Темный Лекарь 20

Глава 22

Вийон-де-Тур умел праздновать.

Если этот город и славился чем-то на весь мир помимо своих целителей, так это умением превращать любое событие в зрелище. И сегодня он превзошёл самого себя.

Главная площадь утопала в цветах. Белые розы обвивали каждый фонарный столб, колонну и даже балкон.

Гирлянды из живых гелиовитрумов тянулись между зданиями, мерцая мягким золотистым светом. Фонтан в центре площади был украшен лентами, и вода в нём переливалась всеми цветами радуги. Наверняка работа Росинки.

Вийоны всегда любили делать всё напоказ. И, конечно, свадьба их княгини не стала исключением. Церемонию устроили прямо на площади, чтобы видел весь город.

На специально возведённом помосте, под аркой из белых цветов, стояли Бланш и Симон.

Бланш сияла. Белое платье, длинная фата и та самая улыбка, от которой когда-то растаяли жители Вийон-де-Тур на Балу Клинков. Только теперь она улыбалась не толпе. Она улыбалась одному человеку.

Симон стоял рядом, прямой и собранный, как на построении. Боевой маг, который прошёл сквозь многое, сейчас заметно нервничал. Его руки, способные управлять ураганным ветром, слегка дрожали.

Но когда Бланш взяла его за руку, он успокоился.

В первом ряду среди гостей сидела Анжи Вийон. Мать Симона, которую мы вытащили из лап Канваров. Она смотрела на сына, и по её щекам текли слёзы счастья, которого она уже не надеялась дождаться.

Я поймал её взгляд, и она благодарно мне кивнула. Слова были не нужны.

Я знал, что она полностью доверилась моему выбору и приняла Бланш как новую Княгиню Вийон.

Эпоха Катарины безвозвратно ушла, и Анжи не жалела об этом ни секунды. Когда-то, по молодости, она завидовала сестре, её красоте, её власти и блеску. Но с тех пор прошло слишком много лет и слишком много испытаний.

Плен многое расставил по местам. Анжи никогда не была лидером и больше не притворялась, что хочет им быть. Ей было достаточно того, что Симон жив, здоров и нашёл своё счастье.

Церемония была короткой и красивой. Клятвы, кольца, поцелуй. Площадь взорвалась аплодисментами. Где-то заиграл оркестр, и первые ноты свадебного вальса поплыли над городом.

Правда, через несколько тактов музыка вдруг стала в три раза громче, обрела эхо и какие-то странные электрические призвуки.

Я заметил двух маленьких мохнатых существ возле музыкальной аппаратуры. Шпиль-Ка и Вин-Тик сосредоточенно крутили какие-то ручки на устройстве, которого там определённо не было ещё пять минут назад.

Фридрих Штайгер, стоявший ближе всех, побледнел, шагнул к аппаратуре и решительно выдернул из неё какой-то провод. Музыка вернулась в норму.

Гремлины обиженно переглянулись. Шпиль-Ка что-то возмущённо пискнула и показала Штайгеру крохотный кулачок. Тот даже не повернулся.

Приём во дворце был ещё масштабнее.

Огромный зал с колоннами, хрустальные люстры, столы, уставленные едой и вином. Гости заполнили каждый уголок. Я не помнил, чтобы в одном месте собиралось столько людей, с которыми я лично знаком.

— Ты заметил, как Прохор смотрит на Ольгу? — спросила Октавия, прижимаясь ко мне.

— Заметил.

— А как Алан держит Алину за руку?

— Тоже, — кивнул я.

— А как Лифэнь постоянно лезет в телефон, когда думает, что никто не видит?

— Конечно, не понимаю к чему ты…

— Макс, ты вообще хоть иногда смотришь только на меня, а не проводишь разведку?

— Я на тебя смотрю постоянно, — ответил я с улыбкой. — Просто незаметно.

— Некромант и шпион, — притворно вздохнула она, а затем пошутила. — Мне стоило влюбиться в кого-нибудь попроще.

— Например?

— Ни один пример в голову не приходит, — призналась она.

Мы стояли и наблюдали за праздником. Комментировали.

— Смотри, — Октавия кивнула в сторону танцпола. — Прохор всё-таки пригласил Ольгу танцевать.

