Свет над Грозовым Створом

Братство Чипсов

Утро встретило меня не ласковым ароматом моих новых цветов, а ледяным сквозняком, когда я открыла дверь.

Мой будуар остался позади — теплый, пахнущий лавандой и уютом. Впереди был серый двор, мокрый снег и поход в неизвестность.

​Я спустилась вниз.

На мне были те самые перешитые брюки (шерсть немного кололась, но грела), высокие сапоги, куртка, подбитая мехом, и шапка, надвинутая на уши.

Вид у меня был, мягко говоря, не каноничный для Леди.

​Во дворе уже выстроился отряд. Виктор, Маркус и пятеро солдат.

Лошади фыркали, выпуская облака пара, и перебирали копытами.

Когда я вышла на крыльцо, разговоры смолкли.

Солдаты уставились на мои ноги.

Женщина в штанах. В этом мире это было равносильно тому, что я вышла бы в бикини. Скандал. Вызов. Ересь.

​Маркус нахмурился, но промолчал (видимо, мазь на колене работала, и он решил дать мне кредит доверия).

Виктор же просто подъехал ближе. Он сидел на огромном вороном жеребце, который казался машиной для убийства.

Сам Лорд выглядел в седле как влитой. Кентавр, не иначе.

​— Доброе утро, Матильда, — он окинул меня оценивающим взглядом. — Вам тепло?

— Мне удобно, — парировала я, натягивая перчатки. — А это главное в логистике. Где мой транспорт?

​Проблема парковки

​Виктор кивнул конюху. Тот подвел ко мне лошадь.

Это была не боевая машина, как у Виктора, а спокойная, крепкая кобыла мышастой масти. С широкой спиной и мохнатыми ногами.

— Это Герда, — представил Виктор. — Она смирная. И идет мягко. Вы... помните, как держаться в седле?

​Я посмотрела на Герду. Герда посмотрела на меня влажным глазом, жуя удила.

В прошлой жизни Елена Викторовна каталась на лошадях два раза. В отпуске в Египте (на замученной кляче) и на корпоративе в Подмосковье (где лошадь просто шла шагом по кругу).

Умела ли ездить прежняя Матильда? Вряд ли. Она два года не выходила из комнаты.

​— Теоретически, — честно сказала я. — Но моя теория может разойтись с практикой.

​Виктор спешился. Подошел ко мне.

— Левую ногу в стремя. Руками за луку. И рывок вверх.

​Легко сказать "рывок".

Я поставила ногу. Схватилась за седло.

Мои брюки (спасибо портному!) позволили мне поднять ногу высоко.

Виктор, не спрашивая разрешения, подхватил меня под... скажем так, под стратегический запас топинамбура, и легко подсадил вверх.

​Я плюхнулась в седло.

Высоко. Жестко.

Герда переступила ногами. Меня качнуло.

— Спину прямо, — командовал Виктор, поправляя мне стремена. — Коленями сжимайте бока. Повод не дергайте. Она управляется голосом и весом.

​Он положил руку на мое колено (обтянутое шерстью).

— И главное — не бойтесь. Лошадь чувствует страх. Чувствуйте себя Хозяйкой.

— Я и есть Хозяйка, — буркнула я, вцепляясь в поводья. — Просто... непривычный интерфейс управления.

​Дорога Ярости (и боли)

​Мы выехали из ворот.

Первые полчаса были адом.

Трясло. Каждое движение лошади отдавалось в моем позвоночнике. Я чувствовала себя мешком с картошкой (которой нет!), привязанным к отбойному молотку.

Йога помогла — спина гнулась, а не ломалась. Но бедра с непривычки начали ныть почти сразу.

​"Надо было намазать задницу "Огнем Сторма"", — мрачно подумала я. — "Хотя нет, тогда бы я ехала стоя".

​Но постепенно тело вспомнило (или адаптировалось). Я поймала ритм.

Мы ехали рысью. Ветер бил в лицо, но волчья шкура спасала.

