Осколки мира. Том 5. Шут-2

Глава 3 «Балка»

Услышав слова Локи, я медленно обернулся к нему. Пару секунд вглядывался в его злые смеющиеся глаза, пытаясь понять, врет он или говорит правду.

Отвернувшись от Женьки, подошел к нему ближе.

— И где же ты его видел?

Локи с прищуром вскинул голову.

— Могу показать.

— Ты скажи, где, а дальше я уж как-нибудь сам, без провожатого.

Локи, качнув головой, прищелкнул языком.

— Не-а. Так не получится, — проговорил он.

— Я не знаю, о ком идет речь, но если этому парню не повезло встретить Локи, то он мертв, — подал голос огненный мужик, доставая из портсигара папиросу.

— Это еще почему? — нахмурилась Женька.

— Потому что Локи, как видишь, жив, — хмуро заметил тот.

И в его высказывании была определенная логика.

Я сделал еще пару шагов к своему недавнему противнику, улыбающемуся противной улыбочкой.

— Твой приятель прав? Ты убил желтоглазого? — спросил я, буравя Локи пристальным взглядом.

Локи прищурился еще сильнее.

— Интересно, а какой из ответов ты желаешь услышать? Да? Или нет?

Вместо ответа я на скорости схватил его за горло и притянул к себе еще ближе.

— Поиграть решил?..

Женька дернулась в мою сторону, но я был быстрее.

Выхватив пистолет, направил в ее сторону и громко предупредил:

— Стоять!

Огненный парень, побледнев, мгновенно очутился между мной и ею.

— Опусти оружие, или сдохнешь!

— Хочешь, проверим? — спросил я, прищурившись взглянув на него.

— Монгол, перестань!.. — с отчаянием в голосе выкрикнула Женька. — Вик, и ты тоже!

— Когда я видел желтоглазого в последний раз, он был еще жив, — прохрипел Локи, все так же скалясь мне в лицо, будто моя рука вовсе не сжимала ему горло. — Но жив ли он до сих пор, сказать не могу. Так что если желаешь прикончить его самолично, лучше поспеши…

— Где?

— Возле Балки, — просипел Локи, и я ослабил хватку.

— Твою мать, Локи, — со злом пробормотал огненный с таким видом, будто теперь и сам был не прочь придушить его. — Ты же обещал больше не ходить туда!

Я опустил руку, и Локи, поглаживая освободившуюся шею, с полуулыбкой покосился на босса.

— Говорило солнышко дождику не капать… — протянул он строчку из какой-то глупой песенки.

— Что это такое и как туда добраться? — спросил я, возвращая Локи к сути нашего разговора.

Тот прокашлялся, звонко сплюнул в сторону.

— Даже если расскажу, в одиночку тебе все равно туда не пробраться. Я много раз пытался, но не смог.

Тишина повисла тяжелым, липким покрывалом. Все смотрели то на меня, то на Локи, то на Вика, пытаясь понять, что им следует делать дальше. Чурбан в костре потрескивал, напоминая, что очаг все еще существует.

Как и возможность диалога.

«Балка». Этого названия я еще не слышал. Но, судя по недовольству огненного парня, место действительно было специфическое.

— Ладно, — я окончательно убрал пистолет, давая всем понять, что режим боевой тревоги временно отменен. — Объясняй. Что за Балка, и почему туда нельзя?

Зрачки в глазах Локи вдруг по-змеиному сузились, превратившись в острые черточки. Улыбка исчезла.

— Иди нахер, Золушка, — заявил он, глядя на меня с таким выражением лица, будто собирался в меня плюнуть. Безоружный. Связанный присадкой. И при всем при этом — наглый, как я не знаю, кто. — Я же к тебе с добрым намерением, а ты меня — за горло? Вот сам и узнавай, почему. А потом возвращайся, если живым останешься. Так и быть, составлю тебе компанию.

Я усмехнулся.

Он мне начинал нравиться.

— Допустим, — кивнул я. — Так куда идти?

— Строго на запад от стартовой точки до большой серой скалы, оттуда — вдоль реки выше по течению до пустыря. Моим темпом это полдня. Ты доберешься быстрее. Ну а дальше там сам все увидишь. Высохшее русло зияет в земле, как трещина. Мимо не пройдешь.

