Осколки мира. Том 5. Шут-2

Глава 17 Тайна старого богомола

Наверное, если бы этот вопрос был задан Данилевскому, тот бы нашелся, как ответить не конфликтно и политически грамотно.

Но Локи подвалил ко мне, грубому гунну. И не в самый лучший момент.

Я стремительно поднялся, с грохотом отодвинув ящик ногой в сторону. И развернулся к Локи.

— Тебя что-то не устраивает? — прищурился я, глядя на него в упор.

— Не-а, — все с той же улыбкой отозвался Локи. — Не устраивает.

— Тогда пошел нахер отсюда, — негромко и довольно спокойно ответил я, но мой усталый хриплый голос прозвучал неожиданно устрашающе.

Данилевский весь подобрался, напрягся.

А Локи только языком прищелкнул. И, не переставая улыбаться, протянул:

— А если и это меня тоже не устраивает?..

Договаривать последнее слово ему пришлось в полете.

На скорости я буквально вынес его на себе из комнаты, оборвав брезентовую занавеску и с грохотом вдавил в железную дверь.

— А мне насрать! — прохрипел я, вжимая его в металл с такой силой, чтобы он не мог пошевелить руками.

— Монгол!.. — окликнул меня со спины Данилевский, но на это мне тоже было насрать.

— Запомни, ты, шут гороховый, мне глубоко плевать, что там тебя устраивает и каком месте. У меня есть задача — выбраться отсюда живым. Чем быстрее, тем лучше. И когда я знаю, что надо для этого делать, я это делаю. Не спрашиваю, не обсуждаю, не интересуюсь общественным мнением. А просто, сука, делаю! Так что или принимай условия нашего сосуществования, или пошел отсюда к хренам! — рявкнул я на него и, приложив слегка затылком об дверь, отступил на шаг назад. — Дверь у тебя за спиной.

Локи хмыкнул, кашлянул. Озадаченно и без улыбки покосился на меня исподлобья, потер ушибленное плечо.

— Чего ты нервный такой, Монгол? — пробормотал он. — Я же просто спросил!..

— А я просто прибью тебя к чертям, и больше спрашивать некому будет, — проговорил я с такой яростью, что и сам удивился. В этот момент вся моя злость на корпорации, доброго польского дедушку, на этот сраный рифт и несправедливость мира в целом устремилась на Локи.

— А ты уверен, что прибьешь? — возразил тот, но голос его прозвучал уже как-то неуверенно. — У нас с тобой ведь бабка надвое сказала, кто кому кишки по снегу размотает.

— А тебе очень хочется это узнать? — ленивым, расслабленным тоном присоединился к нашему разговору Ян. — Я думал, ты мечтаешь в моем сопровождении из рифта выйти…

Локи на мгновение потерялся, что ответить…

Я дожидаться не стал. Вместо этого смерил его злобным взглядом и вернулся в комнату для допроса. Снова устроился на ящике и спросил близнеца:

— Что ты знаешь про учителя своего главаря?

Тот неуверенно кашлянул. Повел плечами.

— Ну… Я с ним мало общался…

— Я просил отвечать четко и коротко. Помнишь? — нахмурился я. — Без прелюдий и общих фраз. Кто он, откуда, как общался с ангелами.

Парень немного помолчал, собираясь мыслями. И, наконец, заговорил — именно в том формате, как мне хотелось.

— Великий учитель почти не общался с ангелами. Лично я видел его всего пару раз. Михаил говорил, что он из другого мира. Не человек, а божественная сущность подобная ангелу. Но я не верю в богов или ангелов, и думаю, что учитель просто достиг такого уровня в развитии мутаций, что почти потерял человеческий облик. Он был очень стар, и чтобы поддерживать в себе жизнь, регулярно ложился в стазис-капсулу для обновления всех биологических систем. Когда это происходило, мы его охраняли. Знаю, что раньше учитель курировал легендарную банду Опричников, но потом их всех вырезали. И тогда он взял под свое крыло ангелов.

— Хорошо, — удовлетворенно кивнул я. — Каким образом проходило это самое курирование? В чем оно состояло?

— Он… давал нам задания через Михаила. Мы их выполняли и получали новые мутации, не покидая рифта… Это… вы их убили?.. — осторожно спросил парень. — Просто я видел тела.

— Михаила — нет. Учителя — да, — без обиняков ответил я. — А теперь расскажи мне про это место. Строение выглядит старым, но, как я вижу, тут и газовый баллон имеется, и горелка, и запасы кое-какие.