Вокруг расстилался суровый пейзаж. Скалы, покрытые инеем. Редкие, искривленные сосны. И горы, нависающие над нами серыми громадами.

​Виктор ехал рядом, закрывая меня от ветра своим корпусом.

— Как вы? — спросил он через час.

— Функционирую, — отозвалась я сквозь зубы. — Но завтра я не встану.

— Встанете. Я сделаю вам массаж.

​Я чуть не выронила поводья.

Посмотрела на него. Он смотрел вперед, на дорогу, но уголок губ дергался в улыбке.

Он флиртовал? Со мной? На морозе, верхом на лошади?

— Ловлю на слове, милорд.

​Привал и Братство Чипсов

​Через три часа мы добрались до подножия Вороньего Пика. Дальше лошади не пройдут — тропа была слишком крутой и каменистой.

— Привал! — скомандовал Маркус.

​Я сползла с Герды.

Ноги были ватными и шли "колесом". Я прислонилась к боку теплой лошади, чтобы не упасть.

Солдаты развели небольшой костер, чтобы согреть воду.

​Настало время маркетинга.

Я достала из седельной сумки холщовый мешок.

— Обед, — объявила я.

​Солдаты с интересом поглядывали. Обычно сухпаек — это сухари и вяленое мясо, которое надо грызть час.

Я раздала каждому по горсти моих "чипсов" — обжаренного топинамбура, моркови и свеклы.

​— Что это, миледи? — спросил молодой солдат, разглядывая бордовый кружок свеклы. — Сушеные цветы?

— Это "Грозовой Хруст", — сказала я серьезно. — Особый корень, вываренный в жире вепря. Дает силу и тепло. Пробуйте.

​Раздался дружный хруст.

— Ммм... — по рядам прошел одобрительный гул. — Соленое! И жирное!

— И сластит немного!

— А свекла-то, гляди, как сахар!

​Чипсы зашли на "ура". Солдаты хрустели, запивали горячей водой и веселели на глазах.

Маркус подошел ко мне, жуя морковный слайс.

— А вы... умеете удивлять, миледи. Вроде ерунда, а сытно. И нести легко.

— Оптимизация веса снаряжения, капитан. Каждый грамм на счету.

​Вороний Пик

​Мы подняли головы.

Над нами нависала скала. На её вершине, цепляясь за камни, стояла башня.

Она была странной. Не сложенной из кирпичей, а словно выращенной из самой скалы. Темный, гладкий камень.

Вокруг шпиля башни воздух дрожал, хотя жары не было.

И был звук.

Тонкий, едва слышный гул.Зммммм...

Как от трансформаторной будки.

​— Поют, — сплюнул Маркус. — Камни поют. Дурное место.

​— Не дурное, — я поправила шапку. — Активное.

Я достала из кармана кинжал.

Лезвие "Милосердия" слабо светилось голубым. Индикатор поля.

— Фон повышенный, — констатировала я. — Башня работает. Но работает неправильно. Слышите сбой ритма?

​Виктор прислушался.

— Гул... прерывистый.

— Именно. Контакт отходит. Или кто-то пытался его взломать.

​Я повернулась к отряду.

— Лошадей оставить здесь. Двое охраняют. Остальные — со мной. Идем пешком. И ничего, слышите,ничегожелезного не доставать из ножен без команды. Там сильное магнитное поле. Мечи могут прилипнуть к стенам. Или ударить током.

​Мы начали подъем.

Я карабкалась по камням, цепляясь руками в перчатках за выступы. Топинамбур в желудке давал энергию. Злость на Раймунда давала мотивацию.

А Виктор, идущий сзади (и подстраховывающий меня за ремень на сложных участках), давал ощущение, что я, черт возьми, не одна.

​Мы шли чинить "Вай-Фай" Ровены. И я надеялась, что пароль от него не "12345".

Чем выше мы поднимались, тем отчетливее становился гул. Он уже не слышался — он ощущался. Зубы ныли, в ушах стоял звон, как после контузии. Волосы под шапкой встали дыбом и, кажется, искрили.

