Свет над Грозовым Створом

Бочка Диогена и Сопромат

На завтрак снова был топинамбур. На этот раз вареный, в виде сероватого пюре.

В Малом зале висела тишина. Виктор ел молча, механически работая челюстями. Я видела, как ходят желваки на его скулах.

— Солдаты ропщут, — сказал он, отодвигая полупустую тарелку.

— Из-за... спецэффектов? — уточнила я.

— Из-за пустого брюха. Газы прошли, остался голод. Мужчине нужно мясо, Матильда. И хлеб. На одних корнях мы долго не протянем. Дисциплина держится на честном слове и страхе перед Раймундом.

​Я кивнула.

— Блокада, — произнесла я это страшное слово. — Раймунд не нападает, потому что ждет, когда мы ослабнем. Он перекрыл дороги. Обозы не пройдут.

Я посмотрела на Виктора.

— Нам нужен Узел №2. Озеро Слез. Это не только энергия для мельницы. Это рыба. Тонны рыбы, если легенды не врут про Водяного Дракона.

— Дракон нас сожрет быстрее, чем мы поймаем карася.

— Не сожрет. Если мы будем в танке. Подводном.

​Кузница. Совет Инженеров

​Мы собрались в кузнице.

Я, Виктор, Маркус, кузнец Сайлас (мрачный гигант) и... Дора, которую я вызвала как эксперта по материалам.

В центре стояла самая большая дубовая бочка из-под вина, которую нашли в подвале.

​— Это гроб, — констатировал Сайлас, постучав по дереву молотком. — На глубине десяти локтей её раздавит как орех. Вода — она тяжелая, миледи.

​— Давление, — согласилась я. — Одна атмосфера на каждые десять метров. Дерево не выдержит. Железные обручи сомнет.

Я обошла бочку.

— Нам нужно армирование. И полная герметичность.

— Смолой залить? — предложил Маркус. — Мы лодки смолим.

— Смола треснет на холоде. Озеро ледяное.

​Я повернулась к Доре.

— Дора. В подземелье, в "джунглях". Ты видела там деревья с корой, похожей на камень?

Дора закивала.

— "Железная Ива", миледи. Её топор не берет.

— А смола у неё есть?

— Есть. Густая, янтарная. Если застынет — тверже стали становится. Но её разогреть трудно.

​— Мы разогреем, — я посмотрела на Сайласа. — Тащи котел.

— А еще, — добавила Дора, роясь в своей сумке, — я принеслаСлизь Улитки. Гигантской.

Мужчины скривились.

— Фу, гадость какая.

— Это не гадость, это герметик! — возмутилась юная травница. — Она заполняет любую щель и держит воду намертво.

​Техномагия в действии

​Работа закипела.

Мы разобрали бочку. Каждую доску промазали "Слизью Улитки" (воняло тиной, но клейкость была невероятная).

Собрали обратно.

Сайлас набил на бочку двойные железные обручи.

​Потом мы растопили смолу "Железной Ивы". Она плавилась туго, пузырилась.

Я подошла к котлу.

Мне нужно было изменить структуру материала. Сделать его монолитом.

Я положила руки на горячий металл (через тряпку).

«Слияние. Прочность. Единое целое».

Я направила поток энергии из Замка в смолу.

Жидкость в котле засияла золотым светом.

​Мы обмазали бочку этим составом. Слой за слоем. Смола застывала мгновенно, превращая дерево в подобие композитного пластика. Теперь это была не бочка. Это была капсула.

​— Люк, — скомандовала я.

Сверху врезали металлический люк с резиновой прокладкой (вырезали из старого кожаного фартука, вываренного в жире).

Вставили "иллюминатор" — кусок толстого, мутного слюдяного стекла, которое нашли в лаборатории Ровены.

​— Ну вот, — я постучала по корпусу. Звук был глухим, каменным. — Крепкая.

​— А дышать как? — задал главный вопрос Виктор. — Трубка на глубину не пойдет, вы сами сказали. Давление не даст вдохнуть.