— Я не знаю, для чего строилось это здание. Оно здесь со времен катакомб. А запасы делали мы. Учитель пропускал нас сюда через проход в катакомбах. Он говорил, что скоро все изменится, и тогда нам придется бежать из корневого рифта сюда.

Мы с Данилевским переглянулись.

— Изменится в каком смысле?

— Учитель обладал способностью видеть суть вещей и пространства. Поэтому он знал, что нужно сделать, чтобы получить мутации. Так вот, пространство любого рифта должно внутри течь и меняться, но в нашем тюремном рифте все застыло. Михаил рассказывал, что это случилось из-за эпидемии, случившейся здесь много лет назад, когда погибла вся группа учителя. Целая научная экспедиция, которая ставила эксперимент по слиянию нескольких рифтов. При первых признаках болезни учитель лег в стазиз, и это спасло его. Но течение пространства в рифте остановилось. Учитель пытался все исправить. И когда это произойдет, начнется большая перезагрузка. Все пространство с той стороны превратится в огромную пустошь, а здесь появится множество новых возможностей для получения новых мутаций. Для этого мы и организовали несколько убежищ. Это — одно из них.

— А что насчет робота-убийцы? — подал вдруг голос Локи у меня из-за спины. — Нам пришлось завалить его, чтобы пройти. Как вы с этим справлялись?

Я покосился на бунтаря.

— Хороший вопрос.

— Этот робот — охранник прохода, — ответил близнец. — Учитель сам чинил его и программировал. Машина знала всех ангелов в лицо и не атаковала нас.

— Похоже, система зависла, потому что приняла последнего живого игрока за мертвого и начала новую сессию. А потом игрок снова ожил, и это привело к большому сбою, — проговорил Ян.

— Игрок? — растерянно моргнул близнец. — Какой игрок?

Локи с издевательской ухмылкой водрузил тяжелую руку на плечо парню.

— Не забивай себе голову. А то перегреется с непривычки.

Я отыскал в своем рюкзаке карандаш и бумагу, развязал близнеца.

— На. Рисуй карту. Тайники, убежища.

Тот недоверчиво посмотрел на меня.

— Ты… точно нас отпустишь?

— Конечно, само собой! — бурно подтвердил Локи, сверкнув улыбкой.

Парень наскоро набросал основные ориентиры: лес, гора, река. И отметил крестиками несколько мест, прорисовав подробней опознавательные знаки вокруг. После чего я вручил ему капсулу жаропонижающего и велел остальным собираться к ближайшему подземелью, обозначенному на карте.

— Если не найдем, я вернусь, и тебе это не понравится, — предупредил я.

И мы вышли в загустевшую ночь.

Снег поскрипывал под ногами. Ветер стих, в воздухе вместо снега кружились невесомые, тонкие и блестящие льдинки. Над полем высоко в небе сияла большая тускло-желтая луна. Мы с Данилевским активно обсуждали полученную от близнеца информацию. В частности, Яна очень занимал рассказ о научной экспедиции, якобы занимавшейся слиянием нескольких рифтов. Может ли это быть правдой? Что, если в подземелье использовалось какое-то устройство, которое действительно могло влиять на пространство? Ведь переход из одного рифта в другой в том зале и правда был странным и непохожим на обычные разломы.

А потом мы вдруг обнаружили, что Локи исчез.

Он вернулся минут через пятнадцать. Довольный, с окровавленными клинками.

Я остановился. Обернулся. Внутри меня все кипело. И даже не потому, что было жалко близнецов. Просто это было решение, принятое в обход меня, и оно мне не нравилось.

— Ты. Где. Был? — глядя в упор на Локи, спросил я. Хотя и сам прекрасно знал ответ.

Тот хмыкнул, насмешливо вскинул подбородок.

— Там, где я был, меня уже нет, — протянул он, слизнув мерзлую кровь с клинка.

— Я же уже сказал!..

— Зачем зря кипятишься, Монгол? Я тут поразмыслил над твоими словами. Что ж. Ты принимаешь свои решения, я — свои. И тоже никому ничего объяснять не хочу. Но и крутиться у тебя под ногами, чтобы ты меня за горло брал, тоже не вариант. Потому что если ты возьмешь меня за горло, то и я возьму тебя за горло, и в живых по-любому останется кто-то один. Но ты мне нравишься, и себя я очень люблю. Так что я со своей стороны постараюсь не мешать тебе делать то, что нужно. А ты не станешь мешать мне делать то, что мне хочется. И до тех пор, пока мы друг другу не мешаем, я не вижу проблем в сосуществовании.

Он убрал клинки. От его разгоряченного полуобнаженного тела шел пар.