Действительно, мой гвардеец, который без колебаний бросался на Теней, сейчас выглядел так, словно шёл на эшафот. Он держал Ольгу за талию с такой осторожностью, будто она была из фарфора.

— Он наступит ей на ногу, — предсказала Октавия.

Три секунды. Прохор наступил Ольге на ногу.

Внучка рассмеялась и сказала ему что-то. Прохор покраснел до ушей, но не отступил. Продолжил танцевать. Наступил ещё раз.

— Он с Тенями лучше танцевал, — заметил я.

— С Тенями проще, — согласилась Октавия. — У них ног нет.

В этот момент мимо нас пробежал маленький металлический робот на колёсиках. На его верхней площадке стояли бокалы с вином.

Он подкатился к паре пожилых Вийонов, протянул им бокалы, подождал секунду и покатился дальше. Потом к следующим гостям. И к следующим.

— Это что? — спросила Октавия.

Я проследил взглядом и снова увидел Шпиль-Ку и Вин-Тика в углу зала. Они с гордостью наблюдали за своим созданием.

Пока робот работал идеально. Подъезжал к гостям, предлагал бокалы, отъезжал. Вежливо и аккуратно.

Фред, который руководил обслуживанием, посмотрел на механического конкурента с профессиональной ревностью, но предпринимать ничего не стал.

— Пока работает, не трогаем, — решил я.

Это было ошибкой.

Через десять минут робот ускорился. Через пятнадцать он уже носился по залу, как бешеная собака, и совал бокалы всем подряд. Командору Хейсу, который не пил, маленьким детям и даже мраморным статуям у стены.

Фред невозмутимо перехватил робота у входа в кухню, перевернул его вверх колёсами и нажал что-то на днище. Робот дёрнулся и замер.

Гремлины горячо спорили в своём углу, размахивая крохотными руками. Судя по жестам, каждый обвинял другого в просчёте.

Лифэнь и Луи Вийон тоже о чём-то спорили.

Это было не удивительно. Они спорили всегда. О научных теориях, о методах исследований, о том, какой кофе лучше. Удивительным было место и время. Они спорили прямо на танцполе, медленно кружась под музыку, и со стороны казалось, что они шепчутся о чём-то романтическом.

— Коэффициент затухания не может быть выше единицы, — настаивала Лифэнь, держа Луи за плечо.

— Может, если учитывать резонансный эффект кристаллической решётки, — возражал Луи, ведя её в повороте.

— Это противоречит третьему закону магической термодинамики.

— Который давно устарел.

— Он не устарел, он фундаментален.

Бланш, танцевавшая рядом с Симоном, прислушалась и покачала головой.

— Они опять, — шепнула она мужу.

Симон улыбнулся.

— Пусть. Если это для них танец, значит, это танец.

Нэрис нашла Ольгу возле десертного стола и немедленно утащила её в угол для «срочного» разговора. Принцесса сирен была в восторге от всего: от дворца, от еды, от платьев, от людей. Но больше всего её занимало одно.

— Ольга, — прошептала она, — ты видела, как мой брат смотрит на Изабеллу Веласко?

Ольга проследила за взглядом Нэрис. Действительно, Азурион стоял у одной из колонн и разговаривал с Изабеллой. Строгий, церемонный принц сирен и жёсткая, опасная глава клана Веласко. Оба прямые, как клинки, оба привыкшие командовать.

— Он никогда ни на кого так не смотрел, — Нэрис схватила Ольгу за руку. — Понимаешь? Никогда! Это событие века! Я должна ей помочь!

— Может, лучше не надо? — осторожно предложила Ольга.

— Конечно надо! Он же сам не решится! Он триста лет живёт и ни разу ни с кем… Ох, ты не представляешь, какой он зануда в личной жизни!

Я наблюдал за этой сценой издалека и мысленно пожалел Азуриона. С такой сестрой у него не было шансов на спокойную личную жизнь.

Впрочем, пара и правда была интересная. Изабелла превращалась в виверну. Азурион в косатку. Я невольно задумался, какие дети у них получатся.

В этот момент во дворе взорвался Фонтан.

