Но, с нами связался Ахти и напомнил про приближающийся праздник, и даже сам вознамерился провести обряд. Ну кто от такого откажется?

- Мы говорим крещаемому — прими знамения святого креста сначала на челе, затем на сердце в знак того, что ты искуплен Христом распятым, - Ахти перекрестил голову моего сына, а затем сердце. - Я крещу тебя во имя Матиуса пресветлого. Будь достоин имени этого. И Господь не оставит тебя. Господь сохранит тебя от всякого зла и сохранит душу твою. Господь будет охранять выхождение твое и вхождение твое отныне и вовек. Аминь. - После чего зачерпнул своей большой, крестьянской ладонью святой воды из купели и щедро полил ею голову юного Матти, который, под монотонный голос моего брата уже начал засыпать, а тут такое.

Мелкий набрал побольше воздуха, чтобы возмущенно заорать на весь собор, но вторая порция воды сбила воинственный настрой моего сына, и он только успел испуганно икнуть, как я передал его супруге, которая принялась его заворачивать в большое и красивое полотенце, подарок от крестной матери.

Ею стала София Саари, жена моего кузена Томми. А крёстным отцом мы выбрали Микку. Который сейчас пытался надеть на шею моего сына нательный золотой крестик. Тем временем, пока мы боролись с моим наследником, Ахти продолжил общаться с паствой, плавно переведя таинство в проповедь.

- Как говорил Преподобный Лютер: вода без Слова Божьего — это обычная вода, а никакое не Крещение. Но соединенная со Словом Божьим, она становится Крещением, благодатной живой водой и возрождающим омовением в Святом Духе. Господь прощает все беззакония твои, исцеляет все недуги твои; избавляет от могилы жизнь твою, венчает тебя милостью и щедротами, насыщает благами желание твое. Щедр и милостив Господь, долготерпелив и многомилостив. Как отец милует сынов, так милует Господь боящихся Его. Аминь! Так возрадуемся и восхвалим его в песнопении.

С этими слова, церковный хор грянул гимн: «Восхвалим Господа и сердцем, и устами!» Все присутствующие в зале поднялись на ноги и присоединились к хору. Не остался в стороне и мой сын, который, испугавшись громких голосов — заголосил во всю свою юную глотку.

Праздновали мы крестины прямо на дороге бывшего хутора, рядом с двором нашего дома, где отец установил длинные беседки в два ряда для столов и танцевальный павильон. Батя воспользовался моим давним советом, и теперь на складах города постоянно хранится несколько подобных комплектов, которые используют для проведения ярмарок и сдают в аренду на дни рождения и свадьбы.

Гости натащили просто громадное количество подарков. Матти-младший за один вечер стал богаче на семьсот марок, заимел не менее двух дюжин серебряных ложек и столько же вышитых полотенец. Различных свистулек и погремушек надарили так много, что теперь он ими обеспечен до совершеннолетия точно. А вот дед с бабкой и один очень вредный прадед, отдарились горшочком с серебряными монетами.

- Мои родители, тебе такой же подарили, - поведала мне матушка, имея в виду уже умерших деда Хейди и бабушку Тейю.

- И где он сейчас?

- Кто? А! Горшочек? Его твой дед Кауко прибрал. Сказал, что отдаст, когда подрастёшь. Да ты сам у него спроси. Он же вот, рядом, - мама оглянулась в поисках свёкра, но того и след простыл уже…

Самым оригинальным подарком оказался дарственный кирпич с сегодняшней датой, который преподнесли работники кирпичного завода. Я даже заинтересовался, когда это они успели его запечь. Ведь для этого надо не менее двух недель. Всё оказалось очень просто. В каждой закладке выпекают несколько кирпичей с датами. И подобные кирпичи с удовольствием берут жители, чтобы все видели, в каком году построен дом или что-либо другое.

…..