— Договорились. Если останутся вопросы, вернусь. Не сомневайся, — и, окинув всю компанию взглядом, добавил. — Счастливо оставаться.

Я мысленно прикинул дислокацию. Где точка входа, и где я сейчас относительно этой точки. На воображаемой карте пунктиром наметил маршрут.

Поправив рюкзак, зашагал в нужном мне направлении.

И когда я отошел уже на достаточное расстояние, Женька вдруг рванулась от своего Вика ко мне.

— Да постой же, Монгол! Просто так ты от меня не уйдешь!..

Догнав меня, она крепко вцепилась мне в руку, и, прежде чем я успел сказать что-нибудь нелицеприятное, шагнула почти вплотную и быстро приглушенным голосом проговорила:

— Просто послушай и не перебивай. За тобой началась охота. Если уж миролюбивый Зоркий посчитал тебя опасностью, которую нужно в срочном порядке или приручить, или устранить, то вряд ли остальные о тебе иного мнения. И не иди к Балке сегодня. Не думаю, чтобы кто-то из наших там тебя караулил, но не удивлюсь, если Вик предложит Броне или кому-то еще слить инфу о тебе нашим добрым соседям за банку кофе. Знаю, это звучит, как сраное говно, но в каждой пустоши свои прибаутки.

— Ты что-нибудь знаешь про Балку? — спросил я, не отнимая у нее своей руки.

— Сегодня вместе с тобой в первый раз о ней услышала. Я ведь здесь тоже не так чтобы давно. Но одно тебе точно скажу: прибейся к какой-нибудь группировке. Одиночки здесь не выживают!..

Я хмыкнул.

— До сих пор у меня вроде неплохо получалось.

Со стороны гоп-компании донесся встревоженный окрик Вика:

— Женя!..

Зеленая проигнорировала окрик, только заговорила еще быстрее и громче:

— Слушай, ну не будь идиотом! Да, я кинула тебя на деньги, и ты теперь можешь сколько угодно жалеть на меня патроны. Но в спину я тебе не стреляла, Монгол. И я вижу сраную разницу между краденым баблом и отнятой жизнью! Так вот сейчас услышь меня, пожалуйста: до сих пор у тебя все получалось, потому что главари еще не прочухали до конца, насколько ты сильный. А ты теперь просто охренеть какой сильный, Монгол. А сильный одиночка непредсказуем, понимаешь? Это только кажется, что в рифте каждый творит, что хочет. На самом деле здесь строгая пищевая цепочка, как в джунглях. Кто кого может жрать. Границы допустимого для каждого отдельно взятого ублюдка определяются статусом группы, и что дозволено Ангелам, никогда не простят Гусятинским или нам, а что позволено нам, никогда не простят…

— Женя, нам пора! — уже резче, требовательней и гораздо ближе прозвучал окрик Зоркого, который отправился за девушкой лично.

Она метнула взгляд на приближающегося Вика, потом снова на меня. Ее пальцы впились мне в руку с отчаянной силой, как будто боялась, что я уйду, не дав ей договорить.

— … Иди к «Изгоям» или поступи в «Ангелы», — уже почти шепотом протараторила Женька. — Там все отбитые наглухо, но зато их панически боятся остальные.

— Ты сейчас серьезно? — вопросительно поднял я бровь. — Хочешь, чтобы я людей распинал на деревьях? А врагам так и вовсе вскрывал грудную клетку, выламывал ребра и растягивал в стороны, чтобы получались «крылья»?

— Не хочешь иметь ничего общего с теми, кто распинает? Предпочитаешь сам быть распятым? Ради кого, Монгол? Да здесь каждый второй — маньяк, и каждый первый — убийца. Стань чьим-то «бойцом», и тогда у остальных руки будут связаны! Иначе…

— ЖЕНЯ! — Вик уже был рядом. Его рука легла на ее плечо. Глаза, холодные и жесткие, буравили меня. — Отойди от него. Сейчас же.

Она на секунду задержала на мне взгляд — и позволила Вику оттащить себя в сторону.

— Ты по какой-то причине считаешь его товарищем, хотя очевидно, что он совершенно другого мнения, — сказал Зоркий, глядя в упор на меня. — Даже спрашивать не стану, что конкретно вас связывало, но в любом случае я бы предпочел, чтобы ты с ним окончательно попрощалась.