— Тем более, в этот раз я порезвился с пользой для дела, — Локи вытащил из кармана мятый лист бумаги и протянул мне. — Если бы, когда я пришел, они оба стоя на коленях трогательно молились о твоем здоровье, я бы, вероятно, все-таки не стал их трогать. Исключительно из-за глубокого уважения к тебе. Но сучонок соврал. Я застал его на пороге с сестричкой на спине и вот этой картой в руках. Нам надо в лес идти. Именно там у него нарисован жирный крест с восклицательным знаком и подписью: главное убежище. Может быть, именно его мы должны найти согласно квесту?

Я развернул листок. Ян включил фонарь, и мы принялись изучать карту. Которая, конечно, была не чета нашей. Ее рисовал кто-то с настоящим талантом и со знанием дела. Имелся даже масштаб и примерное время, необходимое для перехода из точки в точку, с учетом сезона. Например, до указанного «главного убежища» по расчетам картографа в среднем темпе мы должны были добираться примерно пять дней.

А еще расположение тайников и убежищ явно не совпадало с нашими данными.

Мой гнев слегка поутих.

— Ладно, — хмуро сказал я. — Теперь мой черед поразмыслить над тем, что ты сказал. А пока давайте посмотрим, что там у них за «главное убежище»…

И мы изменили маршрут.

Локи шел рядом со мной, и тихонько насвистывал себе под нос от удовольствия.

А я слушал его веселый мотивчик и размышлял. В этот раз самоволка Джокера принесла нам пользу. Но в следующий раз может выйти иначе. Существует ли способ контролировать неуправляемого человека?..

Зоркий, судя по всему, никаких рычагов влияния на Локи так и не нашел…

При мысли о Зорком я невольно вспомнил Зеленую и внутренне содрогнулся. Я вдруг понял: пусть лучше Лекса дурит, или хитрит. Что бы она там не придумала, я справлюсь. Но я бы никогда не хотел, чтобы она превратилась в Женьку…

А тем временем у нас появился сопровождающий.

Время от времени, оборачиваясь, я замечал, как вздрагивает темный кустарник, или сквозь скрип снега и поскрипывание приближающегося леса слышал тяжелый вздох и специфическое чавканье.

А потом у нас за спиной раздался леденящий душу печальный вой.

Ян с Локи замедлили шаг и остановились.

— Похоже, нас хотят на ужин, — полушёпотом проговорил Локи.

— Ужин… — эхом повторил я. И тут меня осенило. — А пройдите-ка немного вперед? Хочу проверить кое-что.

Мои спутники недоумевающе переглянулись, но спорить не стали и двинулись немного вперед. А я, вытащив банку тушенки из рюкзака, вскрыл ее и осторожно вывалил содержимое на дорогу. И буквально через пару секунд из темноты ко мне под ноги вынырнул Длинноносый.

Радостно помахивая хвостом, он с довольным урчанием бросился на еду.

Я присвистнул.

— У меня есть две новости, — сообщил я Данилевскому с Локи. — Хорошая и плохая. Хорошая заключается в том, что есть нас никто не планирует. Мы неплохо знакомы с этим мохнатым парнем, он человекоориентированный и ручной. А плохая новость в том, что встречался я с ним на той стороне. И поскольку я очень сомневаюсь, что Длинноносый воспользовался подземельем для перехода…

— Это значит, что у него есть хозяин, который находится где-то поблизости? — предположил Локи.

— Или что зона перехода на самом деле не единственная, — проговорил Ян, оборачиваясь на зверя. — Ты уверен, что не обознался?

— Уверен. Так что погоня все еще может идти по нашим следам. А еще мы запросто можем натолкнуться здесь не только на «ангелов», но и любую другую банду. В случае опасности животные будут искать выход, и, если с той стороны начался большой перезапуск, все они ломанутся в те самые безопасные проходы, указывая путь остальным. Так что надо поторопиться.

— Так у вас еще и погоня имеется? — присвистнул Локи. — Интересно живете. Увлекательно.

— А ты думал, мы тебя просто так терпим? — насмешливо хмыкнул я, покосившись на Джокера. — Нет, исключительно из рациональных побуждений иметь на своей стороне еще одного бойца!

— О-о, какие хорошие новости! — рассмеялся Локи, сверкнул клыками в свете местной желтой луны. — А я-то решил, что вы меня используете как переноску интерфейса на собственных ногах. А тут вон оно что, — хитрыми, злыми глазами посмотрел он на меня.

От его взгляда у меня по спине прошел холодок.