Маркус шел, чертыхаясь. Его меч в ножнах вибрировал, издавая противное дребезжание.

— Миледи! — крикнул он, перекрывая ветер. — Железо греется! Меч горячий, как пирожок!

​— Не трогать руками! — отозвалась я. — Это индукция! Мы в микроволновке!

​Мы добрались до площадки перед башней.

Вблизи она выглядела еще более чужеродной. Гладкий черный камень, без швов, словно оплавленный гигантским пожаром. Вход — простая арка без дверей. Внутри клубилась тьма, прорезаемая синими всполохами.

​— Ждите здесь, — скомандовала я солдатам. — Дальше идем только мы трое. Снимите шлемы и кольчуги, если не хотите поджариться.

​Солдаты с радостью (и страхом) начали разоблачаться.

Виктор поколебался, но снял перевязь с мечом.

— Я пойду с кинжалом, — решил он. — У него костяная рукоять.

Мы вошли в башню.

Внутри было сухо и пахло озоном так сильно, что першило в горле.

В центре круглого зала, на каменном возвышении, стоял Кристалл.

Он был не такой прозрачный и чистый, как на схемах Ровены. Он был мутным, покрытым сеткой черных, пульсирующих прожилок.

Вокруг него воздух дрожал. Сверху, через отверстие в куполе, падал луч тусклого света, но он словно застревал в этой черноте.

​— Что это? — прошептал Виктор. — Плесень?

​Я подошла ближе. Волоски на руках встали дыбом.

— Это не плесень. Это «глушилка».

Я присмотрелась к черным прожилкам. Они росли из основания кристалла, словно паразиты.

— Кто-то был здесь. Давно. И посадил на Источник... вирус. Магический паразит, который жрет энергию и искажает сигнал. Поэтому камни «поют» — система пытается пробиться через помехи.

​— Алхимики? — спросил Маркус, сжимая рукоять кинжала.

​— Скорее всего. «Око Бури». Они блокировали узлы, чтобы ослабить защиту Замка перед вторжением. Это старая закладка.

​Я протянула руку к кристаллу.

Черные жилы дернулись, потянувшись к моему теплу.

— Агрессивная гадость, — я отдернула руку. — Руками не трогать. Сожрет.

​— И как это убрать? — Виктор обошел постамент. — Рубить?

​— Если ударить сталью, будет взрыв. Нас размажет по стенам.

Я закусила губу.

Мне нужен инструмент. Не железный. И заряженныймоейчастотой, чтобы вирус не распознал угрозу сразу.

​Я достала «Милосердие».

Виктор подарил мне его. Лезвие — сталь, но я заряжала его своей энергией всю ночь. Оно «фонило» мной.

— Попробуем хирургию, — решилась я.

​— Матильда... — Виктор шагнул ко мне. — Это опасно.

​— Отойдите. Оба. К стене.

​Я подошла к кристаллу вплотную. Гул давил на уши.

Я подняла кинжал.

«Я — Хозяйка. Ты — паразит. Уходи».

Я вонзила острие кинжала под самый толстый корень черной жилы.

Раздался визг. Натуральный, пронзительный визг, от которого у меня чуть не лопнули перепонки.

Черная субстанция зашипела, брызгая кислотой.

— Держись! — крикнул Виктор.

​Я нажала сильнее, поддевая «корень». Кинжал светился ярко-голубым, выжигая черноту.

Мне нужно было содрать эту гадость с кристалла.

Это было физически тяжело. Словно я отдирала присохший битум.

Рука дрожала. Пот заливал глаза.

— Ну же!

​С хрустом кусок черного налета отвалился и упал на пол, где тут же сгорел, превратившись в серый пепел.

Кристалл в этом месте ярко вспыхнул чистым светом.

Система вздохнула. Гул изменил тональность — стал чище, выше.

​Но оставалась еще половина.

И паразит начал защищаться.

Соседние жилы метнулись ко мне, пытаясь обвить руку с кинжалом.

Я отскочила.

— Он живой!

​— Я помогу! — Виктор бросился ко мне.

— Нет! Тебя убьет током!

