Свет над Грозовым Створом

Битва за омлет

Я спустилась на кухню.

Ключи на моем поясе звенели при каждом шаге: дзынь-клац, дзынь-клац. Тяжелый, властный ритм, от которого поварята вжимались в стены, а судомойки роняли тряпки.

​Мерца стояла у своего стола, как капитан тонущего корабля, который отказывается покидать мостик. Она скрестила руки на необъятной груди и смотрела на меня исподлобья. Ее лицо было красным — то ли от жара печи, то ли от злости, что ключи теперь у меня.

​Я прошла мимо нее, не замедляя шага и даже не повернув головы. Это был высший пилотаж корпоративной войны: полное игнорирование среднего звена.

Краем глаза заметила Лизу. Рыжая бестия крутилась у полки с вином, выбирая кувшин поизящнее. Она бросила на меня дерзкий, оценивающий взгляд.

Я лишь усмехнулась про себя.

«Выбирай, выбирай, милая. Вечером посмотрим, кто кого переиграет — твое декольте или мой ужин».

​Вышла на задний двор.

Здесь, в тени стены, ветер был особенно злым. Он швырял в лицо колючую снежную крупу.

Курятник притулился к стене конюшни — покосившееся деревянное строение, щели в котором были заткнуты грязной соломой.

​Открыла скрипучую дверь и шагнула внутрь. Запах ударил в нос: аммиак, гниль и сырость.

— Вентиляция отсутствует. Подстилка не менялась с прошлого лета, — прокомментировала я, прикрывая нос рукавом. — Это не птицеферма, это концлагерь.

​В полумраке копошились куры. Жалкое зрелище. Полулысые, с бледными, обвисшими гребнями. Они сидели на жердочках, нахохлившись, и даже не кудахтали. У них просто не было сил. В углу валялась пустая миска. Воды не было — только лед в поилке.

​— Бедные мои, — искренне пожалела я их. — Ни еды, ни воды, ни тепла. И от вас еще требуют яйца? Я бы на вашем месте давно объявила забастовку.

​Достала из кармана (вшитого в юбку, я гений!) мешочек с моим «магическим» овсом. Зерна были влажными, тяжелыми и теплыми. От них исходило слабое, едва заметное зеленоватое свечение — остаточный фон Vis Vitalis.

​— Ну, девочки, — сказала я. — Обед подан. Биодобавки премиум-класса.

​Высыпала горсть пророщенного зерна в кормушку.

Сначала реакции не было. Куры сидели в ступоре. Потом одна, самая смелая (или самая голодная), рыжая несушка с ободранным хвостом, спрыгнула вниз. Она недоверчиво клюнула зеленое зернышко.

​Замерла. Встряхнулась.

И вдруг начала клевать с такой скоростью, словно это была швейная машинка. Тук-тук-тук!

​Остальные, почуяв неладное (или учуяв запах жизни), посыпались с насеста как горох. Началась давка. Куры, которые минуту назад напоминали чучела, дрались за каждое зернышко. Перья летели во все стороны.

Я высыпала остатки.

​И тут магия вступила в реакцию с биологией. Я видела это своими глазами.

У рыжей несушки, которая наелась первой, гребень налился кровью, став ярко-алым, как мак. Она выпятила грудь, расправила крылья и издала громкое, торжествующее:

— Ко-ко-ко-КО!!!

​Это было не жалкое квохтанье. Это был боевой клич валькирии.

​— Ого, — прошептала я, отступая к двери. — Кажется, я переборщила с дозировкой. Энергетик для птиц.

​Рыжая деловито забралась в гнездо (ящик с грязной соломой). Поерзала там, устраиваясь поудобнее. Замерла с остекленевшим взглядом. И через секунду я услышала характерный звук.

Потом еще один — из соседнего ящика. И еще.

​Магия роста, которую я вложила в овес, требовала выхода. Организм птиц, получив колоссальный заряд энергии, направил его на единственную доступную функцию — размножение. То есть, яйцекладку.

​Я подождала минуту, пока куры, ошалевшие от собственного энтузиазма, спрыгнут с гнезд и пойдут искать добавку.

​Подошла к ящикам.

Там лежали яйца. Не те мелкие, хрупкие горошины, что приносила Эльза. Это были крупные, тяжелые яйца с плотной, коричневой скорлупой. Они были теплыми. Очень теплыми.

Я взяла одно в руку — оно грело ладонь, как горячий камень.

​— Пять штук за пять минут, — подсчитала я. — Производительность труда повышена на 1000%.