Зеленая под его напором вдруг вся как-то сжалась и поникла, будто проштрафившийся ребенок рядом с грозным отцом.

— Разумно, — отозвался я. А потом поднял взгляд на Женьку. Многозначительно посмотрел на нее и кивнул.

Мол, принято. Я услышал.

И зашагал прочь.

Через минуту я обернулся, и увидел, как Зеленая уходит, волоча ноги, к своей банде. К своему выбору. Вик что-то яростно шептал ей на ухо, она лишь мотала головой, отворачиваясь.

Хорошую дилемму она мне обрисовала. Распинай сам, или будешь распятым. Кого жалеть? Вокруг ведь один человеческий мусор.

Видимо, так она теперь и живет. Этим себя и оправдывает.

А может, и не только себя.

Но я не планирую встраиваться в местную экосистему. У меня здесь свои задачи и цели. Я убиваю врагов. Вписываюсь за друзей. Не самый лучший или добрый из людей, но я это я, вне зависимости от контекста. Не превращаюсь в святого только потому, что оказался в церкви, и не становлюсь садистом, очутившись среди садистов. Если уж на то пошло, теоретически в какие-то моменты жизни я могу становиться или тем, или другим, но не потому, что этого потребовал фон, а потому что я сам это выбрал. В мире, где вокруг одно дерьмо с молниеносной скоростью сменяется другим, оставаться верным себе и своему собственному пониманию добра и зла, раз уж его внешние рамки безнадежно размыты — единственный ориентир, которому я хочу следовать.

Локи с кривой и зловещей улыбкой во все лицо торжественно махал мне рукой.

Уверен, он тоже не прогибается под систему. Это всех остальных он заставляет прогнуться под себя. И тоже следует своему внутреннему ориентиру. Только что-то мне подсказывало, что его установки кардинально отличаются от моих.

Я ускорил шаг и больше не оглядывался.

Уходил все дальше, морщась от ветра и смахивая снежные крошки с бороды.

Но слова Женьки, однако, засели в мозгу, как заноза. И про сильного одиночку, и про охоту. Надо быть повнимательней. И осторожней. Потому что кое в чем она точно права: если меня обложат, как волка, и в качестве охотников наберут бойцов уровня того же Локи, уйти живым будет непросто.

Я шел к скале, используя импульсное ускорение на минималках — чтобы покрыть расстояние как можно быстрей, но при этом не устать. И ни в коем случае не довести себя до откатов.

Лес постепенно редел, уступая место каменистым холмам. Воздух становился суше, холоднее. С неба все так же сыпал колючий, жалящий снег, выбеливая пожухлую траву.

Я не встречал ни души, но постоянно ощущал на себе незримые взгляды. То ли паранойя, то ли инстинкт истинного убийцы — но спина все время была напряжена.

Вот и скала — огромный, поросший лишайником зуб, торчащий из земли. Мимо нее, как и описывал Локи, тянулась мелкая черная речушка с топкими берегами.

Я двинулся вдоль нее, и часа через три вышел на совершенно мертвое место.

«Пустырь». Определение было точным — ровная, будто бы выжженная площадка, упирающаяся в то, что иначе как земным разломом и не назовешь.

Балка.

Она тянулась на километры вдаль, то петляя, то раздваиваясь, будто устье невидимой реки. И над ней поднимался грязно-желтый пар.

Приблизившись, я почувствовал прикосновение влажного тепла, аммиачную вонь и едкую горечь на корне языка. На зубах заскрипели мелкие частицы пыли.

То, что парило над Балкой, не было безобидным.

Я забрался в рюкзак и из подручных средств сделал простейшую повязку на лицо. На всякий случай проверил автомат, повесил его себе на шею, сунул пару запасных магазинов в накладные карманы куртки.

И приблизился к устью вплотную, с удивлением отмечая, насколько теплей рядом с разломом. У меня за пару минут на лбу проступили капли пота.

Честно говоря, глядя на Балку с расстояния, я и подумать не мог, что здесь так глубоко. При ширине около десяти метров отвесные берега уходили вниз метров на двадцать пять. И там, в дымной глубине, что-то урчало, ворчало и жило своей жизнью. Сквозь дымные клубы то проступали, то опять исчезали невнятные темные силуэты…

И вдруг один из силуэтов резко дернулся. Не переместился, а рванулся с неестественной, судорожной скоростью. Затем другой. Третий.

