Свет над Грозовым Створом

Хозяин озера

— Приехали, — выдохнул Виктор. — Что теперь?

​Я посмотрела в иллюминатор.

Кристалл был в десяти метрах от нас. Он был огромным, выше человеческого роста. И он тоже был болен.

Его оплетали не черные жилы, как в башне.

Его оплеталатина. Жирная, серая слизь, которая пульсировала, как живая плоть. Она душила свет.

​— Блокада, — констатировала я. — Органический паразит. Нужно выжечь.

​Я положила ладони на стенки бочки.

Смола «Железной Ивы» проводит магию. Я проверяла.

— Я попробую послать импульс через корпус. Как сонар.

— Давай.

​Я закрыла глаза. Сосредоточилась.

Взяла энергию от Виктора (он сам предложил: «Бери, сколько надо»). Он вздрогнул, когда я потянула из него тепло, но лишь обнял меня крепче.

«Очищение. Свет. Удар».

​Я вытолкнула импульс наружу.

Бочка загудела. От стенок во все стороны пошла волна света.

Слизь на Кристалле зашипела, скукожилась.

​И тут Тьма шевельнулась.

​За иллюминатором промелькнуло что-то огромное. Длинное. Гибкое.

— Что это? — Виктор напрягся.

​БАМ!

Удар был такой силы, что бочку швырнуло в сторону. Банка с водорослями чуть не вылетела у меня из рук. Мы покатились, натягивая цепь балласта.

​Я прижалась к стеклу.

И увиделаГлаз.

Желтый, размером с тарелку, с вертикальным зрачком. Злобный, древний глаз.

И зубы.

Ряды кривых, игольчатых зубов в пасти, способной перекусить лошадь.

​Это была щука.

Но не простая. Она мутировала под воздействием магии Узла.

Её чешуя была черной, как броня. На плавниках росли шипы. В длину она была метров восемь.

Страж Узла. Или тот, кто питался его энергией.

​Она развернулась для нового удара.

— Она разобьет бочку! — крикнул Виктор. — Матильда, жги!

​— Не могу! — я запаниковала. — Через дерево огонь не пройдет! А молния убьет нас самих! Мы в воде!

​Щука разогналась. Она шла на таран, как торпеда.

Её морда целилась прямо в иллюминатор.

​— Свет! — осенило меня. — Она живет в темноте!

​Я схватила маленький кристалл из банки с водорослями.

— Виктор, закрой глаза!

​Я прижала кристалл к слюдяному стеклу.

И влила в него всё, что у меня было. Всю энергию, которую накопила за ночь, и всё, что мог дать Виктор.

«Вспышка! Максимум!»

​ПЫХ!

Кристалл в моей руке раскалился.

За бортом вспыхнуло маленькое солнце.

В абсолютной тьме дна этот свет был подобен ядерному взрыву.

​Щука, летевшая на нас, дернулась в конвульсиях. Она ослепла. Её чувствительные боковые линии сошли с ума от перегрузки.

Она врезалась в дно рядом с бочкой, подняв тучу ила, и начала биться, круша древние руины хвостом.

​Один из ударов хвоста задел Кристалл Узла.

Слизь, уже поврежденная моим первым импульсом, не выдержала. Её ошметки разлетелись.

Кристалл освободился.

​Активация и Всплытие

​Свет Узла, больше не сдерживаемый грязью, вырвался на свободу.

Мощный голубой луч пробил толщу воды, устремляясь к поверхности.

Вода вокруг закипела.

Турбины древней плотины дрогнули. Со скрежетом, ломая вековые наросты, они начали вращаться.

Гул.Низкий, мощный гул пошел по дну.

​— Сработало! — закричала я. — Уходим!

​Виктор дернул рычаг сброса балласта.

Крюк внизу щелкнул. Камень отвалился.

Бочка, ставшая легкой как пробка, рванула вверх.

​Скорость была бешеной. Нас вжало в дно (то есть Виктора в пол, а меня в Виктора).

