Осколки мира. Том 5. Шут-2

Глава 20 Если к дверям не подходят ключи

Я не стал ждать, пока они закончат свой театральный выход.

Импульсное ускорение сработало само, на чистом рефлексе. Мир замедлился до густой, вязкой каши. Пыльные вихри замедлились и практически застыли. Скуластый броненосец еще только начал убирать свою ухмылку, как я был уже рядом.

Не тратя времени на раздумья, я вонзил клинок Истинного Убийцы ему в основание плеча, ближе к подмышке — туда, где бугристая броня сходилась, оставляя полоску обычной кожи. Ядовитое лезвие вошло с тихим хрустом, будто резало сырую глину. Я вырвал его и отпрыгнул назад, выбирая жертву для следующей атаки.

Но тут все вокруг пришло в движение.

Вернее, пыль так и осталась висеть в воздухе, как рой пузырьков в янтаре. Но все люди вокруг, среагировав с некоторым опозданием, вдруг задвигались с разной степенью ускоренности.

Только парень с дисплеем перед глазами так и остался похожим на статую.

Броненосец взревел от боли и ярости, но не упал, и не начал плеваться кровью. Рана на его теле зашипела алыми пузырями — по всей видимости, работала какая-то антитоксическая мутация, нейтрализующая или замедляющая действие яда.

Но тем не менее нанесенный урон все-таки оказался для него ощутимым: его костяная шкура на глазах побледнела, и наросты теперь казались просто толстой, дряблой кожей.

И этим воспользовался Локи.

Метнувшись к раненому, он, стиснув челюсти, с усилием вонзил парню в грудь один из своих клинков. Шкура треснула, как натянутая ткань. Еще один удар вторым клинком — и голова бронированного бойца покатилась по полу, в то время как тело еще продолжало стоять. Из толстой шеи медленно заструился, набирая силу, кровавый фонтан.

Тем временем худой и бледный парень, рисовавший серебристые разводы, вскинул руки — и от его пальцев, со свистом разрезая воздух, вытянулись упругие стальные струны.

Они оказались быстрыми даже для нашей скорости. Одна такая нить полоснула меня по бедру, оставляя глубокий порез, будто скальпель хирурга. Вторая рассекла плечо Локи.

А Данилевский тем временем бросился к застывшему в пространстве компьютерщику с дисплеем, но ему наперерез выскочил худощавый парень, вокруг которого плыло мерцающее марево. И буквально отшвырнул Яна в сторону невидимой силой.

Темп у всех заметно сбавился.

И тут я заметил, что из пола начинают вырастать голографические плоскости, разделяя пространство зала на части.

Я понятия не имел, что это значит и к чему приведет. А неизвестные слагаемые в бою всегда самые неприятные, так что следующей целью я выбрал компьютерщика. Уклонившись от очередной атаки струнного парня, я бросился к застывшей поодаль фигуре, и только тогда заметил, что его руки, в отличии от всего его тела, продолжали шевелиться, бегая по невидимым клавишам.

Отвлекшись на мгновение, я налетел на…

Голографическую стенку, уже поднявшуюся до уровня колен, которые теперь точно знали, какая она твердая и настоящая.

В этот миг Локи вдруг подпрыгнул на ровном месте и ринулся в сторону от черноглазого, размахивая клинками в пустоте.

— Это иллюзия! — крикнул ему Ян, поднимаясь на ноги. — Ты дерешься с ничем!..

Тут в руках у черноглазого тоже блеснул клинок…

— Локи, он прямо за спиной! — крикнул я, отскакивая от нового букета струн.

Телекинетик обернулся ко мне и резко взмахнул рукой, но я успел увернуться. От его удара в воздух волной поднялась пыль и обломки.

Тем временем наш Джокер ловко полоснул клинками по моей наводке, цепляя плечо черноглазого.

Взгляд Локи метался по сторонам, и я понял: он в упор не видит своего реального противника.

Хорошо, что у меня слабая восприимчивость к иллюзиям.

Иногда побочный эффект от набора мутаций не хуже самой мутации.

— Теперь справа от тебя! — скомандовал я, и прежде, чем я успел закончить фразу, Локи бросился вперед и нанес удар в сторону противника.

— Сзади! — крикнул я, бросаясь на телекинетика. Тот ушел в сторону и внезапно из его ладоней в мою сторону, шипя и роняя искры, вытянулся огромный огненный хлыст.

