Свет над Грозовым Створом

Покои Лорда

Мы вывалились на кухню, мокрые и грязные.

Виктор с грохотом опустил узел на стол.

— Мерца! Принимай поставку из Нижнего Мира.

​Я развязала узел.

Помидоры произвели фурор. Мерца осторожно взяла один помидор двумя пальцами, словно это была ядовитая жаба.

— Оно красное... — прошептала она. — И мягкое.

​— Это «Золотое Яблоко», — соврала я (ну, или использовала итальянский перевод). — Резать дольками. Полить маслом. Посыпать солью. Это салат.

А вот когда я высыпала гору корявых клубней топинамбура, кухня притихла.

— Миледи... — осторожно спросил Ганс. — Это... камни? Или помет дракона?

​— Это "Солнечный Корень", — объявила я, придумывая маркетинг на ходу. — Очень редкий овощ.

— Как его готовить? — Мерца взяла клубень двумя пальцами.

— Мыть щеткой. Долго и мучительно, потому что он кривой. Кожуру можно не чистить (вы все равно замучаетесь). Резать ломтиками и жарить на масле. Или варить. На вкус как сладкая кочерыжка, но с солью пойдет.

​Я вздохнула.

— Жаль, не картошка... Но зато солдатам полезно. От него... кхм... пищеварение работает как часы. Взлетать будут. Солдатам скажете, что это деликатес древних, дающий силу медведя. Поняла?

​Мы вышли в коридор.

Виктор смотрел на меня с той самой искрой.

— Ванна? — напомнил он.

— Ванна, — согласилась я. — И смыть этот топинамбур с души.

​Но тут прибежал лейтенант.

— Барон Раймунд! Он уезжает! И он схватил шпиона у ворот!

​Мы побежали.

Ванна откладывалась.

Политика не ждет, пока леди помоется.

​

​Мы выбежали во внутренний двор.

Там царил хаос.

Люди Раймунда были уже в седлах. Факелы метались, кони фыркали.

В центре, окруженный охраной барона, стоял человек. Ему заломили руки за спину. На голове был мешок.

Он был одет в простой темный плащ, но сапоги...

Я присмотрелась к его ногам при свете факелов.

Узкие носы. Каблук.

Тот самый след, что я видела у курятника!

​Раймунд, сидя на высоком вороном коне, увидел нас.

— А, Виктор! Леди Матильда! — он улыбнулся, но улыбка была хищной. — Простите, что не попрощался. Дела.

​— Куда ты спешишь, Раймунд? — Виктор шагнул вперед, преграждая путь коню. Его рука легла на меч. — И кто это у тебя?

​— Это? — Раймунд кивнул на пленника. — Это подарок. Я поймал его у твоих ворот. Он пытался проскользнуть внутрь. Шпион "Ока Бури". У него при себе были интересные флаконы с ядом.

​Яд. Синее стекло.

— Это наш пленник, Раймунд, — сказала я громко. — Он совершил диверсию на нашей территории. Мы требуем выдать его для суда.

​Раймунд покачал головой.

— О нет, миледи. Он шпионил не только за вами. "Око" интересуется и моими землями. Я заберу его в свой замок. Допрошу. С пристрастием. А потом... пришлю вам протокол. Если сочту нужным.

​— Это нарушение границ! — рыкнул Виктор. Гарнизон Сторма (те, кто был во дворе) похватался за оружие. Люди Раймунда тоже обнажили клинки.

Напряжение можно было резать ножом.

​Раймунд небрежно перегнулся через луку седла, сокращая дистанцию. Внезапно его породистое, холеное лицо исказила гримаса брезгливости — ветер, как назло, дул в его сторону, неся густой букет ароматов нашего подземелья: едкую серу, болотную тину и застарелый пот.

— Не глупи, Виктор, — процедил барон, извлекая из рукава надушенный кружевной платок и демонстративно прижимая его к носу. — Посмотри на себя. И на свою... леди.

Его холодный взгляд скользнул по моим грязным брюкам и слипшимся волосам.

— Вы больше похожи на землекопов, чем на правителей древнего рода. Грязные, мокрые, жалкие... От вас разит подвалом за версту. Чем вы занимались? Рыли могилы в собственном погребе? Или, может быть, искали объедки в канализации?

​Удар достиг цели. Мы действительно выглядели жалко на фоне его сверкающей брони и бархата.

Виктор сжал кулаки так, что побелели костяшки, но промолчал. Мы не могли объяснить, что мы добывали еду. Это звучало бы еще унизительнее.

​— Ты хочешь войны, сосед? — продолжил Раймунд, видя, что попал в больное место. — Прямо сейчас? Когда у тебя пятьдесят голодных солдат, а сам ты вынужден ползать в грязи?