Мимо иллюминатора проносились пузыри и... рыбы.

Сотни рыб.

Ударная волна от активации Узла оглушила всё живое в радиусе километра.

​ПЛЮХ!

Мы вылетели на поверхность, как пробка из шампанского. Бочка подпрыгнула в воздухе и тяжело шлепнулась обратно.

​Виктор распахнул люк.

В лицо ударил холодный, свежий воздух.

Мы жадно вдохнули.

— Живы... — прохрипел Виктор, прижимая меня к себе. — Безумная женщина. Живы.

​Мы выглянули наружу.

Озеро Слез больше не было черным.

Из глубины шло голубое свечение.

А поверхность...

Поверхность озера была серебряной.

Она была покрыта рыбой. Огромные карпы, сомы, лещи. Они плавали кверху брюхом, оглушенные, но живые (пока).

И среди них, в центре, всплывала туша гигантской черной щуки.

​На берегу стояли солдаты. Они молчали.

Потом кто-то один крикнул. Потом второй.

И через секунду над ущельем гремело "Ура!".

​— Мясо, — сказал Виктор, глядя на щуку. — И рыба. Тонны рыбы.

Он посмотрел на меня. Его глаза сияли ярче, чем кристалл.

— Матильда. Ты накормила мой народ.

​Я устало положила голову ему на плечо.

— Это не просто еда, Виктор. Это фосфор. Для мозгов полезно.

— А щука?

— А из щуки... — я мечтательно закрыла глаза. — Из щуки мы сделаем котлеты. И заливное. И чучело в твой кабинет. В назидание потомкам.

​Мы плыли к берегу в нашей бочке, расталкивая носом рыбу.

Второй Узел был взят.

Энергия Воды теперь принадлежала нам.

А это значило, что у нас есть Мельница. И мы можем молоть топинамбур в промышленных масштабах.

Глава 23. Рыбный День и Жернова Судьбы

​Следующие два дня в Грозовом Створе можно было охарактеризовать одним словом:Чешуя.

Она была везде. На сапогах, на стенах, в волосах и, кажется, даже в мыслях.

​Озеро Слез расщедрилось. Ударная волна от активации Узла подняла на поверхность годовой запас белка.

Мы не могли позволить этому добру пропасть.

Весь гарнизон, включая Маркуса и даже (с брезгливым видом) Мерцу, был мобилизован на берег.

Мы таскали рыбу корзинами, мешками, на телегах.

​Я стояла во дворе, руководя процессом «Великого Засола».

— Крупную рыбу — пластать по хребту! — командовала я, чувствуя себя бригадиром рыболовецкой артели. — Головы — в отдельный чан (на уху и костную муку). Потроха — в яму для компоста (Дора просила для удобрения).

— Соль! Мне нужно больше соли!

Слава богу, мы купили у Ицхака целый мешок. Теперь он уходил со страшной скоростью, но это была инвестиция в сытую зиму.

​Двор превратился в цех.

Везде стояли бочки. На веревках, натянутых между конюшней и казармой, вялились тушки, похожие на серебряные флаги.

Запах стоял специфический — сырой рыбы, тины и дыма (мы запустили коптильню на ольховой щепе). Для кого-то — вонь. Для нас — аромат выживания.

​Трофей

​Тушу гигантской Щуки-Мутанта притащили отдельно, на волокуше.

Она лежала посреди двора, черная, зубастая, страшная даже в смерти.

Солдаты ходили вокруг неё кругами, тыкая пальцами в бронированную чешую.

— Это ж надо... — шептал Ганс. — Такая бы лодку перекусила.

— Она и пыталась, — усмехнулся Виктор, проходя мимо.

​Мы решили не есть её (слишком много магии и мутаций).

— Голову отрубить и выварить, — распорядилась я. — Череп повесим в Оружейной. Пусть Раймунд видит, с кем мы имеем дело.