Ох ты ж!..

Права была Лекса.

Если обычно у каждого измененного имелась всего одна любимая атака и одна защита, то у этих ребят их был целый набор.

Пламя ударило мне в грудь, прожигая в куртке дыру. Нитки, которыми все это хозяйство было зашито, мгновенно расползлись, и все распахнулось, испуская в стороны дым и вонь.

— Локи, слева! — выкрикнул я, отскакивая от внезапного ковбоя, а в голове пронеслось: да что ж такое? Мне опять, что ли, голым посреди боёвки стоять? Я, блин, главный нудист нашей колоды?

Надо стать еще быстрее. Десять сэкономленных баллов — все в скорость!

Вы превысили стобальную шкалу способности Импульсное ускорение. Линейка данной мутации не подразумевает дальнейшего развития.

Импульсное ускорение: уровень 100

Вы открыли новую мутацию Мгновенное перемещение, класс S.

Уровень: 9

Вам доступно мгновенное перемещение на расстояние, не превышающее 9 метров.

Время отката: 5 минут

Мгновенное перемещение, значит?

Хороший сюрприз!

Тем временем Ян, схватившись за автомат, выпустил короткую очередь в главного по струнам. Пули вошли в спину. Парень дернулся, но не упал, а лишь на мгновение замедлился. Вдоль его тела появилось тусклое желтое свечение…

Я не стал дожидаться, пока станет ясно, что именно происходит. Вместо этого воспользовался своей новой способностью, чтобы уже закончить с этим бойцом раз и навсегда.

Сконцентрировавшись на струнном мастере, я увидел, как в верхнем правом углу моего поля зрения, как на радаре, возникла золотистая схема коридора, выстроенного прямо к моей цели.

Я сделал шаг вперед — и в то же мгновение очутился буквально перед ним.

Удар!

Я всадил в него сразу два клинка Истинного убийцы — ядовитый и тот, что не давал регенерации залатать дыру. Причем последний я всадил прямо в сонную артерию.

Ускорение спало, и соленая кровь ударила мне прямо в лицо.

А я ощутил волну усталости. В висках застучало от напряжения, тело ныло.

Но передышки не будет. Синаптический буст — способность, которую я почти не использовал, резко усилила нейронные связи. Боль притупилась, мир стал четче, мысли — молниеносными.

Я вдруг увидел все наше сражение будто бы сверху.

Локи кружил на одном месте в коконе из мелькающих клинков, чтобы защититься от врага, которого не видел. Черноглазый мельтешил вокруг него, ожидая ошибки. Телекинетик с огоньком только что опять отшвырнул Данилевского вглубь зала. Струнный мастер выл и ревел одновременно, оседая у моих ног. Его сияние усилилось, и теперь, вблизи, я видел, как пытается срастись его плоть на месте моих ударов. Но это было бесполезно.

Он растянулся на полу, забившись в агонии…

А полупрозрачные голографические стены, на которые мои товарищи не обращали внимания, резким рывком поднялись до уровня моего плеча.

Это нужно было остановить.

Я уклонился от очередного удара огненного хлыста. И еще от одного. Телекинетик не давал мне продохнуть своими атаками.

— Да заколебал ты меня, фокусник! — взревел тем временем раненый Локи, кружащий на одном месте в коконе из мелькающих клинков, чтобы защититься от невидимого врага.

И, вскинув руки-мечи вверх, проревел: — Свежевание!!!

Он вообще в бою, или в японском мультике?

Я обернулся — и увидел, как вокруг него взорвалось пространство.

Из Локи во все стороны, сферически, рванули сотни, тысячи серебристых лезвий. Они не были физическими — это были сгустки энергии, проекция его самой разрушительной способности.

Черноглазый, застигнутый врасплох в трех шагах от Локи, не успел даже дернуться в сторону, чтобы попытаться как-то уклониться от атаки. Его одежда рассыпалась в пыль, а следом за ней — и кожа вместе с верхним слоем плоти, которые кровавым облаком окружили жертву — и опали на пол, обнажая освежеванный мышечный каркас еще живого человека.

Как бы смешно это не звучало вначале, результат выглядел страшно.

