Осколки мира. Том 5. Шут-2

Глава 2 Индийское кино на минималках

Потребовалось время, чтобы понять, какой график сна, активности и отдыха мне больше всего подходит в условиях рифта.

Наконец, я нашел свою идеальную формулу.

Самым безопасным было предрассветное время и раннее утро. Ночные хищники к тому времени разбредались по своим укрытиям и норам. Те, кому повезло с охотой, отправлялись переваривать добычу, а кому не повезло, уходили копить силы до следующей ночи. Люди здесь жили по графику птиц и начинали активно шевелиться, только когда черное небо окончательно линяло в светло-серый. За исключением тех случаев, когда выступали в роли хищников и под покровом ночи нападали друг на друга, чтобы захватить ресурсы чужой группы. Так что спать я приучился утром, ночью охотился, днем осуществлял марш-броски, изучая местность и разыскивая хоть какие-нибудь следы Данилевского. Поскольку у меня среди способностей числится синдром короткого сна, четырех часов вполне хватало, чтобы хорошенько отдохнуть и быть активным в течении дня.

Одной из главных проблем для меня поначалу оказалось обеспечивать себя пищей, не тратя патронов. Но потом я наловчился ставить силки на местных ушастых, похожих на зайцев, и выслеживать ночью птиц, которых про себя окрестил «дурами». Они были крупными, размером с откормленную чайку, и совершенно тупыми. На сон эти дуры устраивались на крупных нижних ветках, и спали так крепко, что с помощью своих способностей я мог подобраться к ним почти вплотную. А дальше нужно было просто дотянуться до птицы какой-нибудь палкой. И все, дело сделано. С перепугу дуры падали вниз и начинали беспомощно хлопать крыльями, прыгая на одном месте. Я ловил их буквально голыми руками. Мясо у дур было жестковатым, но на удивление вкусным. Одну тушку я обычно съедал за сутки, благо температура на улице сохраняла все, как в холодильнике.

Лексе я долго не знал, что написать. Потом в итоге все-таки ответил. Очень коротко, что живой-здоровый. Но с ее стороны сообщений больше не было, так что диалог не сложился.

Зато обязательным ритуалом стали разговоры с Анной во время дневного перекуса. Проснувшись, я грел приготовленную ночью дичь и хорошенько наедался перед очередным этапом спасательно-разыскных работ, запивая мясо сладким чаем. И в это время вместо ленты новостей или беззаботной болтовни с дружеской компанией я переписывался с ней. Очень быстро краткий обмен новостями превратился в разговоры обо всем на свете. Про жизнь и смерть, про Тутанхамона и терракотовую армию и про различия между старыми и новыми технологиями изготовления сыра. Много веселья доставило обсуждение жизненных сложностей господина Деревянкина, главы партии «Вера» и по совместительству мэра Сызрани, которому в связи с резким ухудшением состояния здоровья пришлось осуществить экстренную репликацию. Как бы, дело обычное, вот только бедолага исповедовал неохристианство, которое официально позволяло использовать в качестве носителей только собственных клонов. Ну, он и реплицировался в то, что ему успели вырастить — в тринадцатилетнее долговязое тело подростка. И теперь общественность лютовала, требуя отставки несовершеннолетнего мэра. В то время как мэр заявил, что вся эта травля является ущемлением гражданских прав его личности, которой, на минуточку, восемнадцать стукнуло еще в прошлом столетии. Масла в огонь подлила его жена, которая подала на церковный развод, поскольку супружеская жизнь с несовершеннолетним ребенком невозможна, а брак без возможности его консумации по правилам является недействительным и подлежит расторжению. Епархиальное правление схватилось за голову. Адвокаты несчастного мэра — тоже, потому что церковный развод согласно условиям брачного договора был единственным пунктом, по которому жена получала половину всего имущества, нажитого ее супругом. В итоге мэру пришлось обратиться в суд с требованием официальной эмансипации, или досрочного признания его совершеннолетним. И тогда уже за голову схватились судейские, подхватив эстафету этой трагикомедии. Все социальные службы по защите детства резко возбудились. И Нейротик, вероятно, уже трижды пожалел, что не дал господину мэру просто тихо умереть.