А на следующее утро меня разбудили ни свет ни заря. В половину пятого утра. Вчера мы гуляли долго. Почти до полуночи. Затем парились в бане. Потом немного покувыркались с Татьяной. И только часа в два пополуночи отошли ко сну. Так что такая ранняя побудка радости мне не доставила.

- Кто там, Анья? - спросил я у сестрицы, которая разбудила меня, дёргая за ухо, как в детстве.

- Курьер. С пакетом. Требует тебя срочно. Что-то твердит про самолёт. Иди, поговори с ним, пока он весь дом не перебудил.

- Что там, Матти? Малыш проснулся? - пробудилась и супруга. - А где он?

- Он у бабули. Забыла что ли? Сама же его сплавила ей. Ничего не случилось, спи родная, - чмокнул я её в носик и Татьяна, завалившись на подушку, тут же заснула.

А я, быстро одевшись, спустился вниз, в гостиную, где и обнаружил пионера-курьера, если судить по нашивкам на тулупе, то с Улеаборгского отряда. При виде меня парень подскочил со стула и, вскинув над головой руку в салюте, собрался меня поприветствовать.

- Тсс! - я приложил палец к губам. - Без криков. А то перебудишь всех.

- Дда, мой диктатор, - негромко согласился курьер со мной. - Извините. Но вам послание - три звезды. Решили не доверять телеграфу, и Вильхо Хеландер отправил меня к вам с пакетом. Вот, - протянул он мне конверт с тремя красными звездочками на нём. - И распишитесь в получении, пожалуйста.

В полученном конверте оказалось два листа с текстом. Первый из них гласил:

«Шведы и дубинка собираются сегодня ночью в вилле Коханена. Принял решение их всех брать. Дальше тянуть не имеет смысла. Требуется твое присутствие. Я дал дополнительное указание Хеландеру. Он организует твой вылет с территории лётной школы Рунеберга. Артур Усениус».

Мне бы хватило и первого сообщения, чтобы сорваться в столицу княжества. Но второе сообщение вообще повергло меня в шок:

«Как сговорились все. Не успел отправить тебе первую телефонограмму, как тут же пришли важные новости. Германская империя, без объявления войны, вторглась на территорию Нидерландов. Довёл эту информацию до Антона Фоккера. Он срочно собирает свой авиаотряд для вылета в Амстердам. Нужны твои инструкции. Артур Усениус».

- Ты на чём приехал? — обратился я к курьеру.

- На мотоцикле, мой диктатор, - поспешно вскочил со стула тот.

- Сиди, сиди, отдыхай. Жди, поедешь впереди, как сопровождающий. Дорога нормальная?

- Так точно, дорога чищена с вечера.

- Анья, буди своего муженька, пусть отвезёт меня в Улеаборг, - попросил я сестрицу.

- Он не водит. Да и нет у нас мобиля, - удивилась она.

- А чей автомобиль тогда стоит под окнами?

- А это родители Петеру и Лукасу купили, чтобы они не гоняли на мотоциклах.

- Вот их и буди. А я пока переоденусь и соберусь.

Но уйти из гостиной не успел, так как появилась матушка.

- Что случилось, Матти? Что за переполох?

- Германцы напали на Голландию. Надо срочно вытаскивать родителей Антона Фоккера из Амстердама. Мне надо быть в столице как можно скорее. Позаботься о Татьяне и ребёнке. Да и объясни ей всё.

Антон и его родители были не пустым местом для моих родственников. Во время учёбы в университете Микка притаскивал его к нам на хутор даже чаще, чем я сам тут появлялся. Да и с матушкой Фоккера моя родительница сошлась довольно быстро.

- Ой, горе-то какое, - от чувств маман даже кулак прикусила. - Конечно, конечно, собирайся, сыночек. Сейчас я быстренько позавтракать соображу. И не бойся за жену с сыном, присмотрим, - она приобняла меня и, наклонив мою голову, поцеловала в щёку.

