Свет над Грозовым Створом

Незванные гости

Я перевернула страницу и замерла.

Там лежал засушенный цветок.

Тот самый синий цветок, запах которого я слышала в курятнике.

Бешеная Ягода.

И подпись Ровены: «Опасно. Используется "Оком Бури" для создания химер. Противоядие — на странице 80».

Я резко выпрямилась.

Противоядие.

Если у них есть яд, значит, у меня должен быть антидот.

Я начала лихорадочно листать страницы.

Я сидела над книгой Ровены, пытаясь расшифровать схему подачи воды в подземелья, когда тишину ночи разорвал звук.

Низкий, вибрирующий рев боевого рога.

Он доносился снаружи, от главных ворот.

​Я вздрогнула, уронив перо. Сердце тут же пустилось в галоп.

Рог звучал требовательно. Не как сигнал атаки, но как настойчивый стук в дверь, который нельзя игнорировать.

​Я метнулась к окну, погасив свечу, чтобы не быть мишенью.

Сквозь щель в шторах я увидела, как внизу, у внешних ворот, пляшут огни факелов. Там стояли всадники. Много всадников. Человек двадцать. Броня блестела в свете огня.

Со стен им отвечали наши дозорные. Слышались крики, лязг засовов.

​— Началось? — прошептала я. — Алхимики?

​Но тут я увидела знамя. В свете факела трепетало черное полотнище с серебряным вепрем.

Блэквуды. Соседи.

Барон Раймунд.

​— Явился, — выдохнула я. — Увидел наш "маяк" и прискакал проверить, не сгорели ли мы.

​Внизу, во дворе, уже началась суматоха. Я видела, как из казармы выбегают солдаты, на ходу надевая шлемы. Виктор вылетел из главной башни, уже с мечом в руке.

​Я не могла отсиживаться наверху.

Если Раймунд увидит только солдат и Виктора, он решит, что мы в осаде или в панике.

Мне нужно спуститься. Мне нужно показать ему, что в замке царит порядок, роскошь и... женская рука.

​Я бросилась к зеркалу.

Бордовое платье я так и не сняла (слава богу). Поправила прическу — строгий узел, ни волоска в сторону.

Надела на шею единственное украшение, которое нашла в сундуке — тяжелую серебряную цепь. Она выглядела грубовато, но внушительно.

Кинжал "Милосердие" — на пояс, на самое видное место.

Ключи — туда же.

​Я вышла из комнаты.

​Спуск

​В коридорах было оживленно. Слуги, перепуганные ночным визитом, жались по углам.

— Спокойно, — бросала я им на ходу. — Это просто гости. Готовьте вино. И откройте Большой Зал.

​— Но, миледи... он же холодный...

— Уже нет. Живее!

​Я спускалась по главной лестнице, когда услышала, как скрежещут петли главных ворот. Виктор впустил их во внутренний двор. Рискованно, но держать соседа за стеной — объявление войны.

​Я вошла в Большой Зал через боковую дверь.

Здесь было темно — мы притушили систему до минимума. Люстры едва тлели красноватыми угольками.

Но слуги уже успели внести пару факелов.

​Я подошла к камину.

Положила руки на полку.

—Просыпайся, — приказала я камню. — Дай мне свет. Полную мощность. Шокируй их.

​Камень отозвался мгновенно. Видимо, замок тоже не любил чужаков.

Пламя в камине взревело, став ослепительно-белым.

Люстры под потолком вспыхнули, заливая зал ровным, золотым сиянием. Тени исчезли. Витражи засияли в ночи, как драгоценные камни.

​В этот момент центральные двери распахнулись.

​Визит

​Первым вошел Виктор. Он был мрачен, рука лежала на эфесе меча.

За ним, чеканя шаг, вошел гость.

​Барон Раймунд Блэквуд.

Высокий, черноволосый, в дорогом плаще, подбитом мехом. Он вошел уверенно, как хозяин жизни, готовый увидеть разруху и нищету.

​И замер.

​Он ослеп на секунду.

После ночной тьмы и факелов свет магических ламп ударил ему по глазам.

Он моргнул, оглядываясь.

Чистые стены. Сияющий пол. Тепло, идущее от камина волнами.

И я.

Стоящая в центре этого великолепия, прямая, как струна, с ключами и кинжалом на поясе.

​— Доброй ночи, барон, — мой голос прозвучал гулко под сводами зала. — Простите, что не встречаем с оркестром. Мы не ждали гостей в столь поздний час.

​Раймунд медленно перевел взгляд на меня. В его синих глазах читался шок. Он явно ожидал увидеть умирающую старуху, о которой докладывал Бруно.