​Я достала книгу Ровены (которую теперь таскала с собой).

— Ровена предлагала зелье "Жабры". Но там нужна икра жабы-голиафа, которой у нас нет.

Я посмотрела на Дору.

— В оранжерее, в озере. Там были растения. Пузырчатые.

—Водяные Легкие, — кивнула Дора. — Водоросли, у которых на листьях пузыри с воздухом. Чистым!

— Сколько они живут без воды?

— Час. Если держать во влажной тряпке.

— Мало.

— А если... — Дора задумалась. — Если посадить их в банку с водой и поставить внутрь бочки? И посветить на них? Они от света воздух выделяют.

​— Фотосинтез! — воскликнула я. — Гениально!

Мы сделаем био-регенератор.

Берем банку. Сажаем водоросли. Ставим внутрь мой светящийся кристалл (или просто заряженный камень). Водоросли едят наш углекислый газ и дают кислород.

Конечно, на сутки этого не хватит. Но на час погружения — вполне.

​— И еще, — я посмотрела на кузнеца. — Балласт.

Снизу приделали крюк с огромным камнем.

— Когда опустимся на дно, отцепим камень изнутри (через рычаг). И бочка сама всплывет. Архимед нас вытащит.

​Последние приготовления

​К вечеру "Наутилус-1" (он же "Бочка Смерти", как прозвали его солдаты) был готов.

Он выглядел жутко. Черный, бугристый, пахнущий смолой и слизью. С одним мутным глазом-окном.

​Мы стояли вокруг него во дворе. Снег падал на черную поверхность.

— Кто полезет? — спросил Маркус. — Двоим там тесно.

​— Полезу я, — шагнул вперед Виктор. — Я Лорд. Я должен активировать Узел.

— А я знаю, как его активировать, — возразила я. — Вы не умеете работать с кристаллами, Виктор. Вы его просто разобьете.

​— Мы полезем вдвоем, — отрезал он. — Там тесно, но мы поместимся. Если сядем друг другу на колени.

Он посмотрел на меня. В глазах плясали бесенята.

— К тому же, я не отпущу вас одну на дно к Дракону.

​— Вдвоем воздуха хватит на полчаса, — подсчитала я. — Значит, работать придется быстро.

​— Завтра, — решил Виктор. — Грузим эту... штуку на телегу. И едем к Озеру Слез.

​Вечер перед погружением

​Вечер был тревожным.

Гарнизон доедал остатки мяса (один кабан, которого все-таки добыли лучники, ушел за один ужин). Завтра будет только каша.

Напряжение висело в воздухе. Солдаты понимали: Лорд и Леди затеяли безумство. Если они утонут... Замок падет.

​Мы сидели в комнате Виктора.

Я проверяла расчеты (в уме). Виктор точил кинжал.

— Матильда.

— М?

— Если мы не всплывем...

— Всплывем, — перебила я. — Я не для того варила мыло и сажала помидоры, чтобы утонуть в бочке.

— Я оставил завещание. Маркусу.

Он отложил кинжал.

— Если я погибну, он должен вывести вас тайными тропами. И Дору. Вы уйдете в город. У вас есть деньги, есть профессия. Вы не пропадете.

​Я подошла к нему. Взяла его лицо в ладони.

— Виктор. Мы не погибнем. Мы включим этот чертов рубильник, запустим мельницу и наловим столько рыбы, что Маркус устанет её чистить.

Я поцеловала его. Крепко. Как печать на контракте.

— А теперь спи. Нам нужно много воздуха в легких.

​Он обнял меня, прижимаясь ухом к моему животу (мы сидели на кушетке).

— Ты самая сумасшедшая женщина в мире, — пробормотал он. — И я, кажется, люблю тебя.

​Я замерла.

Он сказал это.

Не "хочу". Не "восхищаюсь". Люблю.

Перед лицом возможной смерти мужчины становятся пугающе честными.

​— Я тоже... привыкла к тебе, Сторм, — шепнула я, гладя его по жестким волосам. (Сказать "люблю" я пока боялась. Слишком много было поставлено на карту).