В итоге, я через час уже был в Улеаборге, а ещё через три, поднятый по тревоге «Викинг» из учебного пионерского авиаотряда, доставил меня в Гельсингфорский аэропорт, который располагался возле квартала Германстадт II. Где меня и встретил Артур Усениус.

…..

- Что Фоккер? - первым делом поинтересовался я у Артура, когда мы уселись к нему в автомобиль. - Не улетел ещё?

- Пока собирается. Я попросил его задержаться до твоего прибытия. Тем более что немцы свой основной удар наносят почему-то не на Амстердам, а вдоль Мааса к Северному морю. Провинции Лимбург и Брабант уже почти взяты ими.

- Тогда их цель вовсе не столица Голландии. Они возьмут Зеландию и вдоль бельгийского побережья попытаются дойти до Кале. Туда, откуда их турнули англичане в прошлом году, - предположил я, вспомнив один из возможных сценариев войны на западном фронте, которые разбирались в военно-пограничном департаменте.

- Но в Гронинген они тоже ввели войска, - возразил мне Артур.

- Это-то понятно. Им не нужны голландские войска в тылу. Они будут забирать всю страну. Тем более что в краткосрочный период это им выгодно. Они возьмут много трофеев. Но, захватив нейтральную страну, с которой можно торговать — они потеряют больше, чем приобретут. А учитывая силы голландцев в Ост-Индии и Новой Гвинее, германцы могут потерять свои тихоокеанские владения очень быстро.

- Имеется ещё одно важное сообщение, - устало произнёс Усениус, управляя автомобилем и не отрывая взгляда от идущей впереди машины с охраной. - За час до твоего прилёта стало известно, что германцы отводят из Парижа вторую армию. И заодно поменяли командующего в ней. Хотя это не точно. Или перевод неверный, или ошибка в тексте. В сообщении сказано, что Бюлова сменил Белов. Белов — вроде русская фамилия. Я не понимаю.

- Есть такие генералы в Германии, братья Беловы — Фриц и Отто. Так что вполне могли на кого-то из них заменить. И Белов — это прусская фамилия. Точно так же, как у нас финнами считаются древние боярские рода Опаловых и Рубцовых. А отход из Парижа давно напрашивался. Не удивлюсь, если окажется, что французы хотели вторую армию в мешок поймать. Ладно, это всё далеко от нас. Что там со шведами и нашими сепаратистами? Ты уже провел захват?

- Да. Причем без единого выстрела. Им хватило и вида наших бойцов в полной выкладке. Уже и допросить успел. Ты был прав, они собирались перебраться в Германию, чтобы воевать против Российской империи, якобы за независимость Суоми. Шведов и Кокко отдельно от других разместил.

- Их искать не будут?

- Нет. Они сами себя перехитрили. Официально — собрались проводить собрание в «Доме учащихся», а вместо этого тайно съехались на виллу Карла Коханена.

- Это тот, который в Бруннспарке?

- Да. Он. Там крепкий и высокий забор, и довольно запущенный участок парка. Так что горожане предпочитают не ходить на эту территорию. Ах, да. Забыл. Звонил Эдвард Гюллинг, просил передать, что договорился с товариществом «Емельянов и Головкин» в Петрограде. О чём договорился — не сказал. Такой секрет?

- Спасибо. Нет, не секрет. Это товарищество до войны производило стальные канаты, вот мы и заключили с ними договор на производство колючей проволоки, чтобы можно было разгрузить один из цехов Шмайссера. Ты же в курсе про объём заказанных у нас противогазов. Вот и расширяем выпуск.

- Помню, что ты говорил про миллион противогазов, которые вы должны выпустить до конца года…

- Останови возле кафетерия, я кофе себе возьму, а то глаза слипаются, - перебил я Артура. - Успел поспать дома три часа и в самолёте час.

- А я сегодня вообще не спал, - усмехнулся Артур. - Так что мне тоже сейчас кофе не помешает.

…..

- Кто бы сомневался, что за всем этим беззаконием стоит наш крестьянский барон, - ехидно произнёс Лаури Мальмберг. - И чем мы тебе помешали?