Они не просто двигались. Они карабкались по почти отвесной стене, цепляясь за выступы и трещины, как тараканы. Длинные костлявые конечности, вывернутые под немыслимыми углами, срывали камни, которые с тихим шелестом скатывались вниз.

Я отскочил от края, выхватывая пистолет, и в то же мгновение из клубов пара показалось существо.

Это было нечто, лишь отдаленно напоминающее человека. Голова выглядела непропорционально большой, с сильно вытянутой теменной частью. Покрытое язвами голое тело — тощим до дистрофии. Кожа имела землисто-серый, мертвенный оттенок. Но главное — глаза. Пустые, молочно-белые, слепые. Они не должны были видеть, но существо повернуло голову точно в мою сторону, издав гортанный, захлебывающийся звук.

Местные юрки?

Существо бросилось ко мне на четвереньках, а следом за ним — еще один, и еще двое. Все примерно похожи между собой — тощие, головастые, с белыми глазами.

Твою мать.

Приближаться к ним не очень-то хотелось, но кто знает, сколько их прячется в глубине и как они реагируют на громкие звуки. Если примерно так же, как наши, скоро на шум сбежится весь выводок.

Скинув рюкзак и придерживая автомат, я с ускорением бросился навстречу юркам. Подскочил к первому и взрывным ударом ломанул его в основание черепа, ломая позвонки.

Следующий!

Стиснув зубы от все еще досаждающей боли трансформации, я вытолкнул из ладони ядовитое жало клинка истинного убийцы, ударил им двух следующих головастиков и отскочил, отпуская время.

Юрка со сломанной шеей взвыл и рухнул на землю.

Но двое других, слегка взвизгнув, даже пятнами не покрылись. Почесывая раненые места и оставляя за собой кровавые следы, они подхватили своего мертвого компаньона и потащили обратно в разлом, в то время как на их место уже подоспели другие собратья.

А тени все продолжали подниматься из разлома. Откуда только их здесь столько? Да еще и не простые, а явно с каким-то набором мутаций. Как минимум, на них не действует яд.

И не исключено, что еще какие-нибудь сюрпризы имеются.

А значит, надо действовать наверняка!

В первый момент я решил ударить их биокоррозией. Идеальный вариант для не самых сообразительных противников, кучно собранных на определенной территории. Пустить атаку плотным облаком, обновляя столько раз, сколько будет не лень. Выжечь себе проход и уже по мертвым телам спуститься в разлом

Но в самый последний момент я спохватился и передумал.

Не знаю, что имел в виду Локи, когда говорил, что видел здесь Данилевского. Может, вообще соврал, намеренно отправив меня сюда забавы ради. Но если вдруг есть хоть какой-то шанс, что Ян может быть где-то здесь, живой, в здравом уме и трезвой памяти, биокоррозию лучше не использовать.

Ну и ладно, обойдусь более традиционными методами.

Выхватив воинский нож, я перерезал ближайшему уродцу глотку, метнулся к следующему и пропорол клинком ему брюхо, мимоходом отмечая тошнотворную вонь из разинутой пасти.

От юрки пахло жуткой тухлятиной.

Третьего я ломанул взрывным ударом, отбросив от себя, и добил ножом в глазницу.

Но даже с моей скоростью их становилось слишком много!

Я отшвырнул от себя очередное дергающееся тело, уворачиваясь от хищных зубов, и в этот миг один из юрок молнией бросился мне под ноги.

Быстрый!

Я едва успел отскочить от его лап с длинными желтыми когтями.

Ладно, бесшумно мне здесь не справиться.

И я схватил автомат. Прицелился по первой плотной группе и нажал на спусковой крючок.

Оглушительная трескотня разорвала гулкое пространство Балки. Очередь прошила троих, швырнув их тела назад.

Юрки не испугались. Они пришли в ярость. Их гортанные крики слились в оглушительный хор. Они полезли со всех сторон, карабкаясь по стенам расщелины с паучьей ловкостью.

Стреляя одиночными, я подхватил свой рюкзак и принялся отступать. Юрки активизировались, стали быстрыми. Их белесые глаза были устремлены на меня.