А из шкуры... Сайлас сказал, что из этой шкуры можно сделать щиты. Она тверже кожи буйвола.

​Запуск Мельницы

​Но главным событием стала не рыба.

Главным событием стал звук.

Вжжжух... Вжжжух...

Это ожила старая водяная мельница на реке, вытекающей из озера.

Раньше поток был слабым. Теперь, после активации Узла, вода шла мощным напором. Турбины вращались. Жернова, смазанные и очищенные, начали тереть камень о камень.

​Мы привезли туда наш стратегический запас сушеного топинамбура (чипсов) и мешки желудей, которые собрали дети в лесу по моему приказу.

— Ну, с богом, — сказал мельник, перекрестившись.

​Он открыл заслонку.

Сухие ломтики посыпались в жерло.

Камни заурчали.

И снизу, в подставленный мешок, полилась струйка.

Серовато-бежевая. Теплая. Пахнущая орехами.

Мука.

​Я сунула руку под струю.

Потерла порошок пальцами. Грубый помол, но это была мука!

— Хлеб, — выдохнула я. — У нас будет хлеб.

​Праздник Первого Каравая

​Вечером в Большом Зале был пир.

На столах стояли горы жареной рыбы. Копченые лещи. Уха, в которой ложка стояла.

Но все взгляды были прикованы к центру стола.

Там, на блюде, лежалКаравай.

Он был темным, плотным, невысоким. Хлеб из топинамбура и желудей не поднимается так, как пшеничный.

Но он пах печью.

​Виктор встал. В зале повисла тишина.

Он взял нож. Отрезал ломоть.

Передал мне.

— Леди Матильда. Это ваша победа.

​Я взяла хлеб. Он был тяжелым, влажным.

Откусила.

Вкус был... непривычным. Сладковатым, с горчинкой желудей. Это не было похоже на французский багет.

Но это было вкусно.

— Это жизнь, — сказала я.

​Виктор разделил хлеб. Каждому солдату досталось по куску.

Люди ели молча, торжественно.

Мы прорвали продовольственную блокаду.

Мы больше не зависели от обозов.

Рыба и "земляной хлеб". Мы могли продержаться в осаде годы.

​Узел №3. Сердце Земли

​После ужина, когда сытый и довольный гарнизон разошелся, мы с Виктором поднялись в кабинет (в мой будуар мы решили не ходить, чтобы не смущать слуг запахом рыбы, который преследовал нас).

​Я разложила карту.

— Узел 1 (Воздух) — Башня на горе.

— Узел 2 (Вода) — Озеро в низине.

— Они образуют треугольник. Где третий?

​Виктор водил пальцем по карте.

— Земля... Или Огонь.

— Скорее всего, и то, и другое. Геотермальная энергия.

Я посмотрела на схему замка.

— Оранжерея?

​— Нет, — я покачала головой. — Оранжерея — этопотребительтепла. Источник должен быть глубже.

Я взяла книгу Ровены.

— "Там, где сердце горы бьется в унисон с сердцем дома".

Сердце дома...

​Меня осенило.

— Виктор. Куда ведут стоки из Оранжереи? Куда уходит лишняя вода и тепло?

— Вглубь. В карстовые пещеры под скалой. Дед говорил, там есть "Дыхало Дракона". Расщелина, из которой идет пар.

​— Узел №3 под нами, — я ткнула пальцем в центр плана замка. — Прямо под фундаментом. Это Ядро.

Если мы активируем его... мы включимЩит.

Не просто стены. А энергетический купол. Тот самый, который Ровена описывала как "Непроницаемую Вуаль".

​— Значит, нам нужно спуститься еще ниже? — Виктор устало потер виски. — Надеюсь, там нет гигантских кротов?

— Там может быть что угодно. Но если мы включим Щит... Раймунд сломает зубы о наш воздух.

​Вестник

​Мы не успели договорить.

В дверь постучали. Резко. Тревожно.

Вошел Маркус. Лицо его было серым.

— Милорд. У ворот всадник.