- Тем, что вы все — предатели! Вы предали свою родину, - пояснил я, сидевшим на полу молодым людям, и отпил кофе из картонного стаканчика.

- Наша родина — Суоми! А не Российская империя! - взревел Лаури и, неуклюжи вскочив с пола, попытался кинутся на меня.

Но ему помешал стоявший в охранении пионер, который сделал шаг вперед навстречу Мальмбергу и врезал тому прикладом карабина по плечу. Отчего двадцатишестилетний инженер вскрикнув от боли повалился на пол. В зале раздались возмущённые выкрики.

- Что вы делаете?

- Так нельзя!

- Это беззаконие!

- Отпустите нас!

Я молча поднял руку, призывая эту толпу к молчанию, но на мой жест никто не обратил внимания. Пришлось достать из наплечной кобуры пистолет и выстрелить в воздух. Крики как ножом отрезало, и в зале воцарилась тяжёлая тишина, прерываемая только дыханием людей. Того, что кто-то на улице услышит выстрел — я совершенно не опасался. В этом заверил меня Артур Усениус, а ему я верил.

- Если для вас Суоми — родина, то почему вы собрались вступить в германскую армию? Чтобы убивать наших братьев финнов, которые как добровольцы воюют на фронте? С чего вы решили, что Германия победит? И с чего вы вообще решили, что эта победа принесёт независимость Финляндии? - с каждым заданным вопросом я распалялся всё больше и больше. - Вот ты, Лаури, - наставил я пистолет на дернувшегося в испуге мужчину, продолжавшему полулежать на полу и держаться за ударенное плечо. - Я думал, что ты взрослый и сознательный. А ты ещё ребёнок несмышлёный, как вот эти, - я кивнул на остальных. - У тебя семья, жена, дочь, отец — уважаемый человек и ректор университета, а мама твоя какие хорошие рассказы пишет. Ты о них подумал, когда решил пойти добывать независимость через службу кайзеру? Ведь о твоём поступке бы узнали. И что с ними стало бы? Или ты, Лаури Леппянин? - я перевел ствол пистолета на юношу с длинными, ниже плеч волосами. - Ты же только в прошлом году закончил академию изящных искусств. Твои работы на осенней выставке очень высоко оценили в академии художеств. Ты даже грант получил от русской императрицы. А теперь готов идти в грязные окопы, где и помрёшь от дизентерии или от осколка в живот. Оно тебе надо?

- Ну и к чему эти вопросы, Хухта? - спросил с пола смелый Мальмберг. - Каждый собравшийся здесь, уже сделал свой выбор. Ты лучше озвучь свои предложения. Надеюсь, они у тебя есть? Или вы нас собираетесь прикончить и прикопать?

- Ага, под лёд спустить. Привязать к ногам двухпудовые гири и — в прорубь на главном фарватере. Вас там долго не найдут, - подал голос и Усениус, специально нагнетая обстановку.

- Вы так не сделаете! - раздался из толпы совсем юный голос.

- Почему — нет, Эйно? - наигранно удивился Усениус, моментально узнав говорившего. - Какой нам смысл тебя отпускать? Ты же вместо того, чтобы стать врачом и вернуться в родной Карлебу, решил на фронт податься. А ведь тебе стипендию на учёбу «Хухта-Групп» выделила. И ты вот так просто решил взять и похерить свой шанс выйти в люди, и вообще — свою жизнь? Раз она тебе не нужна, то какая разница где ты закончишь её? В окопах под Варшавой или в проруби возле артиллерийского острова?

- В общем так, парни. У вас есть три варианта того, как поступить, - я перенял эстафету у Усениуса. - Первый вариант — мы вас сдаём жандармам, со всеми вашими списками, прокламациями и протоколами заседаний. Вы — совсем идиоты, вести письменный протокол тайного совещания? - не выдержал я.