«А всего-то надо было воспользоваться резервным образцом половозрелого мужчины!:))))» — писала мне Анна.

«Думаю, в данном случае это не сильно бы помогло. На пост он был избран как лидер христианской партии, так что электорат бы все равно бурлил говнами. Жена, вероятно, точно так же подала бы на церковный развод, потому что замуж она выходила за другого человека с другим ДНК, а этот мало того, что чужой, так еще и великий грешник, ну и все такое.»

«Ну, зато он мог бы по крайней мере выпить в баре. С горя.»

«А вот это верно!: D Теперь ему еще долго не продадут…»

Мысль об этом Деревянкине согревала меня весь день. И самое смешное в этой истории было то, что она действительно казалась мне смешной. Мне! Парню, обросшему бородой, в дырявых носках и с пропиской в тюремном рифте. Вот уж правда обхохочешься.

Иногда ко мне приходил длинноносый. Жалобно смотрел на остатки потрошеной птицы или длинноухого, на крупные кости, которые я всегда вырезал, чтобы потом еда меньше места занимала в рюкзаке. Ложился в отдалении и терпеливо ждал, пока я подзову его. Сжирал все вкусное, одаривал на прощанье благодарным взглядом и уходил, чтобы опять вернуться через день-два.

Но все это было ерундой бытового уровня по сравнению с двумя настоящими проблемами, которые я, как ни старался, пока что никак не мог решить.

Первое — я никак не мог найти следов Данилевского. Изучал с расстояния мелкие стоянки и большие лагеря, но никого, похожего на Яна, не увидел. Время от времени я специально выманивал на себя кого-нибудь из местных — с этим проблем не было, большинство сразу радостно бежали меня убивать, стоило только показать, что я один, а за плечами имеется полный рюкзак. Но допросы с пристрастием тоже никакого результата не дали. Зато, правда, я узнал местный политический и экономический расклад: названия и особенности самых больших группировок, или «старших», территориальное расположение их «баз», особенности социального положения «атаманов», «бойцов», «телят» и местных евнухов, которых именовали «бабами». Про совсем мелкие банды новичков, которых прикармливали старшие на случай лютой зимы, называя между собой «мясом» и используя соответственно. Про устоявшиеся и уважаемые банды со статусом «мелкашей», имеющие официальный доступ к главной кормушке. И про то, что заключенные от этой самой кормушки никогда не уходят далеко, чтобы не потерять своего статуса и, как следствие, права на свой процент ресурсов. Так что они годами толклись на довольно небольшом пятачке вокруг разлома, разграничив зоны влияния и время от времени их друг у друга оспаривая.

Вторая проблема была связана с самим рифтом. Я думал, что своим появлением начну здесь большое веселье, а оказалось, что праздник начат без меня. Ситуация осложнялась тем, что я никак не мог вытащить из своего интерфейса задание к нему. В прошлый раз в подобной ситуации никаких проблем с этим не было, система четко описала, что нужно сделать, а также штрафы и прочие радости. Но сейчас голосовой помощник упорно заявлял, что у меня нет доступа к этой информации. Тогда я попытался выйти на связь с Кукольником. В первый, пятый, десятый раз. Потому что каким, интересно, образом я должен играть, если не знаю цели текущего раунда? Может, я должен убить сорок бешеных енотов? Так каким образом я бы мог методом перебора угадать это задание?

Но Кукольник упорно молчал. И меня с каждым днем все сильней охватывало ощущение, что с рифтом что-то не то. Что-то неправильное.

И вот наконец-то сегодня днем, три недели спустя после моего захода в рифт, система прислала мне странное сообщение:

Бонусный сюжет 1 для Отшельника:

Добыть действующий интерфейс за 4380 часов

Награда: мутация на выбор и 40 бонусных баллов

И в правом верхнем углу черной страницы интерфейса появился таймер, который должен был отсчитывать часы.

От неожиданности я чуть дурой не подавился.