Я отстреливался и отступал. Заменил магазин. Сумерки сгущались с пугающей скоростью, окрашивая небо в грязно-лиловый цвет. Холод пробирал до костей, контрастируя с теплом, исходящим из разлома.

А из желтой мглы на край обрыва все еще выползали новые уродцы. Да когда же уже они закончатся? Там на дне фабрика по их изготовлению, что ли?

Между тем юрки начинали расползаться по Пустоши, прячась в сгущающейся тени. Выглядело так, будто они пытались взять меня в кольцо.

Похоже, придется смириться, что сегодня я здесь уже ничего не добьюсь.

Надо уходить!

И в этот момент меня накрыло откатом.

Судорога скрутила все тело. Слишком много и долго я сегодня использовал свое физическое тело по максимуму.

Не в силах устоять на ногах, я рухнул на землю. Из горла вырвался крик — не столько от боли, к которой я уже привык. Сколько от досады.

Юрки как будто что-то поняли. Заурчали, потянулись ко мне…

Ну уж нет, так глупо я точно не умру!

Стиснув зубы, я поднял автомат и снова выстрелил. Но патронов хватило только на короткую очередь.

Теперь надо заменить магазин.

Но и он скоро закончится.

А я больше ничего не смогу сделать на скорости в ближайшее время.

Оставалось одно.

И почему я только сейчас об этом подумал? Я ведь уже достаточно далеко от самой Балки!..

Неловко подобравшись, я закрыл глаза, стараясь забыть о боли и не прислушиваться к звукам вокруг.

А потом ударил биокоррозией. Во все четыре стороны.

Я не мог видеть, как она работает. Но зато отчетливо слышал визг и вопли, волнами нарастающие вокруг. И силуэты падающих юрок.

Эффект оказался неожиданным. Еще живые и здоровые твари рванулись обратно в свое теплое убежище, оставляя покалеченных выть и умирать.

Через десять минут все стихло. И только разбросанные вокруг мертвые тела, укутанные синими сумерками, напоминали о недавнем побоище.

Наконец, я смог встать. Подобрал рюкзак и двинулся прочь от Балки, выжимая из себя остатки сил и энергии после отката.

Нужно было отойти так далеко, насколько я смогу, и найти укрытие. Чтобы переждать ночь.

Дотащившись в итоге до самой скалы, я забился в небольшую пещерку у ее основания. Сбросил рюкзак, прислонился к холодной каменной стене и наконец-то смог по-человечески перевести дух. Достал флягу, сделал глоток воды. Темнота снаружи была уже почти абсолютной. Только валуны вокруг скалы испускали уже ставшее привычным потустороннее свечение.

Адски хотелось жрать.

Но, прежде чем открывать одну из банок с консервами, припрятанных на подобный случай, я затаил дыхание и прислушался к звукам снаружи.

И услышал едва различимый шорох.

Зверь?

Я придвинулся к выходу и выглянул наружу.

И в ночном мерцании увидел две сгорбленные фигуры.

Я бесшумно отложил флягу, взял автомат. Присмотрелся к силуэтам взглядом убийцы.

Определенно, это были юрки. Они, почти голые, по этому холоду проследовали за мной аж до скалы!

Так вот почему Зоркий так возмутился самоволием Локи. На деле он вовсе не за парня беспокоился. А боялся, что тот приведет за собой гостей. А там кто знает, может, эти гости — как пчелы. Стоит найти цветущее дерево одному, скоро весь улей прилетит туда за угощением?

Стрелять я не стал. Решил попробовать выждать. И в этот раз не прогадал. Юрки, как призраки, еще около получаса бродили по равнине, а потом ушли, горестно подвывая, как голодные волки.

Похоже, на сегодня охота окончена.

Не отодвигая далеко автомат, я вскрыл большую банку гречневой каши с мясом. Не разогревая, ел прямо так, прислушиваясь к каждому шороху.

Ночь обещала быть долгой. А Балка, полная своих секретов и смертей, ждала. Завтра я найду длинноволосого весельчака и заставлю рассказать все о Балке, а еще — как и при каких обстоятельствах он видел там Данилевского.

И клянусь, если Локи это сболтнул просто так, задушу его же собственными кишками.