Ты даешь мне крылья

Глава 45. Т’ига

— Что ты сделал? — недоверчиво спросила Эрин. — Скажи мне, что я ослышалась! Пятеро т’ига в университете? Да ты рехнулся!

— А куда мне их еще звать? — пожал плечами Тариэль. — Не во дворец же? Кстати, их будет трое. Арана вряд ли осмелится.

— На корабль. Ты мог бы позвать их на корабль.

— Я хочу, чтобы ты тоже присутствовала.

— Вот еще! Даже думать об этом не хочу! Негоже мне, королеве, в ваши дела вмешиваться!

— Ах вот как мы заговорили? — вскинул брови Тариэль. — Ну смотри… Будет война, придется вмешаться.

— Да не будет никакой войны, — фыркнула Эрин. — Вы эту… ведьму… в два счета скрутите.

— Это не просто… Я её боюсь, — грустно сказал Тариэль.

— Ты? Боишься? — изумилась Эрин. — Великий чародей? Я не верю!

— По части силы она и тогда могла меня в бараний рог свернуть, — вздохнул т’ига. — Но самое страшное не это. Я боюсь, что не смогу ничего ей сделать.

— Так-так, — прищурилась королева. — Это еще почему? Ты… ты любил её?

Эрин всегда забавляла трогательная привязанность Тариэля к своим любовницам. Он по-рыцарски относился к самой последней горничной, оказавшейся в его постели. Он преклонялся перед женщинами, носил их на руках и искренне недоумевал, за что они его ненавидят, когда он оставлял их ради нового увлечения. Впрочем, Тариэль, хотя и был уверен, что он воин, пират и вообще жесткий человек, всегда одинаково уважительно относился и к нищей безумной старухе, и к придворной даме. Однако не такой он был дурак, чтобы не замечать истинных намерений женщин. Он все же обладал даром истинного видения. Его едкие комментарии и двусмысленные комплименты заставляли не одну красотку из свиты королевы скрипеть зубами. Видимо, именно поэтому он и любил всех своих многочисленных женщин — все они были умны или добры, и уж точно обладали какими-нибудь талантами. Посредственностей Тариэль не выносил.

На вопрос Эрин отец только пожал плечами. Не хватало только обсуждать с ней его любовниц. Хотя Тариэль вовсе не понимал, почему люди выдумывают для этой стороны жизни такие строгие правила. Любишь — люби, не любишь — не люби. В чем проблема?

— Если она такая прекрасная, что ты её полюбил, отчего же вы так уверены, что она будет захватывать мир? — внимательно посмотрела на т’игу дочь.

— Дочь, — сказал Тариэль. — С чего ты взял, что она прекрасная? Она самая страшная злодейка, какую я когда-либо знал.

— Отчего же ты жалеешь её? — изумилась Эрин.

— Я не жалею, — раздраженно ответил т’ига. — Мир был лучше, пока она была мертва. Её следует уничтожить, она воплощенное зло. Только зло это — сладкое, как мед, прекрасное, как драгоценный камень, и ядовитое, как самый сильный яд. Все хорошее, чудное, доброе, что попадается на её пути, будет поражено её дыханием…

— В том числе и ты? — закусила губу Эрин.

— Возможно…

— Я поняла, — тихо сказала королева. — Много лет назад жил один человек… Не человек, паук… Опутал своей паутиной все королевство. Своего племянника, талантливого, юного, красивого — погубил, соблазнил. Много людей погибло, пока не стало понятно, что что-то не так. Он чуть не погубил и меня… Но то был человек. Как ты выше всех людей, так и твоя подруга выше того злодея.

— Что случилось с тем человеком? — нахмурился Тариэль.

— А с ним случился Эрхан, — недобро усмехнулась королева. — Он еще долго распутывал паутину.

— Бер-Госс? — догадался т’ига.

— Бер-Госс, — кивнула королева.

— Котенок! — фыркнул Тариэль. — Просто котенок! Слава богине, они не встретились… Ты точно не хочешь?

— Встречаться с т’ига? Мне и одного тебя хватает с избытком! Они все как ты?

— Эээ… Еще хуже, — признался Тариэль. — Я хотя бы люблю людей.