А этот чудак умнее, чем кажется. Своей догадкой он попал в яблочко, но, по всей видимости, все же не был уверен в ней до конца, иначе не шел бы с нами так дружелюбно и мирно.

Данилевский, украдкой выразительно взглянув на меня, погладил кончиками пальцев шрам над бровью.

И мы, как ни в чем не бывало, отправились дальше.

Лес встретил нас густой, почти осязаемой тишиной, нарушаемой лишь хрустом веток под ногами и тяжёлым дыханием Длинноносого, который теперь, не стесняясь, шел за нами по пятам. Утром устроили привал. Пока мы с Яном обустраивали место для сна и разжигали костер, Локи приволок откуда-то зарезанную козу, лохматую и вонючую. Даже в приготовленном виде мясо так и осталось с изрядным душком, но тем не менее это было мясо, и его можно было наесться до отвала, а не экономить. Так что никто из нас не ворчал. А Длинноносый и вовсе аж поскуливал от счастья, когда обнаружил, сколько костей и всякой требухи ему в этот раз перепало.

После небольшого отдыха мы снова тронулись в путь.

Карта, добытая Локи, вела нас звериными тропами, петлявшим между громадных, покрытых инеем елей. Мороз усилился, так что говорить на ходу не хотелось, и мы шли молча, погруженные каждый в свои мысли.

В положенное время моя трансформация завершилась, и я перестал себя чувствовать вечно голодным.

Но зато на третий день я понял, что больше не согреваюсь у костра. Сколько ни протягивал руки и ноги к огню, внутри все равно оставался холод. Я с завистью смотрел на полуголого Локи, которого не брал никакой мороз.

— А когда жара на улице, тебе не становится плохо? — спросил я, наблюдая, как он парится на ветру, как моя кружка с кипятком.

— Не-а, — весело отозвался тот. — У меня не обогреватель встроенный, а климат-контроль. Так что внутри всегда комфортная температура.

— Охрененная способность, — честно признал я.

Локи с издевательской ухмылкой раскинул руки:

— Не надо завидовать, малыш. Просто приди в мои крепкие братские объятия, и я согрею тебя!

Я аж чаем подавился.

— Иди в жопу с такими шутками! — выругался я. — Вон, руку обжег из-за тебя.

— Подуть? — прищурился Джокер.

Я с досады выплеснул в него свой чай из кружки, но ублюдок успел уклониться на скорости.

— Бессердечная ты сволочь, Монгол, — с беззлобным укором сказал Локи, возвращаясь к костру. — Я же просто повеселился, а ты в меня, голого, кипятком плещешь. Сердца у тебя нет. Хотел бы я знать, какая роль у тебя. Зануда? Инквизитор? Водолей?

— Ну, хотеть тебе никто не запрещает, — буркнул я, натягивая свалившийся капюшон обратно на голову.

— Я могу рассказать тебе, кто он, — отозвался вдруг Ян с недоброй полуулыбкой на губах. — Если ты мне расскажешь, кто скормил тебе фальшивую информацию обо мне.

Локи рассмеялся.

— Фальшивую? Ну-ну. Перед Монголом в целку играешь, или думаешь на меня впечатление произвести? Как по мне, и то и другое — смешно. Я, братец, хоть и наречен пулковским маньяком, но родом совсем из других мест. Даже языка не знал, когда приехал в Петербург. Встроенная лингва решила вопрос, — ткнул он пальцем себе в лоб. — А приехал я по специальному заказу. Один оч-чень важный человек хотел из тебя мученика сделать. Чтобы вся Москва плакала от сочувствия. И он сам — в первом ряду. Весь такой в траурном костюме и с белым кружевным платочком для соплей. Вот только… — зловеще усмехнулся Локи. — я не работаю на заказ. И довольно быстро сообразил, что для полноты картины там потребуется не только мученик, но и погубивший его злодей, демонстративно посаженный на кол. Так что я решил соскочить… Но, благодаря одной твари, не получилось, — широко улыбнулся Локи. — Так что, можно сказать, я здесь из-за тебя.

— И кто же этот оч-чень важный человек? — спросил Ян, приподняв одну бровь.

Локи хмыкнул.

— А вот этого, брат мой, я тебе не скажу. Это мое дело, и, если я смогу выйти в большой мир, честное слово, я его закончу. И ты непременно прочитаешь о нем в новостях. Обещаю — ты ни за что этого не пропустишь. Вся Москва будет плакать от сочувствия! — одним уголком усмехнулся он. — Так кто такой Монгол?

Ян улыбнулся тонкой, недоброй улыбкой.

