Свет над Грозовым Створом

Цена ускорения

Я вернулась в башню.

Сил не было даже на то, чтобы снять платье.

Эйфория от победы на кухне и в оружейной начала выветриваться, уступая место суровой физиологии.

Как только я закрыла дверь и осталась одна, без зрителей, моя спина предательски согнулась.

​— Ох... — вырвалось у меня.

​Боль вернулась. Не острая, но тягучая, нудная боль в пояснице и коленях.

«Золотой Эликсир» и магия дали мне буст на пару часов, как хорошая доза адреналина, но они не заменили мне позвоночник.

​Я посмотрела в зеркало.

Сияние кожи чуть померкло. Под глазами снова залегли тени.

— Эффект Золушки, — констатировала я, стаскивая тяжелое платье. — В полночь карета превращается в тыкву, а бизнес-леди — в пенсионерку.

​Это было отрезвляюще. Я не стала молодой. Я просто взяла кредит у собственного организма. И проценты по этому кредиту, кажется, будут грабительскими.

​Планам на торжественный ужин в Большом Зале, о котором я мечтала еще час назад — со свечами, в красивом платье, с победным видом — не суждено было сбыться.

Я просто физически не могла спуститься по лестнице еще раз. И тем более — сидеть с прямой спиной два часа, поддерживая светскую беседу.

​К тому же, Виктор тоже не пришел.

В дверь постучала Эльза.

— Миледи... Лорд велел передать. Он уехал.

— Уехал? — я замерла с расшнурованным корсетом в руках. — Куда? На ночь глядя?

— Маркус доложил, что на дальнем посту видели дым. Лорд взял отряд и поскакал проверить. Сказал, не ждать его к ужину. Будет поздно.

​Я выдохнула.

С одной стороны, это было тревожно. Дым на границе — это не к добру.

С другой... я испытала постыдное облегчение.

Мне не нужно никого изображать. Мне не нужно быть "Чародейкой" или "Роковой Женщиной".

Я могу быть просто уставшим человеком.

​— Принеси мне еду сюда, Эльза, — сказала я, садясь на кровать. — Того самого рагу. И чаю. И, ради бога, больше никого не пускай.

​Я ужинала в одиночестве, сидя в ночной рубашке, завернувшись в волчью шкуру.

Рагу из репы остыло, но мне было все равно.

Я смотрела на огонь в камине и думала.

Виктор уехал защищать периметр. Я осталась защищать тыл.

Мы — команда. Но пока что мы — команда инвалидов. Он — с пустой казной и ржавыми мечами. Я — с магией, которая выпивает меня до дна.

​Отставила пустую тарелку.

Спать?

Нет. Я боялась спать. Вдруг завтра я проснусь и не смогу встать? Вдруг этот "откат" будет сильнее предыдущего?

Мне нужно понять механику.

​Я подошла к трофею, добытому в подвале — картине леди Ровены.

Поставила её на стол, прислонив к стене, и зажгла свечу.

С холста на меня смотрела женщина. Она была похожа на Виктора — тот же разлет бровей, та же жесткая линия челюсти. Но глаза... Глаза были зелеными, как у меня сейчас.

В руках она держала шар света.

​Я коснулась холста.

В этот раз не было удара током. Было ощущение... диалога.

В моей голове, словно кто-то включил радио на тихой громкости, всплыли образы. Не слова, а понятия.

Обмен. Равновесие. Цена.

​Я увидела внутренним взором цветок, который распускается за секунду, а потом тут же рассыпается в прах. Я увидела руку, которая наливается силой, а потом усыхает, как ветка.

​— Метаболизм, — прошептала я, глядя в нарисованные глаза Ровены. — Ты предупреждаешь меня. Ускоряя процессы, я ускоряю старение.

​Меня обдало холодом.

Куры.

Я заставила их нестись как пулеметы. Я ускорила их жизненный цикл.

Что, если...

​В этот момент тишину ночного замка разорвал крик.

Истошный, полный ужаса крик со двора.

— Беда! Беда! Демоны!

Я вздрогнула так, что чуть не опрокинула свечу.

Подбежала к окну.

Внизу, во дворе, метались факелы. Кричали люди. Эпицентр суматохи был у курятника.

​Сердце упало куда-то в пятки (которые тут же отозвались болью).

​— Мои куры, — выдохнула я.

​Я не стала одеваться полностью. Накинула поверх рубашки волчью шкуру (как варвар), сунула ноги в чуни, схватила связку ключей и кинжал Виктора. И побежала.

Забыв про радикулит. Страх за свой "проект" гнал меня быстрее любой магии.

​Когда я вылетела во двор, там уже собралась толпа. Солдаты с алебардами, заспанные слуги, Питер с вилами.

И Виктор.

Он стоял у открытой двери курятника, держа факел. На нем были штаны и наброшенный на плечи плащ, в руке — меч.

​Люди расступились передо мной.

— Ведьма... Это всё она... — шепот пронесся по рядам.

​Я подошла к Виктору.

— Что случилось?

​Он обернулся. В свете факела его лицо казалось высеченным из камня. В глазах плясали отблески огня и... разочарование?