Подземелье содрогнулось и оглохло от крика черноглазого. Он стоял, как инфернальное существо, без кожи, с открывшимся белесыми пленками и узлами связок, и вся эту груда живого мяса дрожала и содрогалась от нестерпимой, невозможной боли.

Локи стоял, тяжело дыша, его руки дрожали от перенапряжения, щеку сводило судорогой, на губах красовалась зловещая кривая ухмылка. Из глаз, ушей и уголков рта у него сочилась густая, почти черная кровь. Он удовлетворенно смотрел на дело своих рук, и

в этот момент был по-настоящему страшен.

Телекинетик, увидев то, что произошло, испуганно отшатнулся, прикрываясь на всякий случай щитом.

Мясной силуэт рухнул наземь…

Я встряхнул головой, пытаясь прогнать боль от столкновения. Струнный мастер у моих ног уже не двигался, но отвлекаться на это сейчас не было времени.

Подпрыгнув, я ухватился руками за край голографической стены, подтянулся… И в этот миг пол засветился, как будто под стеклянной поверхностью включилась кибернетическая плата. Стены рывком поднялись еще метра на полтора, и компьютерщик, самодовольно ухмыльнувшись, громко заявил:

— Загрузка окончена.

И тут произошло что-то непонятное. Прямо из поверхности стен, будто из пространственных дыр, повалили схематично набросанные полупрозрачными голографическими линиями пауки, скорпионы и здоровенные зубастые то ли псы, то ли волки.

Но какими бы полупрозрачными они не были, кусались, жалили и толкались они, как самые настоящие!

По крайней мере одну мою штанину мгновенно вырвали, ободрав мне всю икру.

Целая стая скорпионов бросилась на Локи, а Данилевского взяли под охрану псы.

Ян пытался с ними как-то совладать, раскидать в стороны с использованием взрывного удара, но твари мгновенно разворачивались и снова сбивали его с ног своим корпусом, тем не менее не стремясь ему по-настоящему навредить.

Я схватил с шеи автомат, но пули не причиняли этим цифровым тварям никакого вреда.

Твою мать. Надо срочно вырубить этого умельца!

Я подпрыгнул, зацепился руками за край стены и, подтянувшись, двинулся прямо по ней, благо высота потолка центрального зала позволяла.

Но тут мне в голову прилетела ударная волна от рук телекинетика, и я повис, держась за край руками. В мою ляжку впились острые волчьи зубы.

Да чтоб ты сдох, ублюдок компьютерный!..

Локи с ревом бросился против тварей со своими клинками наперевес, но было видно, что привычная легкость его движений пропала. Он все еще был быстрым и гибким, но давалось это с видимым усилием.

И тогда Ян вдруг упал на одно колено и с низким рычанием ударил с размаху левым кулаком. Раздался хруст. Вой зверей, шелест членистых лапок и треск ломающегося камня смешался с хрустом сломанных костей.

— Решил самостоятельно убиться, бро? — хриплым голосом крикнул ему Локи.

— Заткнись, — пробормотал сквозь стиснутые зубы Данилевский, поднялся и еще раз со всей силы врезал в треснувшие плиты окровавленной рукой. Под натиском его усиленного удара плиты снова хрустнули, диким рисунком разбежались в стороны.

И тогда я понял, что он хочет сделать.

Для того, чтобы сработала мутация, связанная с почвой, Яну нужен был контакт с этой самой почвой, а здесь на полу все было покрыто плитами.

На его левую руку было больно смотреть. Из кровавого месива проглядывали переломанные кости. Но Ян снова ударил — правой рукой, потому что левая больше ни на что не годилась. И на это раз мелкие обломки плиты разлетелись в стороны, и разбитые пальцы коснулись земли.

Оглушительный хруст и треск ломающегося камня пронесся по подземелью. Невидимый плуг вздыбил пол, выворачивая наружу пласты мерзлой земли и смешивая их с обломками плит. Твердь под ногами компьютерщика покачнулась, и он упал навзничь, хватаясь руками за воздух. Колея Данилевского распахала весь зал, и сияние голографических рисунков погасло, будто разъединился контакт. Так что я рухнул с исчезнувшей стены — прямо на растаявшую стаю волков.