— Монгол… — он выдержал небольшую театральную паузу, и продолжил. — один оч-чень хороший человек. Вот.

— Эй, так нечестно! — возмутился Локи.

— А ты хотел ничего толком не сказать, а ответ получить?

— Но я же тебе правду сказал!..

— Я тоже.

Мне пришлось вмешаться в их спор.

— Я — Отшельник, — хмуро сказал я, наливая себе новую порцию чая.

Физиономия Локи сначала сморщилась, а потом посветлела.

— Теперь я понял!.. Это много объясняет!

— Заткнись уже, — беззлобно проворчал я, отмечая про себя, что, кажется, начинаю привыкать к Локи.

К вечеру мы наткнулись на доказательство того, что двигаемся в правильном направлении: замаскированную смотровую вышку «ангелов». Она была пуста, но внутри имелась печь и небольшой запас дров, так что мы смогли погреться и выпить сладкого чая в душном тепле, от которого по телу растекалась ленивая слабость и хотелось спать.

Заглянув в интерфейс, я обнаружил письмо от Анны. Она сообщала, что тюремный рифт объявлен нестабильным. Разлом вдруг расширился более чем в пять раз, энергетический всплеск вывел из строя всю оборонную систему и стал причиной гибели десятка охранников. Территорию оцепили, тюрьма официально объявлена «временно закрытой для использования», на место вызваны специалисты ЦИР, но пока от них никакой информации нет. А может, и не будет, поскольку лучшие специалисты ЦИР в данный момент сидят в тюрьме, а просто хорошие были уволены после скандала.

Анна явно очень старалась написать все эти тревожные новости в максимально сдержанном тоне, но я все равно почувствовал, что она на грани паники. И написал небольшой ответ, чтобы ее подбодрить и немного успокоить.

На четвёртый день, как и предсказывала карта, лес начал редеть, уступая место скалистым валунам у подножия невысокой, но крутой горы. В её склоне виднелся проход, искусно задрапированный свисающими обрывками серого брезента с нашитыми хвойными лапами.

А в стороне от входа, греясь у дымящейся бочки, стояли трое «ангелов» в черных тактических костюмах и теплых куртках. Автоматы, обвесы на поясах, балаклавы, отличная армейская обувь — Михаил явно с особой тщательностью позаботился об их снаряжении. Они несли караульную службу довольно расслабленно, как люди, уверенные в своей силе и неприступности убежища.

— Видите самого рослого парня? — шепотом проговорил я.

— Ну, — кивнул Ян.

— Постарайтесь убить его так, чтобы одежду не пришлось штопать.

— О, Монгол присмотрел обновку? — улыбнулся Локи. — Задача понята!

И мы рванулись к охранникам. Парни успели только разве что удивиться и поднять стрельбу. Так что напрасно Михаил их так упаковывал.

Костюм высокого остался целым, как я и просил. только кровью слегка запачкался, когда Локи отрубил ему голову.

Я взвалил свой новый гардероб на плечо, и мы потащились в подземелье.

Внутри пахло сыростью, машинным маслом и озоном. Вместо ожидаемых пещерных коридоров мы попали в просторный, явно искусственный холл. Стены и пол были отлиты из серого пористого камня, вдоль стен шли ряды ящиков, в которых осуществлялась официальная передача ресурсов в тюремный рифт — большие, тяжелые, с защелками под крышками и номерами на боках. Кое-где виднелись глубокие ниши, в которых располагались прямоугольные шкафы, похожие на старые сейфы. В центре зала возвышался полуразрушенный пульт управления, с которого свисали пучки оборванных проводов. На стенах голубоватым светом сияли маленькие экраны. Под потолком красно-рыжим цветом светилась большая квадратная панель.

И в этот момент в моей голове раздался голос электронного помощника:

Испытание 1 — «Утраченное хранилище»: выполнено.

Награда: 10 бонусных баллов

Я даже не успел возмутиться, почему награда такая маленькая, как вдруг с потолка с шипящим звуком опустились массивные двери, отсекая нам выход. А в нишах зала, наоборот, раздвинулись стены, открывая тонущие в сумерках проходы.

Активировано Испытание 2 — «Пир Храбрости в Подземелье Смерти»

Задание: Найдите ключ к выходу на полигонах Подземелья Смерти

Количество участников: три.

Уровень сложности: повышен

Ставки: повышены.

— Твою мать, — недовольно проворчал я.

И вдруг осознал, что я сейчас не удивлен и не напуган. А искренне расстроен из-за того, что мне так и не дали возможности переодеться в приличный шмот.

Бессердечная ты сука — профдеформация.