О как. Один сюжет запущен поверх другого. Что-то с этим рифтом определенно было не так!

«Добыть действующий интерфейс за 4380 часов».

Другими словами, если произвести простое математическое вычисление, получалось, что на задание мне отведено ровно полгода. Неслыханная щедрость!

За полгода мне нужно найти игрока с интерфейсом, запустившего игру, и «добыть» устройство. Очень деликатное слово, если учесть, что для «добычи» необходимо кому-то раскроить череп.

Вот только кому? На игроках ведь узоров и маркировок нет, кем они являются.

Волна раздражения поднялась внутри меня.

Называется, хоть всех подряд вырезай по одному, к чертовой матери.

Что же ты затеял, Кукольник?

И в этот момент я ощутил уже хорошо знакомое тревожное предчувствие. Истинный убийца во мне напрягся, как дикий зверь, почуявший другого хищника.

Доверившись инстинктам, я среагировал мгновенно. На скорости отскочил от костра, вырывая из кобуры трофейный пистолет.

В эту секунду даже ветер замер, затаив дыхание в ветвях деревьев.

И тут буквально в нескольких шагах от меня, из зарослей кустарника с увядшими коричневыми листьями к моему костру скользнула мужская фигура.

Не человек, а само воплощение гибкости, помноженной на скорости. Полуголый торс блестел, будто смазанный чем-то скользким. Темные волосы с вплетенными костяшками спускались ниже поясницы. Он не бежал, а буквально стлался над землей, как змея, сильно наклонившись вперед всем телом. Правая рука его от локтя до ладони представляла собой клинок. Однажды я уже встречался с этим парнем. В тот день, на раздаче.

И, кажется, его звали «Локи».

Клинок свистнул — и замер в воздухе, обнаружив, что больше некого бить.

Парень всем корпусом обернулся ко мне. На губах заиграла полубезумная радостная улыбка.

— Ух ты. Быстрее меня? — проговорил он.

Вместо ответа я вскинул пистолет и нажал на спусковой крючок.

Выстрел громыхнул, вспугнув мелких птиц с ближайших деревьев. С яростным гомоном они стайкой взметнулись вверх, зависнув над кронами бесформенной серой кляксой.

Но это была пуля, потраченная впустую. Локи изогнулся, пропуская ее над собой — так, будто был пластилиновым. И засмеялся.

Вероятно, он и правда был медленней меня. Но однозначно быстрей пистолета. Так что огнестрел против него бесполезен, как и биокоррозия, от которой он сорок раз успеет уклониться.

Значит, остается короткий клинок против длинного, скорость против скорости, взрывной удар против гибкости.

Погнали!

Мы схлестнулись на клинках.

Локи ринулся вперед, его клинок-рука прочертил в воздухе серебристую дугу, целясь в горло. Я не стал отскакивать. Вместо этого бросился навстречу, входя в мертвую зону под его вооруженной рукой. В моей ладони сверкнул ядовитый клинок истинного убийцы.

Мы столкнулись грудь с грудью. Его свободная рука впилась мне в плечо, пытаясь отбросить, но я уперся, пропуская удар клинка над головой. Лезвие со свистом рассекло воздух. Я хотел ударить коротким тычком в ребра, но скользкий ублюдок вывернулся у меня из рук, как змея, и ушел от атаки.

Мы разлетелись в стороны. Локи смеялся, его глаза горели безумным азартом.

— Весело! Давай еще быстрее! — выкрикнул он.

Он снова атаковал, на этот раз серией молниеносных выпадов. Клинок мелькал, становясь почти невидимым. Локи не просто рубил — он фехтовал своим телом, используя невероятную гибкость, чтобы атаковать под немыслимыми углами. Я уклонялся, каждый раз опережая его на пару мгновений.

Мы кружили вокруг костра, как два хищника, выискивая слабину. Пыль поднималась столбом, смешиваясь с дымом. Я заметил едва уловимый сбой в его ритме — микроскопическую задержку после серии атак. Это был мой шанс.

Рванувшись вперед, я сделал обманное движение ножом вниз, а сам взрывным ударом ломанул его в грудь.