А увидел хозяйку Медной горы.

​— Леди Матильда? — он снял перчатки, не сводя с меня глаз. — Слухи... были несправедливы. Я слышал, замок умирает. А я вижу... дворец.

​Он подошел ближе. Его шаги гулко стучали по плитам.

Виктор встал рядом со мной. Плечом к плечу. Стена к стене.

​— Я увидел свет с перевала, — сказал Раймунд, глядя на люстры. — Думал, пожар. Решил проверить, не нужна ли помощь соседу.

— Пожара нет, — сухо ответил Виктор. — Как видишь, у нас все в порядке. Мы просто... наводим уют.

​— Уют? — Раймунд усмехнулся, глядя на магический огонь. — Это работа Южных Мастеров, Виктор? Или ты нашел клад? Бруно говорил, у тебя нет денег даже на овес.

​— Бруно — лжец и вор, — спокойно сказала я. — И он плохо знал историю этого замка. Грозовой Створ умеет удивлять.

​Раймунд подошел совсем близко. От него пахло морозом, дорогой кожей и опасностью.

— Я вижу, — он посмотрел на меня с хищным интересом. — Вы удивительная женщина, миледи. Взять власть в свои руки... когда все крысы бегут с корабля.

​Это была проверка. Он знал про Бруно. Знал про Алана.

— Крысы бегут, потому что боятся кошки, — я улыбнулась, но глаза мои остались холодными. — Присаживайтесь, барон. Эльза! Вина гостю. И того вишневого варенья. К чаю.

​Мы сели за стол.

Разговор был похож на фехтование.

Раймунд прощупывал почву.

— Слышал, у вас проблемы с продовольствием?

— Временные трудности логистики. Мы решаем их. Запускаем собственные... агропроекты.

— А гарнизон? Говорят, солдаты бунтуют?

— Мои солдаты сегодня ели вишню и просили добавки, — отрезал Виктор. — Их дух крепок, как никогда.

​Раймунд отпил вина (Лиза, кстати, налила его идеально, боясь дышать).

— Я не враг вам, Сторм. Пока что. Но на Юге собираются тучи. Гильдия Алхимиков ищет что-то в этих горах. Если они придут... вы не удержите этот замок. Сдавайтесь под мою протекцию. Я дам людей, дам золото.

​— И заберете замок? — спросила я.

​— Я возьму его под управление. Вы сохраните жизнь.

​Я посмотрела на Виктора. Он сжал кулак.

— Мы не сдадимся, Раймунд. Ни тебе, ни Алхимикам.

— У вас ничего нет! — Раймунд повысил голос. — Свет в люстрах не остановит армию!

​— У нас есть ресурсы, о которых ты не знаешь, — тихо сказала я.

Я встала.

— Барон, вы устали с дороги. Мы выделим вам покои в Восточном крыле. Отдохните. А утром... утром мы покажем вам, что у нас есть не только свет.

​Я блефовала. У меня не было армии. Но у меня была уверенность.

И у меня было мыло.

​— Кстати, — добавила я, уже отходя. — Я прикажу положить вам в купальню нашего особого мыла. Лаванда и травы. Снимает усталость с дороги. Считайте это... пробником нашего экспорта.

​Раймунд посмотрел на меня с изумлением.

— Мыла? Вы шутите, леди?

— Я никогда не шучу, когда речь идет о бизнесе.

Раймунда увели в гостевые покои (под усиленную охрану).

Мы с Виктором остались в Зале.

Я рухнула на стул, чувствуя, как дрожат ноги.

— Ты была великолепна, — выдохнул Виктор. — "Экспорт мыла". Я думал, он подавится вином.

​— Он опасен, Виктор. Он хочет замок. Он чувствует, что здесь сила.

— Да. Но теперь он не нападет прямо сейчас. Он озадачен. Он будет ждать и наблюдать.

​— Нам нужно это время.

Я посмотрела на камин.

— Завтра мы идем в подземелья. Нам нужно найти теплицы. Если я смогу показать ему свежие овощи посреди зимы... он поверит, что мы сильны. И тогда он предложит союз, а не протекцию.

​— Завтра, — кивнул Виктор.

Он подошел и положил руку мне на плечо.

— Идите спать, Матильда. Вы сегодня защитили замок лучше, чем стена.

​Я пошла к себе.

Ночь была тихой, но я знала: это затишье перед бурей.

Раймунд здесь. Шпион Бруно (или Лиза?) где-то рядом.

Игра перешла на новый уровень.

