Ты даешь мне крылья

Глава 34. Не летать, так ехать

— Увы, доченька, вынужден тебя разочаровать, — печально вздохнул Корт. — Летать ты не будешь. По крайней мере, вверх. Если бы я был рядом, когда ты росла, я бы смог подправить неправильно растущие мышцы и сухожилия, но сейчас уже поздно. Время упущено.

Лиэль нахмурилась.

— Но мальчики же летают, — умоляюще взглянула она на отца.

— Если верить Тариэлю, ты не летала в таком возрасте, — мягко сказал Корт. — Проблемы были уже тогда. Прости.

— А сейчас? Разве ты не можешь подтянуть эти сухожилия сейчас? Ты же восстановил глаз Байлу Триксу?

— Невозможно вернуть то, чего не существовало, — грустно ответил Корт. — У тела есть память…

Лиэль смахнула с глаз слезы. Что ж! У неё сейчас были проблемы поважнее, чем ненужные крылья.

Несколько дней назад Тариэль показал её демона князю Теней. Князь долго рассматривал её.

— Это не мой демон, — наконец сказал он. — Он… вообще неучтенный. Удивительно! Возможно, он появился задолго до моего рождения. Надо поглядеть в летописях. Прости, дорогая, я не могу разорвать ваш договор, потому что никакого договора нет.

Это был её единственный шанс выжить.

Хотя, конечно, можно убить Эрхана. Что совершенно невозможно сделать, находясь в неделе пути от него.

Убить Эрхана… Убийство само по себе не пугало Лиэль. Воспитанная на пиратском корабле, она видела сражения, кровь и смерть, хоть и не так часто, как на других пиратских кораблях, но все же достаточно часто, чтобы считать это обыденностью. Нет, её не страшила участь стать убийцей. Но Эрхан! Друг обоих её отцов, друг матери, дядя её сестры по отцу. И эта непонятная, необъяснимая страсть! Лиэль хотелось бы думать, что, соблазнив его, она приблизится к нему как раз на то расстояние, когда кинжал точно попадет в цель, но она не могла лгать самой себе. Достаточно того, что она лгала себе о Безымянной.

Безымянная!

В магической школе у неё появились наконец-то знакомые её возраста. Многие считали её странной, глупой. Крылатая девочка не умела готовить, шить, вязать, не играла в куклы, как делали все девочки её возраста. Её не интересовали сердечные тайны юности. Девочки постарше влюблялись, тайно бегали на свидания, обсуждали мальчиков. Младшие любили наряды и мечтали о замужестве. Лиэль умела торговаться, разбиралась в оружии, вязала морские узлы. Будь девочка чуть посмелее, она могла бы стать звездой школы. Но, выросшая среди взрослых мужчин, она находила игры сверстников глупыми, а их болтовню пустой. В то же время ей нравилось учиться, она быстро стала первой во всех дисциплинах, что тоже не вызывало восторгов детей. Нет, её не били, не пакостили за её спиной, не обсуждали. Её просто исключили из внимания. Конечно, мальчишки пытались задирать новенькую, но быстро поняли, что в драке она сильней, и оставили её в покое. Любимицу всей команды, гордячку и избалованную дочь это демонстративное равнодушие приводило в ярость. Байл Трикс, поставленный приглядывать за ней на суше, видя, что девочка освоилась и преуспевает в учебе, стал все чаще отлучаться по поручениям Эрхана. Конечно, он замечал, что у Лиэль нет друзей, что она не гуляет со всеми, но девочка казалась вполне довольной жизнью.