— Вот и ладушки! — сложила руки Эрин. — Береги студентов. Пока-пока. Кстати! С Эрханом посоветуйся! Если с его университетом что-то случится, он тебя убьет. Это же его любимый ребенок.

— Не даем парню отдохнуть, — с сожалением протянул мужчина. — Бедняга. Ушел в отпуск, называется.

***

Лиэль укрылась в полумраке шатра. Ей нужно было крепко подумать. Крылья налились свинцовой тяжестью, о полетах нечего было и мечтать. Хотелось бы знать, сможет ли она взлететь с земли или только с высоты?

— Научишься и с земли потихонечку, — прошептал внутренний голос.

— Ой, да ладно, — вздохнула девушка. — Если время будет…

— Время — это проблема, — согласился голос. — Мне тоже помирать неохота.

— Что-о-о-о? — вскинулась девушка. — Мне?

— Ладно, нам, — ответил голос. — Помрем-то вместе.

— Вместе? Ты… демон? Я что, все это время с демоном разговариваю?

— Ну и дура! — удивился голос. — А ты что, не знала?

— Я думала…

— Она думала, поглядите-ка! Думать надо было раньше, радость моя, значительно раньше!

Лиэль промолчала.

— Ты там, случайно, не думаешь, что я хочу тебя в могилу загнать? — поинтересовался демон.

— Случайно думаю, — буркнула девушка, надув губы.

— Неправильно думаешь. Я тоже жить хочу. Поэтому и в университет тебя гнала.

— Гнала? Ты что, женщина?

— У демонов не бывает пола, — вздохнул демон. — Но когда-то да, я была женщиной. По правде говоря, я не настоящий демон, а искусственно созданный. Ты вообще хоть что-то о демонах знаешь?

— Знаю, — ответила Лиэль. — Читала. У вас там своя иерархия. Низшие демоны не имеют тела. Они заключают договор с человеком и получают его душу и силу в момент смерти тела.

— Ха-ха! — прокомментировал демон. — В момент смерти, как же! Они заменяют душу человека собой. Но, поскольку большинство или тупы, или нетерпеливы, а часто и то, и другое, с телом справиться не могут и губят его. Иногда, конечно, кто поумнее, живет себе, но тело-то по-любому смертно.

— И что потом?

— Потом? — голос задумался на мгновение. — А ничего. Возвращается обратно, с ценной добычей.

— Куда обратно?

— В ад, куда же еще?

— В ад? А что это?

— Да не знаю я, я там не была, — раздраженно ответил голос. — Говорю же, тупица, я искусственный демон.

— Э нет, подруга, давай разбираться. Если я умру, куда мы попадем?

— Когда умрешь, — поправил голос. — Я в ад не хочу. Мне на земле нравится. Насколько я знаю, все демоны ада повязаны со своим властелином. А на земле только с разрешения Князя Теней. Я ни с кем не повязана, Князя Тьмы знать не знаю, поэтому попытаюсь смыться. А что с тобой будет, я не знаю. Может, как обычно, по этапу пойдешь, может, со мной останешься.

— А как ты появилась? И вообще, у тебя имя есть?

— Когда-то было, — грустно сказал демон. — До тех пор, пока эта… тварь…

— Безымянная?

— Угу. Безымянная, чтоб её на клочки разорвало… Я была из Истинных. Она, видите ли, экспериментировала… Хотя я бы все равно померла. Потеря крови. Меня здорово пристукнуло… когда все взорвалось… Зови меня Кисс, кстати, так меня раньше звали.

— Ну будем знакомы, Кисс. Что теперь?

— Теперь нам надо быть очень осторожными. Во-первых, Тироль меня ценит, я единственная, кто выжил после её опытов. Она непременно захочет меня вернуть. И её, поверь, мало волнует, что при этом станет с тобой. А я не хочу в пробирку. Во-вторых, твоей энергии на двоих все же маловато. Будь я настоящим демоном… но я не настоящий. Плюс университет. Поэтому пока еще живы и ползаем.

— Летаем, — усмехнулась Лиэль.

— Летать — зло, — отрезала Кисс. — Слишком много энергии.

— Но это же так здорово!

— Представь себе, я согласна, — проворчала Кисс. — Но энергии много. Нам с тобой надо или вместе жить как-то, или делиться.