— Плевать!

​Он сорвал с себя плащ (шерсть — диэлектрик!). Намотал его на руку.

— Режьте, Матильда! Я буду держать эту дрянь!

​Он схватил черные, извивающиеся отростки рукой, обмотанной шерстью, и с силой потянул их на себя, отрывая от кристалла.

Раздался треск разрядов. Виктора тряхнуло, он стиснул зубы, но не отпустил.

— Быстрее! — прохрипел он.

​Я бросилась в атаку.

«Милосердие» мелькало, срезая паразитов одного за другим. Я работала как безумный садовник, пропалывающий грядку в аду.

Виктор держал основной «ствол» гадости, не давая ему присосаться обратно. Его лицо побелело от напряжения, вены на шее вздулись.

​— Последний! — крикнула я.

​Я вонзила кинжал в самый центр черного узла. Влила в удар всю оставшуюся магию.

«СДОХНИ!»

​Вспышка.

Ослепительная, белая вспышка.

Ударная волна отшвырнула нас обоих назад.

Я полетела на пол, больно ударившись бедром. Виктор врезался спиной в стену и сполз вниз.

​Перезагрузка

​В зале стало тихо.

Гул исчез. Вместо него появилась мягкая, едва слышная вибрация.

Я подняла голову.

Кристалл сиял. Он был чист. Прозрачен, как слеза. Внутри него бился ровный, голубой пульс.

Луч света сверху теперь проходил сквозь него, преломлялся и уходил вниз, в основание башни — в землю, к Замку.

​Мы включили Узел №1.

​— Виктор? — я поползла к нему.

Он сидел, прислонившись к стене, и тряс головой.

— Живой, — прохрипел он. — Но пальцы онемели. Шерсть прогорела.

​Я посмотрела на его руку. Плащ дымился. На коже были красные следы от "электрических ожогов".

— Дурак, — прошептала я, хватая его за руку и осматривая ожоги. — Геройский дурак.

​— Зато сработало, — он криво усмехнулся. — Вы видели? Оно визжало как свинья.

​К нам подбежал Маркус (который, оказывается, страховал нас у входа, отгоняя солдат).

— Милорд! Миледи! Вы целы? Там снаружи... камни перестали петь! И птицы вернулись!

​Я с трудом встала, опираясь на плечо Виктора (он тоже поднялся, морщась).

— Мы починили ретранслятор, капитан. Теперь у нас есть связь с этой долиной. И защита.

​Я подошла к кристаллу (теперь к нему можно было подойти).

Положила ладонь на теплый камень.

«Система: Узел 1 — Активен. Статус: Норма. Связь с Центром: Установлена».

Информация всплыла в голове сама собой. Я начинала понимать интерфейс.

​— Идемте домой, — сказала я. — У меня закончились силы, чипсы и храбрость.

​Спуск

​Спускаться было легче. Воздух стал чистым, статическое электричество исчезло.

Но усталость навалилась бетонной плитой.

Виктор шел молча, баюкая обожженную руку. Я видела, что ему больно, но он не жаловался.

Я достала из кармана остатки мази (той самой, первой партии).

— Дайте руку.

— Не стоит, пройдет...

— Дайте руку, Сторм! Или я вас укушу.

​Он протянул ладонь. Я густо намазала ожоги мазью.

— Это не магия, — буркнула я. — Это медицина. Жир и календула.

​Он посмотрел на меня. Долго. Серьезно.

— Вы спасли нам жизнь там, наверху. И спасли эту долину.

— Мы спасли, — поправила я. — Без вашей «шерстяной хватки» меня бы задушили эти провода.

​Мы встретились глазами.

Там, на вершине проклятой башни, мы стали не просто партнерами. Мы стали подельниками.

Кровью (почти) и током скрепленный союз.

​— Дома, — тихо сказал он, помогая мне перешагнуть через валун, — я хочу тот самый массаж. И не спорьте.

​— Я не спорю, — я устало прижалась к его здоровому плечу на секунду. — Только если вы сначала нальете мне вина. Много вина.