​Собрала яйца в подол своего бордового платья (корзину я, конечно, забыла).

— Спасибо, девочки, — сказала я повеселевшим курам. — Вечером пришлю Томаса утеплить стены. И Эльзу с горячей водой. Вы заслужили курорт.

​Вышла из курятника, бережно придерживая подол.

Пять огромных, теплых яиц.

Мой золотой запас.

​Вернулась на кухню. Теперь я шла не просто как Хозяйка. Я шла как добытчик.

​Мерца все еще стояла на своем посту. Увидев меня, входящую с улицы, раскрасневшуюся и с оттопыренным подолом, она презрительно скривила губы.

— Что, миледи, решили прогуляться по навозу? Негоже леди...

​Я подошла к ней вплотную и выложила яйца на стол. Прямо перед ее носом.

Стук. Стук. Стук. Стук. Стук.

​Яйца выглядели внушительно. Крупные, чистые, они казались инородными предметами на фоне убогой кухонной утвари.

​Мерца вытаращила глаза.

— Откуда... — прохрипела она. — Куры же не несутся! Зима! Мороз!

​— У плохой хозяйки и летом не несутся, — отрезала я. — А у меня — несутся.

​Взяла одно яйцо и показательно подкинула его на ладони.

— Это — специальная порода. Магическая.

Мерца побледнела. Слово "магия" действовало на нее безотказно.

​— Слушай меня внимательно, Мерца, — я понизила голос. — Эти яйца — стратегический запас Лорда. Я лично пересчитала всех кур. Я знаю, сколько они могут дать. И если завтра я недосчитаюсь хоть одного яйца... Или если я увижу в тарелке Лорда тухлятину...

​Я наклонилась к ее лицу.

— Я превращу тебя в курицу. И посажу в тот самый холодный сарай. Поняла?

​Экономка сглотнула. Она была суеверной деревенской бабой, хоть и наглой. Она видела мои "фокусы" с аудитом, видела мой помолодевший вид. Она верила.

​— Поняла, миледи, — прошептала она.

​— Отлично.

Я повернулась к поварятам, которые застыли с открытыми ртами.

— А теперь — работаем. Мне нужна мука. Молоко (если есть). И сковорода. Чистая сковорода.

Посмотрела на Лизу, которая замерла с кувшином в руках.

— Лорд Виктор сегодня ужинает не в казарме. Он ужинает в Малом зале. И готовить буду я.

​По кухне пронесся шепоток. Леди готовит? Сама?

— А ты, Лиза, — я улыбнулась ей самой сладкой из своих улыбок. — Можешь пока отнести вино. Но не задерживайся. У Лорда будет очень вкусный омлет. И ему будет не до кислятины.

​Я закатала рукава платья. Начиналась битва за сердце мужчины.

Кухня замерла.

Поварята, судомойки, даже сама Мерца — все смотрели на меня как на инопланетянина, который только что приземлился в котел с супом.

— Итак, — громко произнесла я, нарушая тишину. — Операция «Ужин». Вводные данные: Лорд голоден, зол и устал. Задача: накормить, успокоить, дать энергию.

Окинула взглядом стол. Он был жирным.

— Эльза! Тряпку. Горячую воду. Золу. Отмыть эту столешницу до скрипа. Я не положу продукты на этот полигон для размножения бактерий.

Пока Эльза с энтузиазмом (и страхом) драила дерево, я проводила ревизию ингредиентов.

Пять моих драгоценных, теплых яиц лежали в миске. Рядом Ганс, пекарь, виновато положил кусок сыра (твердый, пахучий, похож на пармезан — отлично) и ломоть ветчины.

— Молоко? — спросила я.

Мерца фыркнула из своего угла:

— Нету молока. Корова одна, тельная, молока не дает. Только сливки старые остались, в погребе, для масла.

— Неси сливки, — скомандовала я поваренку. — Если они не прогоркли, это даже лучше. Жиры — проводник вкуса.

Осмотрела полку со специями. Соль. Каменная, серая. Сушеный укроп (одни палки).

И всё. Ни черного перца, ни паприки, ни чеснока, ни мускатного ореха.

— Скудно, — констатировала я. — Ладно, будем играть на чистых вкусах.

В этот момент в кухню вплыла Лиза.

Она переоделась. На ней было платье, которое, видимо, когда-то принадлежало кому-то побогаче — зеленое, со шнуровкой, которая отчаянно пыталась удержать её пышную грудь. Она распустила рыжие волосы и натерла щеки свеклой (явно). В руках она держала серебряный поднос с кувшином вина и одним кубком.