Не буквально. Но струя воды, которая обычно поднималась на полтора метра, вдруг ударила в небо на высоту пятиэтажного дома. Брызги окатили всех, кто стоял в радиусе десяти метров. Фридрих Штайгер, который и без того не был в восторге от праздника, промок до нитки.

Росинка вынырнула из фонтана и захлопала в ладоши от восторга.

Калькатир, стоявший неподалёку, схватился за голову.

Из-за фонтана выглянули две знакомые мохнатые мордочки. Шпиль-Ка и Вин-Тик выглядели одновременно виноватыми и довольными.

— Они подкрутили напор, — обречённо сказал Калькатир. — Я же просил их не трогать инженерные системы!

Росинка только смеялась.

Штайгер молча отжал рукав пиджака и ушёл переодеваться. Его свита из инженеров поспешила за ним, стараясь не улыбаться.

Регина стояла у дальней стены зала с бокалом вина. Она его не пила. Ревенанты не нуждаются в еде и питье. Но привычка держать бокал осталась ещё с тех времён, когда она была живой, и отказываться от неё Регина не собиралась.

К ней подошёл Николя Вийон. Ревенант-юрист, один из немногих сохранивших разум мертвецов. Он был, как всегда, безупречно одет, и двигался с апломбом настоящего светского денди.

— Регина, — начал он, — позвольте заметить, что мы с вами одни из немногих на этом празднике, кто понимает друг друга по-настоящему.

Регина подняла бровь.

— Вот как?

— Мы оба ревенанты, — продолжил Николя. — Мы оба заперты между жизнью и смертью. Мы оба знаем, каково это, когда мир проходит мимо, а ты остаёшься неизменной. Думаю, мы могли бы многое обсудить.

Регина посмотрела на него долгим взглядом, а потом улыбнулась. Той самой улыбкой, от которой у людей перехватывало дыхание.

Удивительно, но она всё-таки решила ему ответить:

— Милый мальчик, — произнесла она почти мягко, — сколько тебе? Лет тридцать вместе с тем годом в виде ревенанта? Что ты вообще знаешь о вечности и неизменности? Я была Великой Княгиней, когда твои прадеды ещё не родились. Николя слегка растерялся, но не отступил.

— Тем более, — сказал он, — ваш опыт бесценен, и я…

— Исчезни, юноша, — раздалось за его спиной.

Дед Карл подошёл к ним с выражением скучающего превосходства. Он даже не посмотрел на Николя. Просто встал рядом с Региной и взял со стола бокал с вином, который тоже не собирался пить.

Николя открыл рот, чтобы возразить, но встретил взгляд лича и передумал. Молча кивнул и удалился.

Регина проводила его взглядом, потом повернулась к деду.

— Грубо, — заметила она. — Он всего лишь пытался быть любезным.

— Он пытался быть навязчивым, — поправил дед. — А это две разные вещи.

Регина усмехнулась.

— С каких пор тебя заботит, кто ко мне подходит?

Дед сделал глоток вина. Потом посмотрел на бокал с удивлением, словно забыл, что не может чувствовать вкус.

— Познакомились бы мы тысячу лет назад, — произнесла вдруг Регина, глядя на танцующих, — может, я была бы не такой злой.

— Или я был бы ещё злее, — отозвался дед.

Они помолчали. Две мёртвые легенды, стоящие бок о бок на празднике живых.

— Не обманывайся, Редж, — вдруг сказал дед. — Я лич. Я не испытываю ни чувств, ни эмоций. Всё, что меня интересует, это то, как работает твой извращённый, но гениальный ум. Ты создала уникальные заклинания и артефакты, которые никто не мог повторить. Мне любопытно, как ты до них додумалась. Только и всего.

Регина повернулась к нему. Её хищная улыбка стала шире.

— Какое совпадение, — промурлыкала она. — А мне любопытно, как лич, который якобы не испытывает чувств, отшил молодого соперника за три секунды. Чисто из академического интереса, разумеется.

Дед промолчал. Но бокал из руки не выпустил.

Минжу и Али Демир кружились на танцполе. Она в ярком платье, он в строгом костюме. Они не разговаривали, и просто танцевали.