- Мы — идиоты, - подтвердил лежащий на полу Мальмберг. - Я об этом Вяйнё Кокко уже говорил. Да что толку. Давай, Хухта, не останавливайся. Огласи остальные варианты.

- Огласить весь список, говоришь, - усмехнулся я, вспомнив знаменитую фразу из фильма моего предыдущего мира. - Хорошо. Оглашаю. Второй вариант — вы, всем своим стадом, записываетесь в добровольцы формируемой в Гельсингфорсе первой финской добровольческой дивизии. Всё! Варианты кончились.

- Но вы говорили про три, - послышался чей-то робкий голос из толпы.

- А третий вариант я уже озвучил, - вышел вперёд Артур Усениус. - Гири на ноги, ножом по горлу — и в прорубь.

- А если мы согласимся, но пойдём в полицию и всё расскажем, - никак не мог уняться Лаури Мальмберг. - Нас вон сколько. Нам поверят.

- Зато у нас есть все ваши документы и все ваши лидеры. Погостят у нас, пока вы на фронт не уедете. Ну, или можете променять фронт на гостеприимный Шпицберген с поражением в правах всех ваших родных. И поверьте, я приложу все усилия, чтобы вас передали мне на перевоспитание.

- Выходит выбора-то особо у нас и нет, - выдохнул кто-то из задних рядов. - Вот как знал, что всё это плохо закончится. Так нет, всё равно захотел поучаствовать.

- Ну почему? Шахтёры у меня на Шпицбергене неплохо живут. Вернётесь в княжество через пять-десять лет и устроитесь на службу дворниками или грузчиками. Тоже уважаемые профессии. А можете пойти добровольцами. Вы, с вашим-то образованием, вряд ли попадёте в окопы. Того же Эйно Тюри, с его начальным медицинским образованием, сразу можно в фельдшеры записывать, а инженер Мальмберг вполне может возглавить ремонтное подразделение или походную электростанцию. Это в германских войсках вам финский и ваше образование не пригодились бы, и вы месили бы грязь в окопах, как простые стрелки. А у нас нехватка кадров. К тому же, этот вариант — запись в добровольцы, автоматически делает вас героями в глазах общества и родни. В общем, решайте. Час времени вам даю.

- Ты думаешь, от них не будет проблем, если они запишутся в добровольцы? - поинтересовался у меня Усениус, когда мы покинули здание виллы и вышли на свежий воздух.

- Конечно, будут. Я в этом и не сомневаюсь. Там половина из местного бомонда. Они точно попытаются отвертеться от наказания через своих родителей и родственников. Но это уже мои проблемы, как их всех приструнить.

- А если они на фронте перебегут к германцам?

- Вот тогда они точно станут предателями. Ладно, будущее покажет. Я сейчас к Фоккеру съезжу. А ты организуй транспортировку задержанных в казармы финляндского флотского экипажа. Я сразу туда подъеду.

- А они не откажутся? Не предпочтут ссылку?

- Там слишком мало взрослых и опытных людей. Основная масса — юнцы. Которые боятся, что об их проказах узнают родители. Они больше всего на свете боятся маминых наказаний и лишения карманных денег. Так что — как миленькие пойдут в добровольцы, в надежде, что оттуда их вытащат те самые маменьки и папеньки. Наивные.

…..

Март 1915 года. Лондон. Букингемский дворец.

- Отец, я её люблю и не намерен отступаться от своей просьбы! - горячился девятнадцатилетний принц Альберт. - Если вы не дадите мне разрешения на наш брак, то мы обвенчаемся тайно и уедем во Францию, где я уйду добровольцем на фронт! Вот!

Георг V, смотрел на своего второго сына и не мог нарадоваться. Их тихоня и скромник, страдавший до тринадцати лет довольно сильным заиканием, незаметно превратился в статного красавца и даже обзавелся не только своим мнением, но и девушкой.