Она прошла мимо меня, обдав волной дешевых духов и самоуверенности.

— Я понесу вино Лорду, миледи, — пропела она, глядя на меня с вызовом. — Он, наверное, уже заждался. Ему нужно... расслабиться.

Меня кольнуло. Остро. Прямо в солнечное сплетение.

«Расслабиться», значит?

Я посмотрела на миску, в которую только что разбила яйца.

Внутри меня поднялась горячая волна. Неконтролируемая.

— Взбивайся, — прошипела я, хватая вилку (венчика, конечно, не было).

Я начала бить по яйцам с яростью, которую хотела бы обрушить на рыжую макушку Лизы.

И магия отозвалась.

Яйца в миске не просто смешивались. Они начали пениться. Они поднимались, как на дрожжах. Желтая масса увеличилась в объеме раза в три, став похожей на густое, плотное облако.

Миска нагрелась в моих руках.

— Ого... — прошептал Ганс, глядя на это суфле.

Лиза, заметив, что внимание переключилось на меня, остановилась у двери.

— Что это за жижа? — фыркнула она. — Лорд не ест пену.

— Лорд ест то, что вкусно, Лиза, — ответила я, не прекращая взбивать. — А ты иди. Неси свое вино. Смотри, не пролей от усердия.

Я повернулась к сковороде. Она была чугунной, тяжелой, черной от нагара. Идеально. Я кинула на нее кусочек масла. Масло зашипело.

— Режем ветчину. Кубиками. Мелко. Нож тупой. Ганс! Наточить ножи! Завтра проверю все лезвия. На такой кухне работать нельзя!

Я бросила ветчину на сковороду. Запах жареного мяса поплыл по кухне, перебивая запах духов Лизы.

Лиза замешкалась в дверях. Её "оружие" (вино) явно проигрывало моему "оружию" (еда). Мужчины — существа примитивные. Голодный мужчина выберет мясо, а не алкоголь.

— Сыр, — я потерла сыр прямо в яичную пену. Добавила ложку густых сливок. Вылила эту воздушную, сияющую массу на сковороду.

Шшшшшшш...

Омлет поднялся мгновенно. Он стал похож на пышную золотую шапку. Магия, подпитанная моей злостью на Лизу, работала как разрыхлитель.

Но чего-то не хватало. Цвета. Свежести. Витаминов. Тот овес, что я съела наверху, был вкусным, но его было мало. Мне нужна была зелень. Прямо сейчас.

Я оглядела стол. На краю лежала забытая луковица. Обычная, сухая, желтая луковица.

Я посмотрела на Лизу, которая все еще стояла у дверей, поправляя декольте. Она явно ждала момента, чтобы войти к Виктору "эффектно".

— Ты все еще здесь? — спросила я ледяным тоном. — Ждешь приглашения?

— Я жду, когда вы закончите возиться с этой... яичницей, — огрызнулась она. — Чтобы подать десерт.

— Десерт? — я усмехнулась.

Я положила руку на луковицу.

Внутри меня всё кипело.

«Ты хочешь быть свежей и сочной, Лиза? Ну смотри, что такое настоящая свежесть».

Я направила этот импульс — смесь раздражения, конкуренции и желания накормить мужа лучшим — в луковицу.

— Расти!

Раздался сухой треск шелухи.

Прямо на глазах у всей кухни из верхушки луковицы выстрелил пучок зеленых перьев. Они росли не по дням, а по секундам. Десять сантиметров. Двадцать. Тридцать.

Толстые, сочные, темно-зеленые стебли, пахнущие так остро и пряно, что у всех потекли слюнки.

Лиза отшатнулась, чуть не уронив поднос. Мерца перекрестилась. Поваренок открыл рот так широко, что туда могла залететь муха.

Я спокойно взяла нож и, не обращая внимания на шок публики, начала шинковать этот мгновенно выросший лук прямо на разделочной доске.

Чик-чик-чик.

Сок брызгал из-под ножа. Аромат свежего зеленого лука заполнил всё пространство, убивая запахи гари и плесени.

— Вот теперь — готово, — сказала я.

Я щедро посыпала омлет (который уже схватился, став золотисто-коричневым снизу и нежно-желтым сверху) зеленью.

Это выглядело как блюдо из мишленовского ресторана.

Переложила омлет на чистую тарелку. Взяла еще одну луковицу (которая лежала рядом и тоже начала пускать корни от "радиации" моей магии) и сунула её в карман.