— Посмотрите сами, Матильда. На ваш "успех".

​Я шагнула к двери и заглянула внутрь.

​То, что я увидела, заставило меня прикрыть рот рукой, чтобы не вскрикнуть. Куры не умерли. Нет. Это было бы слишком просто.

​Рыжая несушка, которая первой склевала овес, сидела посреди курятника. Она была лысой. Абсолютно. Перья выпали, обнажив синюшную, морщинистую кожу. Она тяжело дышала, открыв клюв. Её глаза были затянуты белой пеленой катаракты.

Вокруг неё валялись другие куры. Они были живы, но выглядели как глубокие старики. Они не могли встать. Их лапы скрючило.

​А в гнездах... В гнездах лежали яйца. Много яиц. Десятки. Но они были странными. Некоторые — огромные, двухжелтковые. Другие — мелкие, без скорлупы, просто в пленке.

Куры выработали свой годовой ресурс за полдня. Они состарились за шесть часов.

​— Они... сожрали себя, — прошептала я в ужасе. — Гиперстимуляция. Метаболическое выгорание.

​— Это демоны! — взвизгнула Мерца, которая, конечно же, была тут как тут. — Я говорила! Она кормила их колдовским зерном! Теперь это мясо отравлено! Мы все умрем!

​Толпа заволновалась. Солдаты крепче сжали оружие. Страх перед магией — сильная вещь. Если я отравила кур, могу отравить и гарнизон.

​Виктор поднял руку, призывая к тишине. Он смотрел на меня.

— Вы сказали, что это "особая порода", Матильда. Вы сказали, что это "наука".

​— Это ошибка, — мой голос дрожал, но я заставила себя смотреть ему в глаза. — Ошибка в расчетах. Дозировка была слишком высокой.

​— Ошибка? — он шагнул ко мне. — Эти птицы мучились. Они сгорели заживо изнутри.

Он понизил голос, чтобы слышала только я.

— А что будет с солдатами, которые ели вашу кашу с "волшебной" вишней? У них тоже выпадут волосы и зубы к утру?

​Удар под дых. Я похолодела.

Вишня была обычной, я её не колдовала. Но доказать это сейчас, стоя над грудой полумертвых птиц-мутантов, было невозможно.

​— Вишня чиста, — быстро сказала я. — Магия была только в зерне. Только здесь. Клянусь... своей жизнью.

​— Ваша жизнь сейчас стоит немного, — холодно бросил Виктор.

​Он повернулся к солдатам.

— Забить птицу. Всю. Туши сжечь. Яйца уничтожить. Курятник вычистить хлорной известью.

​— Нет! — крикнула я. — Яйца нормальные! Это просто белок!

​— Сжечь, — повторил Виктор, не глядя на меня. — Я не позволю кормить моих людей колдовской дрянью.

​Солдаты двинулись исполнять приказ. Питер начал выносить дергающихся, лысых кур на вилах. Запахло паленым пером.

​Я стояла, кутаясь в волчью шкуру, и чувствовала себя полной дурой. Я хотела накормить замок. А в итоге устроила фильм ужасов и уничтожила единственный источник яиц.

​Ко мне подошел Виктор.

— Идите к себе, Матильда.

— Виктор, я могу исправить...

— Идите! — рявкнул он так, что я вздрогнула. — Пока я не приказал запереть вас по-настоящему. И молитесь, чтобы завтра никто из солдат не заболел. Иначе я сам отдам вас под суд инквизиции.

​Я отступила. Взгляды слуг жгли спину. "Ведьма". "Отравительница".

Триумф обернулся катастрофой.

​Я побрела к башне. Ноги подкашивались. Я вложила в тот овес Vis Vitalis — жизненную силу. Но я не дала им строительного материала. Я заставила их тратить свой ресурс. Я убила их своей жадностью и спешкой.

​— Дура, — шептала я, глотая злые слезы. — Менеджер хренов. Ты забыла про амортизацию оборудования.

​Я поднялась в комнату. Заперла дверь дрожащими руками. Посмотрела на портрет Ровены. Женщина на холсте смотрела на меня строго.

«Цена», — снова всплыло в голове.

​Я села на кровать. Завтра утром мне придется отвечать за это. Виктор больше не верит мне. Я потеряла кредит доверия.

И что хуже — я теперь боюсь применять магию к себе. Если я переборщу с "эликсиром молодости"... я превращусь в такую же лысую, выжатую старуху, как та курица?

​Нужно искать баланс. И нужно искать оправдание.

Или... нужно искать настоящего врага.

​Потому что краем глаза, когда я уходила со двора, я видела тень у стены конюшни.

Тень человека, который не тушил пожар и не убивал кур. Человека, который наблюдал и улыбался.

Лиза? Или кто-то, кто подсыпал курам что-то еще, чтобы усилить эффект моей магии и превратить её в яд?

​Я подошла к окну. Внизу догорал костер из куриных туш.

— Война так война, — прошептала я. — Я совершила ошибку. Но я её исправлю. И если мне кто-то помог облажаться... я его найду.