- Да! Любовь — это волшебная пора. Какой же ты счастливый, Альберт! - изрёк монарх Великобритании, чем окончательно смутил сына и сбил его с мысли. - А я ведь был лишен подобного счастья. Ты же знаешь, что брак с твоей матушкой был, скорее, политическим. Да, я её немного любил, а она меня — нет, так как была невестой моего старшего брата. Если бы я мог выбирать, - тяжело вздохнул Георг V.

- Отец, но ведь это другое… - попытался возразить принц, но так и не смог подобрать слова.

- Да. Другое. Империя превыше всего, как заявила тогда бабушка Виктория, и я был вынужден согласиться с ней. А вот ты, точно — другое дело. У тебя впереди ещё есть время. Ведь тебе не наследовать трон. И ты даже не закончил военно-морское училище.

- Папа! А ведь ты тоже был вторым сыном. Наследником престола был дядя Альберт.

- Тем более. Если что-то случится с твоим старшим братом, то наследовать Великобританию тебе. А ты решил породниться с всего лишь баронессой. Твоя матушка уже подбирает тебе хорошую партию. Ты ведь с ней не разговаривал? Ко мне сразу пошёл?

- Но ведь ты главный в семье. Как ты решишь, так и будет.

- Ха! Ты ещё слишком молод и не опытен. С такими делами надо к ней сначала идти.

- Ты думаешь? Но ведь она откажет! Точно откажет! Может, ты с ней поговоришь? - почти взмолился принц Альберт.

- Ну так и что? Ты — прежде всего принц. Пусть и не наследный. И в таких вопросах ты должен…

- Я тебе уже сказал, отец! Если вы мне запретите взять в жёны баронессу Марию фон Коттен, мы повенчаемся тайно и покинем Англию.

Какое-то время отец с сыном мерялись взглядами. Но внезапный стук в дверь кабинета прервал это занятие. Оба моргнули одновременно и отвели взгляды в разные стороны.

- Открыто! - раздраженно рявкнул Георг V в сторону дверей.

- Простите, что прерываю вашу беседу с принцем, ваше величество, - в дверь заглянул комендант Букингемского дворца и член тайного совета Виктор Кавендиш 9-й герцог Девонширский.

- Что случилось, Виктор? Это не может подождать? Я немного занят.

- Пришло сообщение о воздушном налёте германского дирижабля на Грейт-Ярмут. В оперативном зале собирается штаб. Нам очень бы хотелось, чтобы в совещании поучаствовал ваш сын, принц Альберт. Так как именно он курирует авиационный отряд в округе Шир.

- Вам нужен Альберт? Не я? Однако! Спасибо, Виктор. Принц скоро к вам спуститься. А пока, оставьте нас.

Дождавшись, пока за чиновником закроется массивная дверь, Георг V молча обошел вокруг так и стоящего перед его столом сына, и произнёс:

- Ты им нужен. Ты нужен королевству. Ты слишком глубоко влез во все эти авиационные дела. Я ничего не соображаю в этих летающих этажерках. Я даже не могу понять — почему они летают, а не падают. И брат твой старший мне в этом не помощник. Он у нас в броневики влюблён. И ты, зная, что в королевстве никто лучше тебя не разбирается в этих всех воздушных делах, возьмёшь и сбежишь с этой своей баронессой?

- Да, отец! Я так именно и поступлю. Незаменимых у нас нет, так что найдёшь себе авиационных специалистов. Командующий королевским лётным корпусом, сэр Дэвид Хендерсон, получше меня разбирается как управлять военной авиацией. А я ведь даже военно-морское училище не закончил, - вернул принц давешнюю подколку отцу. - Или начальник воздушной обороны Лондона, генерал Хью Тренчард. А у меня даже звания нет. Зато есть любимая девушка.

- Пффф, - шумно выпустил воздух король и, проведя ладонью по лицу, тяжело вздохнул. - Оххх! Хорошо, Альберт! Я помогу тебе и переговорю с матушкой, и бароном Коттеном. Только потом не попрекай меня, что это я заставил тебя так рано обзавестись семьей…