— Ганс, — скомандовала я. — Хлеб. Свежий. Нарезать толстыми ломтями. Эльза, неси поднос. Мы идем кормить Лорда.

Вытерла руки о полотенце. Подошла к Лизе, которая стояла белая как полотно, прижимая к себе кувшин.

— Идем, Лиза, — сказала я ей с улыбкой победительницы. — Ты понесешь вино. Как и хотела. Но помни: вино — это всего лишь напиток. А вот то, что несу я — это Жизнь.

Я развернулась и пошла к выходу. Эльза с подносом семенила за мной, гордо задрав нос. Лиза плелась сзади. Ее декольте больше не казалось ей таким уж сильным аргументом против моей магии роста.

Пока мы шли по коридору, мозг, разогнанный магией, работал четко.

«У меня нет специй. Записать: найти торговца пряностями. Посуда. Тарелки оловянные, темные. Еда на них смотрится убого. Нужен фаянс. Или хотя бы начистить эти до блеска. Завтра — день ПХД (Парко-Хозяйственный День) для посуды».

Мы подошли к дверям Малого зала. Стража распахнула створки.

Виктор сидел за столом, обхватив голову руками. Перед ним лежала карта. Он выглядел измотанным.

Услышав шаги, он поднял голову. Его взгляд сначала упал на Лизу (яркое пятно), потом на меня.

— Миледи? — он удивился. — Я думал, вы отдыхаете после... инцидента.

— Отдых — для слабых, милорд, — сказала я, входя. — А для сильных — ужин.

Эльза поставила перед ним тарелку.

Омлет дымился. Он был высоким, пышным, с вкраплениями розовой ветчины и яркой, невозможной для зимы зеленью лука. Запах — сливочный, мясной, свежий — ударил Виктору в нос.

Я увидела, как его ноздри дрогнули. Как он судорожно сглотнул. Это была реакция не Лорда, а голодного мужчины.

— Откуда... — начал он, глядя на зеленый лук. — Зимой?

— Маленький секрет моей оранжереи, — я села напротив, складывая руки на столе. — Ешьте, Виктор. Пока горячее. Это «Омлет Губернаторский». Рецепт моей бабушки.

Он взял вилку. Отрезал кусочек. Положил в рот.

Я следила за его лицом.

Сначала удивление (текстура суфле!). Потом — блаженство. Магия работала. Еда была не просто вкусной, она была заряженной.

Он ел быстро, жадно.

Лиза подошла сбоку, чтобы налить вина. Она наклонилась низко, как и планировала, демонстрируя грудь.

— Вина, милорд? — проворковала она.

Виктор даже не поднял на нее глаз. Он был занят омлетом.

— Да, налей, — буркнул он, не отрываясь от тарелки. — И иди. Не мешай.

Лиза застыла с кувшином в руке. Ее лицо вытянулось. Она посмотрела на меня.

Я лишь слегка приподняла бровь.

«Шах и мат, дорогая. Путь к сердцу мужчины лежит через желудок, особенно если в желудке пусто, а омлет — волшебный».

Лиза налила вино (расплескав пару капель от злости) и выскочила из зала, шурша юбками.

Мы остались одни (Эльза тактично растворилась в тени у двери).

Виктор доел последний кусочек, вытер хлебом соус с тарелки. Откинулся на спинку стула. Его лицо разгладилось. В глазах появился блеск.

— Матильда, — сказал он, глядя на меня с новым, странным интересом. — Я не ел ничего подобного... никогда. Даже на королевском приеме. Что вы туда положили?

— Заботу, милорд. И немного логистики, — улыбнулась я. — А теперь, когда вы сыты... давайте поговорим о бюджете на закупку специй. Потому что готовить без перца — это преступление против вкуса.

Виктор доел омлет до последней крошки. Он даже собрал остатки соуса кусочком хлеба — жест, немыслимый для столичного этикета, но абсолютно естественный для голодного мужчины, который впервые за долгое время поелвкусно.

​Он откинулся на спинку стула, и я увидела, как напряжение, сковывавшее его плечи, наконец-то отпустило. Лицо разгладилось. Взгляд стал ленивым, сытым.

​— Специи... — повторил он задумчиво, вертя в руках пустой кубок (вина он выпил совсем немного, предпочтя ему еду). — Бруно говорил, что специи — это роскошь, недоступная нам сейчас. Что мы не можем позволить себе перец по цене золота.

