Осколки мира. Том 5. Шут-2

Глава 16 Враг моего врага

Пока люди Зоркого под командованием своего атамана разбирались с ранеными, Данилевский разглядывал робота, а Локи занимался неизвестно чем непонятно где. Зеленая возилась с костром и кипятила талую воду для перевязок.

Я грелся у ее огня, попутно опустошая уже вторую банку консервов. Ветер заметно стих, но снег не прекращался. Дрова, найденные стариком Джонни, безбожно чадили какой-то химической хренью, да и выглядели они как разрубленные шпалы — видимо, мы сейчас цинично жгли остатки чьей-то цивилизации.

— Ну и что скажешь? — нарушил я, наконец, вопросом наше неловкое затянувшееся молчание.

— Еда закончилась, и тебе скучно стало? — зыркнула на меня через плечо Женька.

— Можно и так сказать, — отозвался я.

— Тебе надо куртку зашить, — помолчав секунду, сказала вдруг она. — А еще лучше — поменять. У Вика где-то были запасные…

— Обойдусь.

— Давай хотя бы просто через край зашью, прямо на тебе. Походишь, пока замену не найдёшь.

— Ладно, — не стал я возражать.

Иголки и нитки у Женьки оказались с собой, в маленьком кармашке на груди. Встав у меня промеж коленей, она, сосредоточенно нахмурившись, уверенно принялась за работу. Мы оказались так близко, что ее волосы практически касались моего лица.

— В портнихи переквалифицировалась? — хмыкнул я.

Зеленая, не отрывая сосредоточенного взгляда от иглы, кивнула.

— Типа того… Тут у нас каждый второй с такой квалификацией. Брови, руки, ноги…

Я не удержался и с усмешкой спросил:

— А на что ты рассчитывала, пытаясь сбыть настолько уникальный и узнаваемый товар?

Женька перевела взгляд на меня.

— Я думала, что за большие деньги продажные люди способны быть честными. Хотела вытащить Зоркого из тюрьмы. Но не вышло.

Я удивленно приподнял бровь.

— Так ты знала его раньше?

— Да. Давным-давно.

— Получается, тебе повезло?

— У моего везения есть имя — «Данилевский», — ответила она. — Если бы он не помог, вряд ли я бы сюда попала… Встань? А то мне дальше шить неудобно.

Я поднялся.

— Счастлива? — спросил я, невольно обернувшись на Зоркого.

Зеленая ответила не сразу. Следом за мной бросив беглый взгляд на атамана, проговорила еще чуть тише:

— От него мало что осталось. Но я стараюсь любить то, что есть.

Я глубоко вздохнул.

— А надо? Если человек уже не тот, что прежде?

Женька передернула плечами.

— Неизменные только трупы и памятники. Живые люди все меняются. Теряют молодость, конечности, цели в жизни. А Вику оторвало добрые полдуши. Но это не повод бросать его.

Я задумчиво потер щеку.

— Признаться, не думал, что ты — такой романтик.

— Я вовсе не романтик, Монгол, — хмуро отозвалась Женька, отрезая нитку. — Просто так вышло, что у меня считай не было ни отца, ни матери, ни брата. Ни нормального парня. Всех их в моей жизни заменил один человек — Вик. За него я и убью, и умру. И украду, если потребуется. И это не какая-то там влюбленность, или что-то в этом роде. Если уж на то пошло, — усмехнулась она. — в мире много пьяных барменов и помоложе, и посимпатичней. И сексуальней. Но Вик — это другое. Это привязанность уровня обязательной потребности, как дыхание или еда. Он просто должен быть, понимаешь? И чем ближе, тем лучше.

От ее внезапных откровений мне стало даже как-то не по себе.

— Звучит, как описание болезни, — признался я.

Женька кивнула.

— Вероятно, так и есть. Но если с ним что-то случится, я, как дворовая псина, просто приду и сдохну на могиле своего хозяина.

Она схватила металлический крюк, обмотанный тряпками, ловко подцепила закипевший котелок и с шипением поставила в снег.

— Эй, еще одна порция воды готова! — громко крикнула она.

Зоркий махнул ей рукой.

— Достаточно, больше не нужно!

Зеленая кивнула и подложила в костер еще несколько поленьев.

— А ты очень вырос с тех пор, как мы работали вместе, — сказала она с улыбкой. — Как там Егор?

— Нормально, наверное, — пожал плечами. — По крайней мере, я на это надеюсь.

— Как вы с Данилевским сюда-то загремели?

— Долгая история, — усмехнулся я. — Сама знаешь, нам нередко приходилось играть на грани фола. И вот доигрались.