Рядом с ними я заметил Сурью. Она стояла у одного из столов и общалась с Арджуном Сундарамом. Учёный выглядел совсем не так, как в тот день, когда мы вытащили его из темницы Канваров. Загорелый, здоровый, с ясными глазами. Месяцы свободы и работы пошли ему на пользу.

Но разговор между ними был непростым. Я подошёл ближе и услышал последнюю фразу Сурьи:

— … от имени Синда и от себя лично, я приношу извинения за всё, что с вами сделали Канвары, — она говорила негромко, но каждое слово было выверенным. — Ракша и мой клан совершили преступление. То, что вы пережили в их темницах, не должно было случиться. Мне жаль, что я не смогла помочь вам раньше.

Арджун молчал несколько секунд, а потом покачал головой.

— Я не держу зла на целый клан и уже тем более на весь народ Синда за действия одного тирана, — ответил он спокойно. — Синд, это не Ракша. Синд, это люди, которые живут в горах и долинах. Которые торговали со мной на рынке и здоровались по утрам. Они ни в чём не виноваты.

Сурья кивнула. Потом добавила:

— Ваши исследования спасли миллионы людей по всему миру. Технология очищения от скверны, установки поглощения, всё это началось с вашей работы. Синд перед вами в неоплатном долгу.

Арджун смутился. Он всегда смущался, когда его хвалили. Учёный до мозга костей, он считал, что просто делал свою работу.

— Я рад, что мои исследования пригодились, — сказал он просто. — Это лучшая награда, которую можно представить.

Кира и Лев Крейцеры стояли у окна и ссорились. Тихо, почти шёпотом, но с такой экспрессией, что несколько ближайших гостей предусмотрительно отошли.

— Я видела, как ты на неё смотрел, — шипела Кира.

— Я смотрел на картину на стене за ней, — терпеливо отвечал Лев.

— Картина была слева. А она стояла справа.

— Я смотрел на обе.

— Одновременно⁈

Октавия, наблюдавшая за ними рядом со мной, тихо вздохнула.

— Знаешь, — сказала она, — я думаю, что для них это просто привычка. Пока они жили в очаге, у них не было никаких удовольствий. Годами. Скука пожирала их жизнь. А ссоры помогали добавить огонька.

— Ты думаешь, они ссорятся нарочно? — спросил я.

— Я думаю, что они просто не умеют развлекаться по-другому. Может быть, стоит отправить их к психологу. Пусть научатся более здоровым способам поддерживать интерес друг к другу.

Я посмотрел на Киру и Льва. Они уже помирились. Кира положила голову ему на плечо, Лев обнял её за талию, и они молча смотрели в окно. Через минуту Кира снова что-то ему скажет, и они снова начнут спорить. И снова помирятся.

Может быть, Октавия права. А может быть, некоторым людям просто нужна буря, чтобы затем насладиться штилем.

Елена пришла на свадьбу с маленьким Артёмом.

Мальчику было пять лет, и он совершенно не понимал, зачем все эти взрослые собрались в одном месте и почему нельзя бегать по залу. Впрочем, запрет его не остановил. Артём носился между гостями, как маленький ураган, уворачиваясь от рук Елены с ловкостью бывалого бойца.

— Артём! — Елена пыталась его поймать и одновременно не налететь на кого-нибудь из высокопоставленных гостей. — Артём, стой! Сюда нельзя!

Мальчик проскочил между ног командора Хейса, который даже не шелохнулся, обогнул Регину, которая проводила его взглядом, способным заморозить кипяток, и понёсся к десертному столу.

Ольга перехватила его у самого торта. Подхватила на руки, и Артём, вместо того чтобы вырваться, вдруг затих и уставился на неё большими серьёзными глазами.

— Привет, — сказала Ольга.

— Привет, — ответил мальчик. — Ты тоже Рихтер?

— Тоже.

— А ты умеешь делать скелетов?

— Умею.

— Покажешь?

Ольга рассмеялась и посмотрела на запыхавшуюся Елену, которая наконец их догнала.

— Потом, — пообещала она Артёму. — Сейчас давай вернём тебя тёте Елене.

Елена забрала мальчика и прижала к себе. Она тяжело дышала, волосы растрепались, но она улыбалась. Той самой улыбкой, которую я видел у неё в клинике, когда она впервые нашла своего младшего брата среди детей из склепов.