​Он усмехнулся.

— Я делаю тебе одолжение, забирая этого шпиона. У меня есть ресурсы, чтобы разговорить его. А у тебя, судя по всему, нет ресурсов даже на то, чтобы принять ванну.

​Он выпрямился в седле.

— Вперед!

​Отряд Блэквуда сорвался с места. Копыта застучали по брусчатке. Они пронеслись мимо нас, едва не сбив Виктора. Пленника перекинули поперек седла одной из лошадей, как мешок с картошкой (которой у нас нет!).

​Ворота захлопнулись за ними.

​Мы остались стоять в пыли и выхлопе конского пота.

Виктор был в бешенстве. Он с силой ударил кулаком по деревянной балке колодца.

— Черт! Он забрал единственного свидетеля!

​Я подошла к нему.

— Он не просто забрал свидетеля, Виктор. Он забрал козырь. Теперь Раймунд будет знать всё, что знает "Око". Планы, явки, пароли.

— И что нам делать?

— Нам — готовиться.

​Я посмотрела на след копыт.

— Но кое-что я успела заметить.

— Что?

— Пленник. Когда его тащили... Я видела его руки.

— И?

— На пальце было пятно. Желтое. От шафрана или куркумы. Или от химикатов.

— Это значит, он алхимик?

— Это значит, что онработалс реагентами. Но сапоги... Сапоги были слишком дорогими для простого исполнителя.

​Я нахмурилась.

— Раймунд сказал: "пытался проскользнуть ВНУТРЬ". Но след у курятника велнаружу.

— То есть?

— То есть этот человек не входил. Онвыходил. Он уже был здесь. Он жил здесь. Или прятался.

Я посмотрела на Виктора.

— Это не пришлый шпион, Виктор. Это кто-то из "бывших". Возможно, помощник Бруно, которого мы не знали в лицо? Или... сам Бруно, изменивший внешность?

​Виктор замер.

— Бруно? Но он толстый и лысый. А этот был... обычным.

​— Магия меняет внешность, — тихо сказала я. — В книге Ровены был раздел про иллюзии. Если это Бруно... то Раймунд сейчас везет к себе не просто шпиона. Он везет ключ от всех наших тайн. И от наших счетов.

​— Если Раймунд узнает про Источник...

— Он вернется. С армией.

​Я зябко поежилась. Мокрая одежда начала остывать.

— Идемте в дом, Виктор. Мы упустили шпиона. Но мы нашли еду. И мы знаем, что Раймунд ведет свою игру.

Нам нужно укрепить замок.

И мне нужно сварить этот чертов топинамбур так, чтобы солдаты не взбунтовались.

​Мы пошли обратно.

Обратный путь до кухни показался мне восхождением на Голгофу.

Адреналин, который держал меня на ногах во время перепалки с Раймундом, схлынул, оставив после себя лишь холод и свинцовую тяжесть в ногах. Мокрая одежда, начавшая подмерзать на ветру, превратилась в ледяной панцирь. Каждый шаг отдавался глухой болью в тазобедренном суставе, напоминая: «Лена, тебе не двадцать. И даже не сорок. Ты — старушка, которая только что играла в Индиану Джонса».

​Виктор шел рядом, молчаливый и мрачный.

Мерца уставилась на нас с ужасом, но лишь спросила:

— А вам... вам подать ужин?

​— В покои Лорда, — вдруг сказал Виктор. Твердо, тоном, не терпящим возражений. — И горячей воды. Много.

​Купальня Лорда

​Мы поднялись в его покои. Я была здесь впервые.

Комната была мужской: аскетичной, просторной, с запахом оружейного масла и старого дерева. На стене — скрещенные мечи, на столе — карты. Огромная кровать под темным балдахином занимала половину пространства.

​Но главным чудом была смежная комната.

Каменная купальня.

Она была встроена прямо в пол — небольшой бассейн, выложенный плитами. И, о чудо, от воды шел пар.

​— Трубы проходят рядом с дымоходом Большого Зала, — пояснил Виктор, сбрасывая грязный плащ прямо на пол. — После того как вы... активировали систему, вода здесь стала горячей.

​Он посмотрел на меня.

Я стояла посреди комнаты, обхватив себя руками, и тряслась так, что зубы стучали. Грязь на лице засохла коркой, волосы висели сосульками. Я чувствовала себя жалкой.

​— Я выйду, — сказал он. — Эльза поможет вам.

​— Нет, — я покачала головой. — Эльза сейчас занята топинамбуром. И... я не хочу, чтобы слуги видели менятакой.