Один из учителей (а все они были внимательны к талантливой девочке с очень богатым отцом) как-то сказал ей: «Ты избранная, крошка. Ты единственная». Эти слова запали ей в душу. Учитель этот (странно, но Лиэль теперь не могла вспомнить ни имени его, ни лица) часто стал отличать её, хвалить, поручать различные задания. Они много беседовали о жизни, о власти, об Империи. Из слов учителя выходило, что сильные мира сего поставили на магию очень жесткие ограничения, что всех сильных магов забирают в новый университет, где из них готовят армию для дальнейшего порабощения народа. Юная королева слепо слушается первого советника, одержимого жаждой власти. «Рабство! — восклицал учитель. — Всех магов делают рабами. Неизвестно, что за университет такой и какие силы там крутятся, но оттуда выйдут не сильные самостоятельные маги, а марионетки в руках правительства. Самые лучшие, умные, смелые, добрые — гордость и надежда страны — все они станут солдатами-смертниками».

Позднее учитель рассказал ей об Искателях Истины — людях, тайно препятствующих силам власти. Лиэль немедленно вспомнила, что её отец был связан с Искателями. Тут бы ей и насторожиться, вспомнить, что отец власть всегда поддерживал, но Лиэль влипла по самые уши. Потом учитель исчез. Тщетно Лиэль пыталась узнать о его судьбе. Зато однажды на улице к ней подошла женщина с закрытым по моде южных стран лицом. Она сообщила девочке, что учитель её бежал, опасаясь смерти. Она, его добрая сподвижница, по просьбе друга разыскала единственного человека, которому тот доверял в школе. Необходимо было принести его вещи и, самое главное, дневники, хранящиеся в подвалах школы. Лиэль с легкостью справилась с этим.

Женщина без имени приходила не однажды. Она интересовалась крыльями Лиэль, поражалась жестокости отца, заключившего столь талантливого ребенка в третьесортную школу, и дала почитать удивительную книгу о магии. В конце концов, женщина предложила ей стать её доверенной ученицей — продолжательницей её магии. Увы, предполагаемая наставница не имела детей и готова была удочерить девочку. Но за тайные знания нужно было платить — на некоторое время исчезнуть из этого мира, посвятив себя познанию истины. Для Лиэль, на много месяцев оставляющей землю и своих друзей на побережье, принять решение было не трудно. Она согласилась. Много времени она провела с Безымянной, так называла себя женщина. Чудные дела творились у неё в подземелье — монстры, машины, механизмы, неизвестные миру вещества, зелья… Удивительные книги… Не о магии, а о технологии! Бессмертие — вот что обещала в награду за службу Безымянная. Но верность нужно было доказать — уничтожить, убить человека, стоящего на пути прогресса.

Сейчас девушка не могла понять, как она купилась на подобную глупость. Не иначе как Безымянная использовала какие-то чары, чтобы зачаровать её. Теперь Лиэль понимала, что, возможно, ее контролировал демон, замкнутый в её теле. Вполне возможно, что, находясь в защитной оболочке, он бы и мог быть извлечен, но теперь случилось непоправимое. А если она все равно умрет, разве не лучше было бы наслаждаться каждым днем столь короткой и остро прекрасной жизни?

Эрхан неожиданно выразил желание отправиться с молодежью в поселение грифонов и заставил всех выехать как можно быстрее.

Поэтому на рассвете то немногое, что они успели собрать, было навьючено на ездовых ящеров, новых питомцев Корта, а сами они глотали дорожную пыль.

Ящеры были отлично приспособлены для быстрого передвижения по песку, но для дорог Империи они были слишком низкорослы. Они были значительно крупнее и выносливее лошадей, на плоские шершавые спины умещалось немало тюков. Лиэль, Талана и Эрхан ехали вначале в установленных на спинах ящеров креслах, но их немилосердно болтало из стороны в сторону. Потом Талана придумала расстелить покрывала и ехать лежа. Так было значительно удобнее, но не будешь же ты вечно лежать? Горхелю было легче всех. Большую часть пути он махал крыльями где-то высоко, а спал как и все — на спине ящера. Ему там было хоть и тесновато, но он мог спать, свернувшись в клубок, как кошка. Ящеры не нуждались в остановке на сон — они прекрасно спали на ходу по очереди. Один из них бодро шлепал по дороге, а остальные спали на ходу в упряжке, идя за ним. Потом первый ящер перемещался в конец упряжки.