— Спасибо, Ольга, — сказала она. — Он совершенно неуправляемый. Но я так счастлива, что он есть.

Каролину и Виктора я нашёл возле одной из колонн. Они о чём-то спорили, как обычно, и вокруг них собралась небольшая группа бывших однокурсников. Лиза, Роман, Марк и ещё несколько выпускников.

Они уже давно не были студентами. Каждый из них прошёл через зачистку очагов, через бои с мутантами и Тенями. Каролина стала архимагом. Виктор тоже.

Даже юный Роман, которого когда-то пришлось спасать из очага, вырос в сильного боевого мага.

Я остановился рядом и послушал. Виктор рассказывал, как во время зачистки одного из очагов его кавалерия наткнулась на мутанта размером с дом, и как они его завалили за двадцать секунд.

— Двадцать две, — поправила Каролина.

— Двадцать, — настаивал Виктор.

— Я засекала.

— Ты была на другом фланге и не видела начало боя.

— Я всегда всё вижу.

Некоторые вещи не меняются.

Я посмотрел на них и подумал о том, что клан растёт. За время зачисток многие из наших магов достигли новых рангов. Прохор уже вплотную подобрался к уровню вне категорий. Ещё пара лет, и он точно преодолеет эту грань.

Десятки студентов получили ранг архимага. Фантомы тоже выросли.

Клан Рихтер больше не состоял из одного древнего некроманта и горстки учеников. Он стал настоящей силой.

А праздник всё продолжался. И вот Бланш уже бросила букет.

Белые розы взлетели в воздух, кувыркаясь в свете гелиовитрумов. И каждая незамужняя женщина в зале бросилась к ним, словно от этого зависела судьба мира.

Ольга, Алина, Октавия, Нэрис, Лифэнь, Минжу и ещё добрый десяток дам разного возраста и положения столкнулись в весёлой куче-мале.

А поймала букет Шарлотта, хотя скорее он сам прилетел к ней в руки, пока она скромно стояла в стороне, а другие девушки мешали друг другу его заполучить.

Шарлотта посмотрела на цветы с таким удивлением, словно они материализовались из воздуха.

Потом покраснела.

Фил, стоявший рядом с Гансом у стены, схватил друга за рукав.

— Братюнь! — прошипел он. — Ты видел⁈ Это знак! Я точно сделаю ей предложение!

— Конечно сделаешь, бро! — поддержал Ганс, хлопая его по спине. — Давно пора! Только не забудь встать на колено. И говори от сердца. И не ляпни что-нибудь, как обычно.

— Я? Ляпну? Когда я что-нибудь лишнее говорил?

Ганс посмотрел на него.

— Ладно, — признал Фил. — Но сегодня я буду аккуратен!

Мы с Прохором, Аланом и дедом как раз встретились у дальней стены и наблюдали за происходящим.

— Ну всё, — сказал Алан. — Теперь начнётся.

— Что именно? — спросил Прохор.

— Цепная реакция свадеб, — объяснил Алан. — Одна свадьба порождает следующую. Это как очаг скверны, только с цветами и тортами.

В этот момент в углу зала раздался подозрительный лязг.

Шпиль-Ка стояла в стороне и смотрела на Шарлотту с букетом. Потом перевела крайне разочарованный взгляд на свои пустые лапки. Её мохнатая мордочка отражала собой всю вселенскую несправедливость.

Вин-Тик посмотрел на неё. Потом молча исчез.

Через три минуты он вернулся с агрегатом. Устройство было собрано из деталей музыкальной аппаратуры, фонтанной трубы и чего-то, подозрительно похожего на ножку от стула. На боку красовалась кривая надпись: «АФК-1. Автоматический Флористический Компенсатор».

Вин-Тик нажал кнопку.

Агрегат загудел, задрожал и выстрелил букетом в потолок. Потом вторым. Третьим. Букеты летели во все стороны, как фейерверк из роз.

Один попал в Ольгу. Другой в Октавию. Третий поймала Нэрис. Четвёртый приземлился на голову Регины, которая сняла его с таким выражением, словно ей на голову села лягушка. Лифэнь перехватила свой на лету. Минжу просто протянула руку, и букет сам лёг ей в ладонь.