— А, так вас просто слили?

— Можно и так сказать, — отозвался я, чтобы не развивать дальше тему.

— А откуда Данилевский знает Локи? — спросила вдруг Женька.

Я обернулся на Яна. И с удивлением обнаружил, что тот разговаривает со своей Тенью, и при этом вовсе не пытается убить.

Вместо ответа я поднялся и направился было к ним, когда Зеленая на секунду схватила меня за рукав.

— Локи — гнусный ублюдок. Для убийства ему не нужны причины или повод. Он просто получает удовольствие от процесса.

Я не удивился.

В конце концов, недаром же Ян обозвал его «пулковским маньяком». А маньяками не становятся по принуждению или корысти ради. Исключительно из любви к искусству.

Так что лишь кивнул и поспешил к разрушенному роботу, который все еще издавал жужжащие звуки.

— Что тут у вас? — спросил я, приблизившись к Яну и Локи, которые в этот момент выглядели на удивление серьезными и сосредоточенными. — Выглядите очень подозрительно.

— В смысле, не пытаемся прирезать друг друга? — усмехнулся уголком рта Локи. — Да мы только хотели этим заняться, но тут кое-что произошло…

Данилевский развернул меня за плечи лицом к подземелью, из которого мы только что вышли.

— Смотри, — сказал он. — Видишь что-нибудь странное?

Я пожал плечами, щурясь на мельтешащее белыми хлопьями небо и очертание выступающего из холма зала убежища. И честно признался:

— Нет.

— Снег мешает, — заявил Локи. — Мы тоже увидели, только когда сдвинули ускорение.

— Допустим, — нахмурился я.

И просто сдвинулся в сторону, используя скорость.

Снежинки застыли в воздухе. Слух наполнился искаженными, растянутыми звуками.

А потом я увидел вспышку. Короткую, как зарница. Она мелькнула и растаяла, оставив ненадолго после себя розовато-зеленый след в сером небе.

Я отпустил ускорение.

— Твою ж… — сорвалось у меня с языка.

— Что думаешь? — обеспокоенно спросил Данилевский. — Это скрытый переход из рифта в рифт визуальными эффектами фонит, или тут что-то другое?..

— Если учесть, что эти два рифта как сообщающиеся сосуды, может быть что угодно, — проговорил я, нахмурившись. — Как по мне, это больше похоже на прорывающуюся сюда бурю. Надо уходить. И чем быстрее, тем лучше.

Я развернулся и стремительным шагом направился к Зоркому.

И в этот момент над подземельем с электрическим треском в небо взметнулся световой столб. Звуки лагеря, жужжание робота и шум ветра — все потонуло в нарастающем гуле, будто где-то в недрах земли раскручивалась гигантская турбина.

На стоянке все замерли, обернувшись на шум. Даже раненые забыли о своей боли.

Тем временем вокруг столба начал таять снег. Земля под ногами содрогнулась, и в воздухе запахло озоном, как перед грозой. Электрические разряды с треском ударили в стороны метров на двадцать.

— Это что опять за херня такая⁈ — воскликнул кто-то из бойцов, хватаясь за автомат.

И его возглас сработал, как команда для всех остальных. Люди засуетились, начали собирать оружие и вещи, толкаться. Кто-то уронил котелок с кипяченой водой. Нарастающая суета и нервозность на глазах превращалась в панику. Зоркий стоял посреди этого ада неподвижно, как статуя. Его лицо сейчас ничего не выражало.

Он не смотрел на столб света. Его взгляд метался по своим людям. По кровавым пятнам на снегу, по раненым…

— Тихо! — его голос прорвался сквозь гул и панику. — Прекратить истерику!

Сразу стало тише. Бойцы устремили взгляд на атамана, но не все. Кто-то продолжал материться себе под нос и собирать вещи. Страх перед неизвестным побеждал страх перед командиром, и дисциплина начала рушиться.

— Хорь, сука, это же мой рюкзак!.. — раздался вдруг возмущенный вопль, и Зоркий, злобно сверкнув глазами, выхватил пистолет и выстрелил в воздух.

Вздрогнув, бойцы уставились на своего главаря.

В этот раз — все.

— Следующий выстрел будет в голову тому, кто мне не понравится, ясно⁈ — рявкнул он на своих. — Все, кто ранен, при себе оставляют только вещмешки с личным барахлом. Рюкзаки с брезентом, жратвой, боеприпасами и прочим лагерным скарбом разбирают здоровые! Если кто хочет валить — валите с голой жопой. За попытку украсть хоть что-нибудь общее выпотрошу нахер собственными руками! Всем ясно? Все! Две минуты на сборы и уходим!..