Эрхан, Лиэль и Талана продержались чуть больше трех дней. Потом они взмолились о пощаде. Корт, провожавший их до поселения, пообещал, что в песках будет значительно легче. Сам Корт не испытывал, казалось, никаких трудностей. Он восседал на свернутом в рулон одеяле на переднем ящере. Ночью его сменяли Эрхан или старший сын Корта, уговоривший отца взять их с собой. Путешественники так бы и мучились дальше, если бы Лиэль не свалил очередной приступ. Демону, очевидно, показалось нежелательным удаление от университета, и он снова попытался захватить власть. Лиэль с криком скатилась с ящера, едва не переломав крылья, и свернулась на земле клубочком, подвывая от боли. Ни Корт, ни Эрхан ничем не смогли ей помочь. Все же девушке показалось, что этот приступ был чуть слабее, чем предыдущий, но возможно, потому, что рядом были люди. Даже не смотря на зелье Юлии, щедро врученное на дорожку, Лиэль не могла двигаться в том же темпе, что и раньше. Ящеров распрягли, отправили пастись на травке. В ближайшей деревне купили лучшую телегу, переделали, застелили соломой и уложили девушку. Ехать стало гораздо комфортнее.

В Империи было лето. Закончилась посевная, во время которой в университете традиционно были каникулы, и деревни погрузились в сонную летнюю неподвижность. Конечно, кто-то еще копался на полях и огородах, да бегали по пыльным дорогам босоногие дети, но большинство мужчин отправились в города на ярмарки — за товаром, за новыми одеждами, за книгами — в деревнях много читали. Деревенские дети учились только в зимние месяцы, когда урожай был собран, и дома уже не требовались дополнительные рабочие руки. Первый месяц лета — время ярмарок. Ремесленники везут в города и крупные деревни всевозможный товар, смастеренный зимой — горшки, прочую утварь, мебель, ковры, цветастые шали, те, что легче шелка и теплей тулупа, которые вяжут северные мастерицы, вино из южных областей, соленую рыбу. Сейчас возводят новые дома — женихи выбирают невест. Свадьбы будут в конце осени. Гонят скот, откормленный за сытую зиму (а зимы в империи бывали сытыми). Только этот первый месяц, обычно бывал дождливым и нежарким. Следующие два бывали обычно сухими и знойными.

Эрхан, к своему изумлению, просто наслаждался жизнью, подставляя лицо теплым ветрам, а то и летнему дождю. Ничегонеделание пошло ему на пользу. Днем он бессовестно дрых на спине у ящера, а ночью ехал впереди их чудной процессии, слушая темноту. Тариэль немного изменил его внешность — отрастил другу волосы до плеч. Бывший ректор не взял с собой ни единого парадного пиджака — ехал босой, в широкой крестьянской рубахе и штанах, подвязанных под коленями. Перестали сниться кошмары, ушла привычная бессонница — в первый же день советник проспал почти сутки, укачанный мерной поступью зверюг. Молодежь вначале чуралась его — разговаривали напряженно, держались тихо, но через некоторое время брызжущая через край энергия взяла свое. Начались и гонки на «слоноящерах» — так они окрестили свой транспорт, и купания с брызгами и обязательным визгом, и вечерние посиделки в деревнях, где закупались продукты (вблизи Лиэль не работала никакая магия и все продукты, припасенные заботливой Коранной, без заклятий стали попахивать). Девушки охотно принимали неуклюжие комплименты деревенских парней, весело отплясывали народные танцы, а Горхель пользовался неизменным успехом у ребятни. Эрхан тихо радовался преображению застенчивой и сухой Таланы — в обществе балагура-грифона она много смеялась, на деревенских вечеринках не ломалась и охотно пела баллады, когда её просили. Девушка оказалась очень музыкальной. Эрхан даже не подозревал, что она возьмет с собой аригас, на котором великолепно играла.