Шпиль-Ка получила самый большой букет. Огромный, в половину её роста, перевязанный блестящей лентой. Она прижала его к груди и посмотрела на Вин-Тика.

Вин-Тик стоял рядом и неловко чесал затылок.

— Ох, — тихо сказала Октавия, глядя на гремлинов. — Кажется, у нас ещё одна пара.

Агрегат всё ещё стрелял букетами. Один попал в Фридриха Штайгера. Второй в командора Хейса. Третий прилетел деду в лицо.

— Кто-нибудь, — спокойно произнёс дед, снимая розы с головы, — выключите эту адскую машину.

Прохор подошёл к АФК-1 и просто наступил на него ногой. Агрегат хрюкнул и замер.

Гремлины обиженно запищали. Но я заметил, что Шпиль-Ка по-прежнему прижимала свой букет и не собиралась его отдавать.

Я оглядел зал. Все девушки стояли с цветами. Все улыбались. Даже Регина, хотя она бы в этом никогда не призналась.

— У нас новая проблема, — пошутил я. — Как распланировать все новые свадьбы.

— Можно сыграть их в один день, — хмыкнул дед. — Экономнее.

— Дедуля! — откуда-то со стороны возмутилась Ольга, — каким-то образом услышав его слова.

Где-то за моей спиной раздался подозрительный скрежет. Я обернулся и увидел Зуб-Чика и Ис-Кру возле свадебного торта, который медленно вращался на специальной подставке. В лапах у Зуб-Чика была отвёртка.

— Нет, — сказал я.

Гремлины замерли.

— Нет, — повторил я.

Они обиженно переглянулись и убрали отвёртку. Но я заметил, что Иск-Ра уже смотрела на торт, а главное на подставку с профессиональным интересом. Вопрос был не в том, попытаются ли они это «улучшить». Вопрос был в том, когда.

А пока музыка играла, гости танцевали, и мир за окнами дворца медленно выздоравливал. Первая свадьба в новом мире. Первый праздник после войны.

Я стоял рядом с Октавией, держал её за руку и смотрел на людей, которые стали моей семьёй.

Всё будет хорошо, подумал я. Может быть, не сразу. Может быть, не без трудностей. Но будет.

А потом подумал ещё кое о чём. О мирах за барьером, о Тенях, которые всё ещё существуют где-то там, о наследии Патриархов.

Но это всё потом. Сегодня был день для радости.

И я позволил себе просто радоваться.

Когда праздник уже подходил к концу, на крышу дворца опустились две тени.

Хешерем и Тиамат, а это были именно они, сели на парапет, как два каменных стража, и их золотые глаза смотрели на площадь сверху вниз.

Бланш, заметившая их первой, попросила кого-то перевести их поздравление. Но сфинксы заговорили загадками, как и всегда, и никто из гостей не смог разгадать, что они имеют в виду.

Нэрис расхохоталась и предложила считать это добрым знаком.

Я поднялся к ним ещё чуть позже. Они сидели на крыше, неподвижные и величественные, и ветер трепал их гривы.

— Хешерем, Тиамат, — обратился я к ним. — Я хотел поблагодарить вас.

Золотые глаза повернулись ко мне.

— Вы помогли раскрыть нам часть секретов этого мира. Без этих знаний мы не смогли бы спланировать ритуал пробуждения стихий.

Хешерем склонил голову.

— Знания были в мире задолго до нас, — произнёс он, и я привычно напрягся, разбирая смысл за его словами. — Мы лишь указали направление. Но шёл по нему ты сам.

Тиамат добавила:

— Каждый дух, которого ты освободил. Каждый союз, который ты заключил. Каждое решение, которое ты принял. Всё это вело к одному исходу. Ты, возможно, сам того не зная, вёл этот мир к лучшему будущему из всех вероятных.

— Мир спасён? — спросил я прямо.

Хешерем и Тиамат переглянулись. Потом Хешерем произнёс:

— Этот мир защищён. Но тот, кто защитил один мир, однажды заглянет за его пределы. И там он найдёт то, что древнее самих Теней.

Я кивнул и уже не стал переспрашивать. С сфинксами бесполезно просить конкретики. Но я запомнил.