— А как же мы, Зоркий?.. — срывающимся голосом спросил совсем молодой парень с безобразной раной на бедре, которому атаман только что своими руками укол обезболивающего делал. — С нами что?..

Из-под локтя Вика вынырнула взъерошенная и вся побелевшая Женька.

— У нас семеро тяжелых. Отправь Локи с Броней деревяшек поискать, а я пока брезент располовиню. Надо волокуши сделать…

Зоркий, не глядя на нее, подобрал с земли аптечку, выдернул свой ботинок из судорожных пальцев паренька, который схватился за ногу своего атамана, будто тонул.

— Уходим! — крикнул Зоркий. — Прямо сейчас.

Притихшие бойцы переглянулись.

Они поняли, что хотел сказать их главарь. Хоть и не проронил ни слова на эту тему.

Женька вцепилась в рукав Вика.

— Постой, погоди! Там же Малыш! Сверчок, и Антон… Пожалуйста, у нас же еще есть время… — её взволнованный голос был едва слышен.

— Нельзя их тянуть! — резко почти крикнул Зоркий, но при этом смотрел не на неё, а на всех. — Они нас всех замедлят!

Парень с раненым бедром приподнялся на локоть.

— Чтоб ты сдох, атаман, — прошипел он, потянувшись за оружием, но Зоркий, ковырнув снег ботинком, быстро отодвинул автомат в сторону, подхватил его и стремительно направился к своим бойцам, начавшим собираться прямо за распаханной Яном колеей, неподалеку от нас.

Бородатый мужик с простреленной грудью, оказавшийся на его пути, злобно выругался и зашелся кашлем.

Женька медленно поплелась за ним.

— Вик!..

— Или ты сейчас выполнишь приказ, или я тебя свяжу, и ты все равно выполнишь приказ! — рявкнул на нее Зоркий.

— А Монгол никогда своих не бросал!.. — с отчаяньем в голосе выпалила вдруг Зеленая.

Зря она это сделала.

Зоркий резко развернулся, шагнул к ней и влепил пощечину. И не бодрящий шлепок отрезвления, а настоящий тяжелый удар, от которого Женька, сложенная из трех лучинок, отлетела в сторону и рухнула в снег…

Локи, с любопытством наблюдавший за сценой, присвистнул.

— Пошла жара, — с улыбочкой прокомментировал он.

— Не вмешаешься? — вполголоса спросил меня Данилевский. — Все-таки твоя бывшая подопечная.

— Если человек считает себя псиной, это бесполезно, — хмуро ответил я, отвернувшись. — Пошли за нашими вещами, пока их кто-нибудь не прихватил по-хозяйски.

Когда мы уходили, за спиной прогремели два выстрела. Это кто-то из раненых, у кого имелся припрятанный пистолет, избавил от страданий своего товарища и заодно себя.

Женька с красно-лиловой половиной лица вздрогнула и обернулась. Наткнулась на меня глазами и поспешно отвела свой взгляд в сторону. Ее спина еще сильней сгорбилась, хотя рюкзак, который она тащила, вовсе не выглядел тяжелым.

А потом из земли поднялся еще один световой столб. Рядом с роботом, возле которого мы еще недавно стояли.

Молнии с новой силой полыхнули над черными плитами, залитыми талой водой.

Может быть, Зоркий был не так уж неправ, принимая решение касательно раненых?

Но идти вместе с ним и его бойцами мне не хотелось. Нас, правда, никто и не приглашал. Но и не прогонял — то ли из страха перед ненужной стычкой, то ли из практических соображений. Сильные попутчики банде были сейчас выгодны.

А меня, напротив, вся эта компания здорово тяготила.

Я покрутил головой, осматриваясь.

— Предлагаю отбиться от коллектива и свернуть вправо, — сказал я Данилевскому. — Там виднеется лес, а лес — это дрова и пища.

— Зато в лесу плохо видно окрестности, — возразил Ян. — Я бы предпочел выбрать маршрут, где любые изменения будут видны издалека.

Локи, который шел рядом с нами, поигрывая своими клинками и время от времени вонзая их в снег, как бы между прочим проговорил:

— А бетон под снегом закончился только сейчас. Если пощупаю землю справа и слева, смогу узнать, есть здесь старые дороги или нет. И в какую сторону они идут, — негромко почти пропел он.

Я на секунду задумался — и кивнул.