Мне нужно было всего несколько секунд, чтобы подхватиться на ноги и, не обращая внимание на боль и тяжесть в конечностях, метнуться к упавшему противнику. Не обращая внимания на яростный удар огненного хлыста по спине, который окончательно превратил мою куртку в обгоревшие лохмотья, я подскочил к компьютерщику, заломил ему назад голову за волосы и перерезал глотку ядовитым клинком.

Готово!

Телекинетика мы добивали втроем.

Пока тот отбрасывал или поливал огнем одного из нас, двое других пытались его атаковать. И так по очереди.

Через десять минут ускоренной пляски клинок Локи разрубил ему голень, а Данилевский нанес финальный удар.

Мы стояли посреди разрушенного зала, тяжело дыша.

Воздух был густым от запаха крови, пота и гари. Вокруг валялись туши животных и изуродованные тела людей.

Я взглянул на свои руки — они дрожали от перенапряжения и адреналинового отката. Куртка висела обгоревшими лохмотьями, штанина была вырвана. Рана на бедре от струны уже практически зажила, розовые следы от огненного хлыста тоже не беспокоили. Только укусы все еще саднили и ныли.

Впрочем, сейчас мне саднило все тело целиком.

Локи прислонился к груде обломков. Лицо его было бледным, как мел, подтеки черной крови из глаз и ушей застыли зловещими трещинами. Усталые руки безвольными плетьми повисли вдоль тела.

— Да… — хрипло протянул он. — Вот это было веселье…

Данилевский тем временем сидел на корточках, зажав свою разбитую левую руку правой. Из разорванной кожи торчали белые осколки кости. Он тяжело дышал, сжимая зубы, но не издавал ни звука.

Земляная мутация, разворотившая пол, явно стоила ему дорого.

Я подошел к нему. Присел рядом.

— Руку давай, — коротко сказал я. — Надо правильно поставить кости. Иначе регенерация тебе их так и срастит, как есть сейчас.

Он взглянул на меня так, будто я его ударил. На лбу и висках у Яна выступил пот, тело била дрожь.

Знаю, что больно. Но придется потерпеть.

— Локи, нарежешь бинтов из подручных материалов? — спросил я. — Тут фиксировать надо будет.

— Предлагаю их сделать из кожи врагов, — хмыкнул тот.

— Это противно, — проговорил Ян, пытаясь совладать с дрожью. — А я брезгливый.

Локи с трудом оторвался от стены и, волоча ноги, принялся рвать на полосы менее обгоревшие куски одежды с трупа телекинетика. Недовольно морщась, что опять приходится мне уступать, но тем не менее делая то, что нужно. Несмотря ни на что.

— Готовься, — предупредил я, берясь за его окровавленную кисть. Кости хрустнули под пальцами, смещаясь. Ян издал сдавленный стон, уперся лбом в мое плечо. Я действовал быстро, резко и точно, руководствуясь внезапно всплывшими в памяти обрывками знаний о полевой медицине. Откуда-то из глубин прошлого, которое все еще не хотело возвращаться целиком. Щелчок, еще один. Палец встал на место. Еще. И еще.

Я правил и бинтовал, стараясь не поднимать глаз на бледное лицо Данилевского;

Он не кричал. Терпел. Только задерживал дыхание на секунду, стиснув зубы, а потом шумно выдыхал и снова стискивал зубы.

Правую руку я собрал ему быстро. А вот левая была изрядно изувечена. Я чувствовал, как под пальцами смещаются осколки, будто я пытался собрать пазл из битого фарфора, причем многие из них казались несовместимыми — это его регенерация уже постаралась спутать мне карты.

— Извини, если что не так, — проговорил я, вытирая со лба пот, выступивший от напряжения и сосредоточенности. — По поводу правой руки я не особо волнуюсь, но левая… Запястье в норме должно быть, но пальцы все в хлам. Я только у мизинца суставы нащупал.

— Спасибо, — выдохнул Ян. — Тебе самому ничего не надо замотать?

— Все уже заживает, не волнуйся. Локи, а ты как?

— А я — собака живучая, меня царапинами не взять, — небрежно отмахнулся тот. И добавил, обращаясь к Яну. — Однако, качественно ты себя поломал, бро. У тебя подавление боли, что ли, прокачано?

— Нет у меня никакого подавления боли, — тяжело дыша, ответил ему Данилевский. — Так что, если не трудно, найди в моем рюкзаке черную флягу. Там разбавленный спирт. А мне сейчас… очень надо выпить.