​За окном выла вьюга. А в кузнице остывала смола на нашем "Наутилусе".

Завтра мы идем на дно.

Озеро Слез оправдывало свое название.

Оно лежало на дне глубокого ущелья, черное, неподвижное, окаймленное острыми скалами, похожими на зубы капкана. Вода здесь не замерзала даже зимой — сказывалось дыхание подземного тепла, но от поверхности поднимался зловещий пар.

​Мы спустили "Наутилус" (он же "Бочка Смерти") на воду с помощью лебедки.

Бочка покачивалась на черных волнах, похожая на просмоленный гроб.

Гарнизон молчал. Солдаты смотрели на нас как на смертников. Маркус жевал ус, явно сдерживая желание перекрестить нас или оглушить и утащить обратно в замок.

​— Пора, — сказал Виктор.

​Посадка в капсулу

​Залезать в бочку на плаву — то еще цирковое представление.

Сначала Виктор. Он скользнул в люк, выругавшись сквозь зубы.

Потом я.

Виктор принял меня на руки.

Внутри было... тесно. Катастрофически тесно.

Бочка была рассчитана на объем вина, а не на двух взрослых людей в зимней одежде.

Единственный вариант размещения: Виктор сидит на дне (на подушке из соломы), поджав ноги, а я сижу у него на коленях, спиной к нему.

​Я опустилась.

Его руки тут же обхватили меня, чтобы зафиксировать. Моя спина прижалась к его груди. Мои ноги оказались поверх его ног.

Это была самая интимная поза, которую можно представить, но романтикой тут и не пахло. Пахло смолой, сырой соломой и адреналиновым потом.

​— Уютно, — пробурчал Виктор мне в ухо. — Как в утробе.

— Как в банке с огурцами, — поправила я. — Надеюсь, нас не засолят.

​Я устроила на коленях банку с водорослями (наш био-регенератор). Внутрь банки я опустила маленький осколок кристалла, заряженный светом.

Водоросли засияли зеленым, запузырились. Воздух в бочке стал чуть свежее.

​— Задраивай! — крикнул Виктор вверх.

​Люк со скрежетом захлопнулся. Стало темно.

Только слабый зеленый свет от банки освещал наши лица.

Снаружи послушались удары молотка — Сайлас забивал клинья и промазывал швы последним слоем "улиточной слизи".

​— Готовы? — шепот Виктора щекотал шею.

— Нет. Но поехали.

​Бочка качнулась.

Потом — рывок.

И плеск.

Мы ушли под воду.

​Бездна

​Мир перевернулся.

Гравитация изменилась. Мы падали вниз, но вода тормозила падение.

Сразу стало холодно. Ледяной холод просачивался сквозь дуб и смолу, кусая за ноги.

И звуки.

Скрип.

Кррр... хррр...

Дерево стонало под давлением. Каждый треск отзывался ударом сердца.

«Если она треснет, нас расплющит за секунду», — пронеслась паническая мысль.

​Я прижалась к иллюминатору.

За мутным стеклом была непроглядная тьма. Чернильная, густая.

Мы падали в никуда.

​— Держу, — Виктор сжал меня крепче. Его тепло грело спину. — Мы не разобьемся.

​Прошло пять минут. Или час. Время в темноте растягивается.

Вдруг внизу, в черноте, что-то блеснуло.

Голубое сияние.

Слабое, пульсирующее.

​— Вижу Узел! — шепнула я. — Мы падаем прямо на него. Расчет был верным.

​Дно приближалось.

В свете голубого кристалла (он торчал из ила, как обломок айсберга) я увидела ландшафт.

Руины. Остатки древней плотины. Огромные, замшелые колеса турбин, которые остановились сто лет назад.

И кости.

Огромные ребра, торчащие из ила. Чьи они? Китов? Драконов?

​Бум.

Мягкий толчок.

Мы сели. Балластный камень ударился о дно.

Мы зависли в метре от грунта, покачиваясь на якоре.