— Давай попробуем. Если здесь остатки старого города или какой-то базы, к значимым объектам, по идее, должны быть подведены дороги. А значимые объекты — это информация и, возможно, ресурсы…

— Или убежище, которое нам нужно найти согласно заданному квесту, — добавил Локи.

— А заодно и роботы, которые их охраняют, — вздохнул Ян. — А нам так принципиально выполнить задание? Может быть, сосредоточимся на поиске выхода из рифта?

Локи фыркнул.

— Сразу видно, что ты — неофит. Самый надежный способ найти выход из рифта — это выполнить цепочку заданий. Не веришь мне, спроси у Монгола.

Я кивнул.

— Верно. Если идти по цепочке, рано или поздно она приведет к выходу. Так что пускай поищет…

Локи юркнул в белую кашу из снегопада и поземки, а я, воспользовавшись моментом, спросил Яна:

— Что ты собираешься делать со своей Тенью?

Ян передернул плечами. Помолчал с минуту. А потом ответил:

— Ну, пытаться убить его на месте было, пожалуй, не самой лучшей идеей.

Я усмехнулся.

— Это да.

— Думаю, самым правильным решением было бы попытаться наладить контакт, насколько это возможно. Расспросить обо всем, что знает. И, вероятно, до поры использовать по назначению. В конце концов, на данном этапе у нас совпадают и противники, и цели.

— А какое у него, по-твоему, назначение?

Ян фыркнул.

— Убивать все, что движется.

Я задумчиво кивнул.

— Может, так оно и есть.

— Главное — не дать ему выбраться наружу, — многозначительно взглянув на меня, добавил Ян. — Живой или мертвый, но этот тип должен остаться в тюремном рифте.

Я промолчал.

Устремления и пожелания Данилевского звучали разумно и логично. И, в целом, я с ними был согласен.

Но сражаться с человеком бок о бок, делить с ним тепло и пищу изо дня в день на протяжении какого-то времени, а в голове при этом держать мысль о том, как ты его в конце пути прикончишь… Мерзко как-то.

Но Данилевский был политиком и корпоратом. Ему не привыкать играть в такие игры.

— Ладно, — буркнул я в ответ.

В конце концов, Локи сам наверняка постарается вытащить из нас интерфейс, как только увидит свет в конце тоннеля. И тогда у меня уже не будет по этому вопросу никакой нравственной дилеммы.

— Есть еще кое-что, о чем ты должен знать, — сказал я Данилевскому. — За нами отправили гонцов. Ладыженский понял, что ты ему подсунул фальшивку, и неудержимо желает задать тебе пару вопросов.

Ян хмыкнул.

— Что ж, пусть попробуют. Насколько я могу судить, недавние события им изрядно усложнили задачу…

Тут рядом с нами нарисовался вернувшийся Локи.

— Есть дорога! Она ведет вон туда, — кивком головы указал он на ровное поле. — Прогуляемся?

И мы на небольшом ускорении двинулись в чистое, запорошенное свежим снегом поле, отсоединившись от группы Зоркого.

Около двух часов мы месили рыхлую снежную кашу. Небо начинало темнеть, отчего цветное сияние световых столбов в стороне казалось все ярче.

А потом равнина закончилась. Резко и внезапно.

Мы очутились перед обрывом. Прямо под нами виднелись хаотично разбросанные крупногабаритные механизмы, занесенные пургой, и небольшое строение из серого камня.

А в маленьких, похожих на бойницы, окошках виднелся желтый свет.

Мы переглянулись. Локи расплылся в зловещей улыбке.

— Ну что, погнали? Посмотрим, кто в теремочке живет, — и он, легко оттолкнувшись от края обрыва, едва касаясь снега ногами скользнул вниз.

Мы с Яном так не умели, так что нам потребовалось несколько больше времени на спуск.

Опасливо поглядывая на машины, мы втроем приблизились к двери. Она оказалась тяжелой и сделанной из металла.

Протиснувшись в щель, мы очутились в маленьком предбаннике с дверным проемом, занавешенным куском зеленого брезента. Воздух пах газом, сыростью и нечистотами, но зато здесь было теплее.

Прижавшись спиной к шершавой, облупленной стене, мы прислушались. Негромкое жестяное бряцанье. Плеск льющейся воды. Приглушенный стон, переходящий в сдавленный шепот…

С той стороны от стены явно находился кто-то живой.

Я приблизился к дверному проему и остановился. Поднял над головой руку с тремя выставленными пальцами. Ян кивнул. Положил палец на спусковой крючок автомата.

Один. Два. Три!

Единым рывком мы ворвались в помещение.