— Делиться? — нахмурилась Лиэль. — Мне с тобой? Или тебе со мной? Меня не улыбает свою энергию отдавать на твои причуды.

— А ты, дорогуша, думала, что все так просто? И не мечтай. Я по-хорошему ведь пыталась с тобой делиться, но ты её сама не принимала. Вон как тебя ломало!

— Так это ты пыталась энергией поделиться, а не завладеть телом? — фыркнула Лиэль. — Ну-ну. Я думаю, что ты уже поняла, что тебе со мной не справиться.

— Если бы ты была просто человеком, справилась бы, — немного помолчав, сказал голос. — Но в тебе есть часть от т’иги. Маленькая, но для меня непосильная. И магия грифонов, для меня абсолютно чуждая. Впрочем, теперь уже поздно. Мы объединились. Это ты здорово придумала — со скалы вниз головой. Я думала, все — нам конец. Сразу вспомнила, что летать умела. Эта дура Тираль тебе здорово помогла, оказывается. Иначе, как тебе Корт и сказал — летать тебе не судьба.

— Ты? Летать? Без крыльев?

— Угу. Мы, Истинные, много чего умели. Кто-то летать, кто-то перемещаться в пространстве, как наш друг Таар…

— Таар?

— Таар-ри-Элль. Я его еще мальчишкой помню. На редкость способный щенок. Ну с такими родителями это не удивительно.

— А с какими родителями? — с любопытством спросила крылатая девушка.

— Его отец был верховным конисом. Не царь, но самый главный, самый сильный. Без его согласия ни одно действие, ни один эксперимент не начинался.

— Он мне, увы, ничего о своем прошлом не рассказывал…

— Не смеши мои тапочки, о чем там рассказывать? Ели, пили, веселились… Варвары, право слово! Большинство просто варвары. Кое-кто еще наукой занимался, механизмы проектировал, к звездам летал… Кто-то генетикой увлекался, новые виды существ создавал. Кто-то на людях экспериментировал.

— А женщины?

— А эти еще хуже мужиков! Если они чем и занимались, то только свою красоту совершенствовали, наряды выдумывали да мужиков коллекционировали. А остальное рабы делали — прибирались, готовили, за садами ухаживали, детей нянчили…

— Значит, детей они рожали?

— Т'иги так долго живут, что родить ребенка может далеко не каждая женщина. Поэтому тут тоже вопрос престижа. Дети им особо и не нужны, а вот почет и уважение… Да и закон такой, а не то выродились бы. Человечьих рабынь сразу избавляли от возможности иметь детей. Ибо ублюдки нам не нужны были. Убивать вроде бы и жалко, младенцы же, да с нашей кровью, а кровь — это святое. Но и оставлять нельзя — ну как племя новое образуется, нас скинет. Иногда… очень редко… талантливому, ценному мастеру позволяли взять себе жену и завести ребенка. Люди в неволе не особо проявляют себя. А уж если совсем человек смысл жизни потерял — никак его творить не заставишь, никакими пытками. Пробовали клонировать — не выходит. Талант не передается. Вот и устраивали человеку золотую клетку. До тех пор, пока такого же чудесного мастера среди людей не отыщут. А отыщут — всю семью в расход.

— Уроды, — пробормотала Лиэль.

— А то, — согласилась Кисс. — Может, кто-то в своих домах по-другому делал, не ведаю, свечку не держала. О таком не распространялись, сама понимаешь. Да ладно, не пылай праведным гневом! Были и среди нас неистинные. Я, например, очень механизмы всяческие любила, на меня как на дурочку смотрели. Еще у нас были эти… зеленые… которые орали про экологию, человечность и высшие ценности.

— И что, их в расход пустили? — не удержалась Лиэль.

— Следовало бы, но ведь закон крови… Взяли их под белы рученьки да на какой-то остров выселили без книжек, электроники и практически голых. Пущай там экологию берегут. Ой, еще поэт был… этот совсем дурачок. Про любовь писал. В человечью бабу влюбился. Ору было, когда Совет её к казни приговорил… Что-то я разболталась, а тебе отдыхать надо. Ты поспи, моя золотая, поспи…