Локи отлетел в кусты. С треском промял обнаженным телом колючие ветки, раздирая кожу в кровь. Улыбка на мгновение сползла с лица.

Вот и моя победа.

Я подскочил к нему, занося ядовитый клинок, и в этот момент краем глаза увидел еще одну фигуру, метнувшуюся ко мне.

Мужик. Немолодой, весь в шрамах, будто его кто-то долго и с удовольствием резал, а потом кое-как заштопал.

Оставив Локи, я на скорости отскочил в сторону, уклоняясь от удара второго бойца.

И тут заметил, что в руке у него не оружие. А шприц, заполненный странной жидкостью грязного цвета.

Локи, воспользовавшись моментом, отскочил в сторону, как ни в чем не бывало, хотя на спине у него после падения не осталось живого места.

— А Джонни просрал весь план! — ехидно рассмеялся он. — У Золушки иммунитет к иллюзии!

Я не успел сообразить, кого это он Золушкой назвал, как Локи снова бросился в атаку, отвлекая меня яростными выпадами. Шрамированный мужик, тихо ругаясь себе под нос, пытался выскользнуть из моего поля зрения, выжидая момент для точного тычка. Они работали в паре, и делали это слаженно.

Я пропустил скользящий удар клинка Локи по предплечью, почувствовал жгучую боль, но не дрогнул. Моя левая рука схватила запястье Локи с клинком, на секунду обездвижив его. В тот же миг шрамированный снова ринулся ко мне со шприцем.

И тогда я использовал Локи как живой щит, резко развернув его тело навстречу атакующему мужику. Тот не успел остановиться — и острое жало шприца с мутной жидкостью вошло не в меня, а в плечо самого Локи.

Наступила секунда ошеломленной тишины.

Безумная улыбка медленно сползла с лица Локи, сменяясь гримасой непонимания и ужаса. Он вырвался из моей хватки и отпрыгнул, выдернув шприц из своего тела. Он смотрел на шрамированного мужика с немым вопросом.

— Что… что ты сделал? — его голос, всегда полный насмешки, теперь дрожал. — Ты выключил Локи! Ты вколол мне присадку, сучий ублюдок!!! — взревел он, в одно мгновение превращаясь из игривого кота в разъяренного бешеного зверя.

Присадку?

Так значит, в этот раз меня не пытались убить, а захотели взять живым?

И в этот момент из кустов, из-за деревьев и как будто бы даже из-под земли вокруг меня одна за другой поднялось еще шесть фигур: парень с металлической пластиной на лице, крепкий мужик с хмурой рожей, здоровяк с непропорционально длинными и большими руками, немолодой дядька с протезами вместо обеих ног…

Дальше я даже рассматривать не стал. А ударил биокоррозией. Дымка волной накатила вперед, и хмурый мужик громко крикнул:

— Все в стороны! Игры закончились, атакуем на поражение!

Слева лязгнул затвор, справа полыхнуло пламя.

Отлично, погнали!

Я рванул к мужику с бронированным лицом, и прежде, чем он успел что-то сделать, резко ушел вниз и взрывным ударом сломал ему голень. Тот с диким воплем сложился на пополам, хватаясь за конечность, а я, выпрямляясь после атаки, выхватил пистолет…

Еще мгновение — и я бы выстрелил прямо в хмурого парня, у которого из ладоней вытянулась широкая огненная лента.

Но это пламя мне было не страшно.

А вот выстрел в голову однозначно прервал бы все пиротехнические фокусы!

И в это мгновение между ним и мной метнулась детская фигурка в зэковском комбинезоне и куртке не по размеру.

Ребенок?..

Я дрогнул.

Мой противник с разочарованным воплем тоже направил атаку в сторону, и оказавшееся рядом дерево зашипело от прикосновения пламени.

— Монгол!!! — проорала вдруг фигурка мне в лицо. — Это же я… А ну стоять всем, руки по швам! — неожиданно низким и хриплым голосом рявкнула она своим, да так, что у меня аж в ушах зазвенело.

Зеленая.