Небольшая комната представляла собой смесь хозблока, мусорки и больничной палаты. Два больших фонаря освещали импровизированный стол с банками консервов, фляжками с водой и аптечкой. Рядом синим цветком горела большая газовая горелка с баллоном. У стены на куче какого-то тряпья в горячке металась девушка, а нам навстречу бросился парень в черном тактическом костюме.

— Стойте!.. — в отчаянье выкрикнул он, раскинув руки и вставая между нами и девушкой. Жестяная кружка со звонким лязгом покатилась по цементному полу, оставляя за собой кляксу расплескавшегося чая.

Я сразу узнал обоих. Это были те самые близнецы, с которыми нам пришлось столкнулся на подступах к катакомбам. Я тогда применил против девушки ядовитый клинок, от которого она должна была умереть в течении нескольких секунд, но вместо этого жила до сих пор.

У меня в голове сразу же пронеслось, что эти двое, вероятно, могли бы рассказать нам что-нибудь полезное. Про Михаила, про ангелов. И про подземелье…

Вдруг парень, молниеносно метнувшись в сторону, схватил автомат. Но Локи, хищно изогнувшись, оказался быстрее. Его клинок блеснул в свете фонарей…

Кричать было бесполезно.

Так что я рванулся на своей максимальной скорости следом за Локи, опережая его.

Удар ему под локоть — и клинок устремился вверх вместо того, чтобы проткнуть противнику шею.

Тем временем пуля уже вылетела из автомата близнеца. Уйти от выстрела я уже не успевал. Пуля обожгла мне плечо, чиркнув по касательной, но в следующее мгновенье я уже выбил взрывным ударом оружие у парня из рук и схватил его за горло.

— Не дергайся! — приказал я, сжимая пальцы покрепче. — Или я попрошу моего приятеля показать тебе, что такое боль. На примере твоей сестры.

Он замер, тяжело дыша. На лбу проступила испарина, лицо стало пунцовым, глаза забегали.

— Я отдам все, что у нас есть, — хрипло выдавил парень, — Продукты, медикаменты, патроны. Расскажу, где спрятана ангельская дурь и химоза, где хранятся гранаты. Только отпусти. Зачем тебе наши трупы? В чем твоя корысть?..

Локи, флегматично слизнул с лезвия нитку от черной тактической куртки. Сплюнул себе под ноги.

— Зря ты не веришь в бескорыстные порывы, — проговорил он с недоброй улыбкой. — Ой, зря…

Я строго взглянул на Локи и слегка ослабил хватку.

Данилевский тем временем склонился над девушкой.

— Не трогай ее!.. — скрипнул зубами парень. — Она же отравлена, она опасна!..

— Я не собираюсь ее насиловать, если ты об этом, — брезгливо поморщившись, отозвался Ян, разглядывая больную. — И кстати, она очень неплохо выглядит для отравленной. Кожные покровы чистые, отеков нет, рана, насколько я могу судить… — покосился он на бинты в тазу — тоже чистая, дыхание ровное. Только температура очень высокая. Как бывает у людей с прокачанным иммунитетом. И в аптечке жаропонижающего нет — видимо, все запасы уже израсходованы. Но у людей с устойчивостью к ядам обычно такой реакции не наблюдается. В чем проблема?

Я чуть сильнее сжал его горло, чтобы простимулировать ответ. И парень прохрипел:

— У нее… нет… устойчивости к ядам. Это у меня он есть. Мы… Мы связаны!.. Я могу делиться с ней своими способностями. Только… это требует… много энергии.

— Поэтому ты схватился за автомат вместо того, чтобы попытаться атаковать с помощью мутаций? — спросил я.

— Да, — с трудом ответил парень.

— Локи, подай мне веревку? — попросил я.

Связав близнеца, я оттащил его в дальний угол. И, устроившись на ящике рядом с ним, проговорил:

— Значит, так. Убивать вас нам и правда необязательно. Но я очень любопытный, и хочу задать тебе ряд вопросов. И про тайники с запасами, и про Михаила. И про его учителя — тоже. Попробуешь врать и юлить — я это почувствую. И отдам вас обоих во-он ему, — кивнул я в сторону Локи. — А если будешь отвечать коротко, четко и по существу, то получишь не только возможность пожить, но еще и дозу жаропонижающего для сестры. Как тебе такое предложение?

— А у меня тоже есть вопрос, — заговорщицким полушепотом проговорил вдруг Локи, остановившись у меня за спиной и наклонившись к самому уху. — С чего это вдруг Монгол решил, что может распоряжаться мной, как ему вздумается? Неужели кто-то глупый решил назначить его главным без моего ведома?..