​— Бруно лгал, — спокойно ответила я, кладя ладони на стол. — Бруно покупал овес по цене золота. Я уверена, если я проверю счета торговцев пряностями, выяснится, что мы переплачивали втрое. Или что на наших складах где-то в дальнем углу лежит мешок перца, который списали как "мышиную отраву".

​Я звякнула ключами на поясе.

— Завтра я это выясню. У меня теперь есть доступ. Я переверну каждый мешок в кладовых.

​Виктор посмотрел на связку ключей, потом мне в лицо.

Свет от камина падал на меня мягко, скрывая морщины, но подчеркивая блеск глаз и (надеюсь) эффект от "Золотого Эликсира".

​— Вы изменились, Матильда, — сказал он. Это не был вопрос. Это была констатация факта, произнесенная с ноткой недоверия. — Два года вы не выходили из башни. Вы жаловались на сквозняки и требовали лекарей. А сегодня... Вы уволили Генерала, захватили кухню и выглядите...

​Он запнулся, подбирая слово.

— ...Живой.

​— Я просто устала умирать, Виктор, — ответила я честно. — И я устала мерзнуть.

​Он кивнул, принимая этот ответ.

— Насчет денег. Казна пуста. То, что украл Алан... мы вряд ли вернем быстро. Он, скорее всего, уже проиграл или потратил большую часть. У нас есть долги перед гарнизоном. Перед поставщиками.

​Он потер переносицу.

— Я не могу дать вам денег на специи, Матильда. Даже если вы правы насчет цен.

​— Мне не нужны ваши деньгисейчас, — я встала. — Мне нужны вашиполномочия. Не мешайте мне. И предупредите стражу, что мои приказы по хозяйству — закон. Даже если я прикажу разобрать стену или перекопать двор.

​Виктор посмотрел на меня с интересом.

— Вы собираетесь искать клады?

​— Я собираюсь искать ресурсы. Оптимизация, милорд. Это слово вам пока незнакомо, но, поверьте, оно вам понравится.

​Я сделала книксен — сдержанный, достойный, без лишнего прогиба в спине (бережем поясницу).

— Спокойной ночи, Виктор. Спасибо, что доверили мне ключи. Я их оправдаю.

​Я развернулась, чтобы уйти.

— Матильда.

​Я обернулась.

Он смотрел на меня. В его взгляде больше не было того "мужского голода", который вспыхнул от запаха духов (и омлета). Сейчас там было что-то более важное для меня.

Партнерский интерес.

​— Завтрак, — сказал он. — Я могу рассчитывать на... такой же завтрак?

​Я улыбнулась.

— Если вы прогоните Лизу с ее кислым вином и дадите мне полчаса тишины на кухне — да. У вас будет лучший завтрак в королевстве.

​***

​Я поднималась в свою башню.

Ноги гудели, но это была приятная усталость.

Я больше не чувствовала себя воровкой в собственном доме.

Мне не нужно прятать луковицы в лифчик. Мне не нужно умолять Эльзу украсть воск.

У меня есть ключи.

Завтра я откроювседвери. Я найду, где они прячут нормальную муку. Я найду тот самый лен и масло официально.

​Я вошла в свою комнату.

Здесь было тепло. Томас постарался на славу (еще бы, с такой мазью!).

На кровати лежало мое новое, чистое, атласное одеяло. На полу — мягкая волчья шкура.

Из окон не свистел ветер.

​Это была уже не тюремная камера. Это была штаб-квартира.

​Подоконник теперь - стратегическая зона.

Мой "агрохолдинг" в тарелках спал. Овес был срезан, но корни остались — отрастет. Луковица, давшая перо, отдыхала.

Я разделась. Нанесла остатки крема на лицо и руки.

Легла в постель.

Мягко. Тепло. Чисто. Сытый желудок - мне тоже досталась порция омлета.

Завтра — третий день.

Завтра — большая инвентаризация. И мне нужно придумать, как восстановить этот замок без денег.

Если Алан украл золото — значит, золота нет.

Но у меня есть "Неисчислимое богатство".

Мозги. И магия.

​— Спокойной ночи, Елена Викторовна, — прошептала я, закрывая глаза. — Ты выжила. Ты накормила мужа. Ты напугала любовницу. Хороший старт.

​Я провалилась в сон мгновенно. И на этот раз мне не снились кошмары про аудит. Мне снилось поле. Зеленое, бескрайнее поле пшеницы, которое росло от одного моего взгляда.

Друзья, если вам нравится история, подпишитесь на мою страницу! Это поможет мне быстрее открыть блог и делиться с вами визуализациями героев