​Я имела в виду не наготу. Я имела в виду слабость. Я едва стояла. Если Эльза увидит, как трясется «всесильная ведьма», завтра об этом будет знать весь гарнизон. Миф о моем могуществе рухнет.

​Виктор помолчал. Оценил мое состояние: синие губы, дрожащие пальцы, которые безуспешно пытались расстегнуть пуговицы куртки.

— Я помогу.

​Это прозвучало просто. Без подтекста. Как предложение боевого товарища перевязать рану.

​Он подошел и отвел мои окоченевшие руки. Его пальцы ловко справились с пуговицами. Он помог мне стянуть куртку, которая присохла к телу. Потом — сапоги.

Я осталась в нижней рубашке и штанах.

​— Дальше я сама, — прошептала я, чувствуя, как жар (стыда? благодарности?) приливает к щекам.

​Виктор отвернулся, давая мне остатки приватности, и занялся своей одеждой.

​Я с трудом перешагнула бортик бассейна.

Вода была блаженством. Горячая, пахнущая слегка серой (привет из подземелья!), она обняла мое измученное тело.

Я застонала, погружаясь по шею.

— Ох...

Боль в суставах начала медленно отступать, растворяясь в тепле. Но вместе с болью уходили и последние силы. Голова закружилась, перед глазами поплыли темные мушки. Давление рухнуло.

​«Только не в обморок. Не здесь»,— приказала я себе.

​Я закрыла глаза, прислонившись затылком к теплому камню бортика.

Слышался плеск воды. Виктор вошел в бассейн.

Купальня была достаточно большой, чтобы мы не касались друг друга, но достаточно тесной, чтобы я чувствовала движение воды от его тела.

​Мы сидели молча. В пару, в полумраке. Два уставших лидера, которые только что ограбили джунгли и потеряли шпиона.

​— Тот след, — нарушил тишину Виктор. Его голос звучал гулко, отражаясь от камня. — У курятника. Вы сказали, что он вел наружу.

​Я открыла глаза. Виктор сидел напротив, погрузившись в воду по грудь. На его плече багровела ссадина от удара лианы.

— Да. Сапог с узким носом. Дорогой. Такой же, как у того человека, которого схватил Раймунд.

​— Значит, шпион был внутри.

Он зачерпнул воду и плеснул себе в лицо, смывая грязь.

— Кто-то из слуг? Или солдат?

​— У слуг нет такой обуви, — я нащупала на бортике кусок мыла (моего, лавандового, которое Эльза заботливо положила сюда). — А солдаты носят уставные сапоги. Это был кто-то... кто умеет менять лица. Или прятаться в тенях.

​Я попыталась поднять руку, чтобы намылить шею, но плечо прострелило острой болью. Я тихо шикнула.

​Всплеск воды.

Виктор оказался рядом.

— Позвольте.

​Он забрал у меня мыло и мочалку.

Его движения были осторожными, неожиданно мягкими для воина с такими мозолистыми руками. Он начал тереть мою спину.

Это было странно. Интимно. И... совершенно необходимо. Я просто не могла дотянуться.

Я расслабилась, позволяя ему смывать грязь подземелий.

​— Вы удивительная, Матильда, — тихо сказал он. — Я помню вас другой. Тихой. Болезненной. Вечно недовольной всем на свете.

— Я просто спала, — ответила я, глядя на воду. — А теперь проснулась. И обнаружила, что дом горит. Приходится тушить.

​Он коснулся моей шеи, смывая сажу. Его пальцы были горячими.

— Я рад, что вы проснулись. Но я боюсь, что этот замок... и я... мы сожжем вас. Вы тратите себя слишком щедро.

​Я повернулась к нему. Мы оказались лицом к лицу.

Я посмотрела на ссадину на его плече. Она выглядела воспаленной.

Инстинктивно я подняла руку.

—Заживи, — шепнула я.

​Импульс был слабым. Я не тратила свою энергию (ее не было). Я просто перенаправила тепло воды и микроэлементы мыла в рану.Заемный ресурс.

Ссадина на глазах побледнела, затянулась тонкой пленкой.

Но в глазах у меня потемнело. Я качнулась.

​Виктор подхватил меня за плечи. Жестко.

— Хватит! — он убрал мою руку. — Никакой магии. Вы едва живы.

​— Просто царапина...

— Хватит! — в его голосе прозвучала сталь. — Вы мне нужны живой. А не героически погибшей от истощения в ванной. Я запрещаю вам колдовать, пока вы не съедите этот чертов топинамбур.

​Он помолчал, глядя мне в глаза.

— И пока вы не выспитесь.

​Он помог мне выбраться из воды, завернул в огромное полотенце, как ребенка.

— В постель. Ужин принесут сюда.