Точно. Данилевский же говорил мне, что ее взяли на тройном убийстве и благополучно отправили отбывать пожизненное во втором тюремном рифте!

А между тем она мне широко улыбалась и поспешно стаскивала с капюшон, как будто он мог мне помешать узнать ее.

— Монгол, это же я, Женька!

Кто бы мог подумать, что я буду искать здесь Яна, а найду ее?

Я нехотя опустил пистолет.

— Вик, маши отбой! — с радостной улыбкой крикнула Женька мужику с огнем. — Это мой друг!

Все участники мероприятия между тем озадаченно таращились то на меня, то на своего командира, который нехотя опустил руки.

— Друг? — повторил я с усмешкой, глядя на ее растрепавшиеся из тонкой косички волосы, острый подбородок и такие ясные, честные глаза, как будто это не она нас кинула и обокрала. — Вот уж точно нет.

Лицо Женьки стало серьезным.

Она отважно подошла ко мне почти вплотную, и, задрав голову и глядя в упор, ответила:

— Ну, раз уж сразу пулю в лоб не выпустил — значит, больше не злишься.

Я усмехнулся.

— Просто принял тебя за ребенка. А в детей я не стреляю.

— А-а, — протянула Зеленая, прищурившись. — Ну так, а теперь что мешает? Ты же уже понял, что я никакой не ребенок.

— Да, — отозвался я, так же глядя на нее в упор. — Но, видишь ли, в крыс я тоже не стреляю. Патронов жалко.

Я убрал пистолет в кобуру, контролируя периферийным зрением всех ее местных дружков. Те вопросительно смотрели на огненного мужика, которого Женька назвала Виком — судя по всему, он у них был главным. С мыслью, что если вдруг кто рыпнется, то я доведу дело до конца.

Но все стояли смирно, ожидая команды командира. А командир молчал. Вероятно, так же, как и я, перебирал варианты возможных решений.

Конечно, ему было бы спокойней, если бы сегодня кто-нибудь из его парней перерезал мне горло. Мне тоже спалось бы лучше, будь у меня гарантии, что эта бравая компания больше никогда не явится по мою душу. Но и в Женьку стрелять…

Хоть я и думал когда-то, что при встрече запросто смогу это сделать — но нет, не смогу. Только если она сама наведет на меня оружие. Но и тогда никакого удовлетворения мне это не принесет, только еще большую пустоту от всей этой истории.

А ситуацию надо было как-то уже разрешать.

Я подошел к рюкзаку. Демонстративно взвалил его на спину.

Опешившая Женька уже без тени улыбки смотрела на меня.

— Слушай, ну я же не знала, что это ты! По рифту байки ходят, что появился один чокнутый… Ну куда ты, давай поговорим!

— Мне с тобой говорить не о чем, — возразил я. — А хотя нет, все-таки есть кое-что, — обернулся я к ней. — Ты Данилевского не встречала? Светловолосого парня с желтыми глазами, — пояснил я остальным, которые начали плавно стягиваться к моему костру.

— Данилевский тоже в рифте?.. — изумленно округлила глаза Женька. — Да что же там у вас происходит такое?

— Стало быть, нет, — сделал я свои выводы из ее реакции. Поправил рюкзак на плече, намереваясь уходить.

И в этот момент Зеленая вдруг выпустила шипы.

— Хрен ты уйдешь, не поговорив со мной, Монгол! — выкрикнула она, вставая у меня на пути.

Вик испуганно дернулся к ней.

— Ты сдурела⁈ Отойди от него!

— А ты вообще отвали, тебя это не касается! — злобно ощерилась Женька.

Я тяжело вздохнул.

— Ну и что ты хочешь сделать? Шею себе об меня сломать?

— Я с тобой хочу поговорить! И если это возможно только остановив тебя дракой…

— Женька! — уже гневно крикнул Вик, метнувшись к Зеленой.

И в этот момент раздался голос Локи.

— Желтоглазого, говоришь? — с улыбочкой протянул он, потирая рукой место укола. — С дырой от инфономика в голове? А я видел такого!..