Я кивнула Виктору и направилась к лестнице. Спина была прямой, шаг уверенным, но как только я скрылась за поворотом коридора и оказалась вне поля зрения мужчин, я буквально повисла на перилах.

​Ноги дрожали мелкой, противной дрожью. Корсет, который еще час назад казался броней, теперь превратился в тиски, сжимающие ребра.

Я хотела только одного. Снять это платье. Снять эту роль «Железной Леди». И смыть с себя этот бесконечный, тяжелый день.

​— Эльза! — позвала я, увидев мелькнувшую тень служанки.

Она подбежала, глаза круглые от возбуждения (еще бы, такой спектакль в Зале).

— Миледи! Вы видели, как Барон смотрел? Он же рот открыл! А свет! Как оно сияло!

​— Потом, Эльза, восторги потом, — перебила я. — Сейчас мне нужна ванна. В моей комнате.

​— Ванна? — она растерялась. — Но воду греть долго... Котлы остыли...

​— В кухне, в большом котле, вода горячая всегда, — напомнила я (мой приказ о гигиене). — Бери Питера, бери ведра. Натаскайте мне полную лохань. И принеси тот ящик.

— Какой?

— С мылом. Которое мы варили днем. Оно должно было уже схватиться.

​Через полчаса моя башня превратилась в спа-салон (поправка на средневековье).

Питер и Томас, кряхтя, затащили огромную деревянную лохань. Эльза набегалась с ведрами, но наполнила её почти до краев. От воды валил густой пар, мгновенно делая воздух в комнате влажным и тяжелым.

​Я выгнала всех. Заперла дверь на два оборота.

Подошла к столу, где Эльза оставила деревянную форму с мылом.

Мыло застыло. Это был еще не твердый брусок, а скорее плотная, упругая масса, похожая на ирис. Цвета топленого молока с вкраплениями темных трав.

Я отрезала ножом кусок.

Поднесла к носу.

Пахло резко, сильно — щелочью и лавандой. Не "Chanel", конечно, но это был запахчистоты.

​Я разделась. С наслаждением расшнуровала корсет, чувствуя, как ребра расправляются, набирая воздух. Сбросила тяжелые юбки.

Осталась нагой.

В свете камина мое тело выглядело уставшим. Кожа после утреннего "отката" магии снова стала суховатой, колени припухли.

— Ничего, — сказала я себе. — Вода лечит.

​Я шагнула в лохань.

Вода была горячей. Почти обжигающей.

Я погрузилась в неё по подбородок и закрыла глаза.

— Оооо... — стон вырвался сам собой.

​Мышцы, скрученные напряжением, начали расслабляться. Боль в пояснице, которая мучила меня весь вечер, отступила, растворяясь в тепле.

Я взяла кусок мыла и мочалку.

Намылила.

Пена!

Она была! Не густая, как у современного геля для душа, но настоящая, плотная, кремовая пена.

Я начала тереть кожу.

Запах лаванды заполнил комнату, перебивая запах сырости, старого камня и моих собственных страхов.

​Я мылась остервенело. Смывала взгляды Раймунда. Смывала запах курятника и гари, который, казалось, въелся в волосы. Смывала страх перед магией.

​Когда я закончила, вода стала мутной, а моя кожа — красной и скрипучей от чистоты.

Я вылезла на волчью шкуру.

Завернулась в ту самую огромную льняную простыню, которую нашла в кладовой. Она впитала влагу мгновенно.

​Я села у огня, расчесывая мокрые волосы.

Я чувствовала себя новорожденной.

Чистая. Согретая. В безопасности (кинжал лежал рядом, на табурете, на расстоянии вытянутой руки — паранойя никуда не делась, но стала контролируемой).

​Я посмотрела на свои руки.

Они пахли лавандой.

— Мы сделали это, — прошептала я. — Мы не просто выжили. Мы начали диктовать условия.

​Завтра мы пойдем под землю. Искать теплицы. Искать картошку (или её магический аналог).

А сегодня...

Я залезла под атласное одеяло. Простыни пахли полынью и свежестью.

Тело налилось приятной тяжестью.

​Я вспомнила, как Виктор поцеловал мою руку.

Жест был формальным, "на публику". Но его пальцы дрогнули. И взгляд... Взгляд был настоящим.

Я улыбнулась в темноту.

— Спокойной ночи, сосед, — прошептала я, думая о Раймунде, который сейчас лежит в гостевой спальне и гадает, откуда у нас деньги. — Спи крепко. Завтра я продам тебе мыло по цене серебра.

​Сон накрыл меня мягкой, лавандовой волной.