Локи присвистнул.

— Кукольник ошибся — ты не Шут, ты — дурак!.. — проговорил он. Но в этот раз в его голосе прозвучала не насмешка, а живое сочувствие. — Сделать из себя котлету по живому…

— А у тебя были другие варианты? — фыркнул Данилевский. — Что же ты тогда их не применил?

Локи прикусил язык. Потащился искать рюкзак Яна. Откопав фляжку, открыл крышку, нюхнул, потом звучно отхлебнул и, поморщившись, передал спирт Данилевскому.

— Крепко набодяжено.

— Под себя делал, — покосился на него Ян и сделал сразу несколько больших, голодных глотков. Потом перевел дыхание и отпил еще.

Я сидел рядом с ним, уронив руки на колени и закрыв глаза.

Хорошо, что попридержал черный костюм. Его прежний хозяин все еще лежал в дальнем углу, и хранил одежду в целости.

Будет в чем выйти на мороз и в люди, если получится найти ключ, открыть эту сраную дверь и наконец- то шагнуть домой…

— Надо отдохнуть немного и продолжить с полигонами, — сказал я.

— Да ты маньяк, — покосился на меня Ян. — Знаешь об этом? Дай хоть сутки!..

— Четыре часа, — отозвался Локи, повернувшись ко мне. — Мне нужно четыре часа на сон, и я готов продолжить. А болезного братца можем оставить здесь.

— Идет, — кивнул я.

Данилевский не стал возражать. И через четыре часа мы с Локи вдвоем вошли в следующий проход, чтобы оказаться в раскаленной жаре на берегу нереально зеленого моря и сражаться с гигантскими земноводными осьминогами.

В этот раз мы сражались неспешно и размеренно. Четырех часов было слишком мало, чтобы вернуть себе боевой запал и легкость, но в рабочем режиме мы за час справились с противниками и заработали еще по пятнадцать очков на каждого — система пересчитала баллы на двоих, потому что Данилевский не участвовал в зачистке полигона.

Потом мы снова ели.

Использование мутаций выжирало энергию. А запасы наши постепенно подходили к концу.

Когда Ян выразил свое беспокойство по этому поводу, Локи сверкнул зубами и с циничной прямотой сообщил, что вообще-то вокруг нас полным-полно свежего мяса.

Кусок тушенки застрял у меня в горле.

С усилием проглотив его, я так выразительно посмотрел на Локи, что тот расхохотался.

— Что, боишься, они обидятся?

— Иди нахрен со своими людоедскими замашками, — резко оборвал я его. — Еще раз аппетит испортишь — придушу.

Улыбка исчезла с лица Локи.

— Ты сейчас это для красного словца сказал, или серьезно? — спросил он, вглядываясь в меня своими цепким недобрым взглядом. — То есть ты теоретически готов околеть от голода, но не готов взять то, что может тебя спасти, только из-за того, что оно когда-то принадлежало твоим соплеменникам? Тебе ведь их даже убивать ради этого не понадобится — они уже мертвы.

— Я это даже обсуждать не стану, — с раздражением ответил я.

— То есть убить их ты смог, а сожрать — религия не позволяет? — прищурился Локи. — Да ты ханжа, Монгол.

— Достаточно! — вмешался в наш разговор Данилевский.

— Боишься свою тушенку по полу расплескать? — рассмеялся Локи, сверкая белыми клыками.

Я брезгливо содрогнулся.

Все-таки Ян был прав. Локи — безнадежно больной ублюдок. Он не просто способен нарушить закон, для него в принципе не существует никаких законов.

Я поднялся и молча направился к очередному проходу на полигон.

— Эй, ты куда без меня? — с детской обидой в голосе крикнул мне в спину Локи.

А я шагнул в коридор.

И передо мной развернулась картина следующего полигона. Настолько неожиданная, что я даже на мгновенье растерялся.

Это была не пустыня, не лес и не море. А комната. Или, вернее, то, что от нее осталось. На заднем плане виднелась раскуроченная стена, в проломах которой сияла безумная иллюминация настоящей рифтовой бури. А прямо передо мной четверо монстров, похожих на голенастых прямоходящих ящеров, пожирали людей в форме. Столы, компьютеры старого образца, бумаги — все было залито кровью.

Схватившись за автомат, я ударил по ящерам короткой очередью.

Двое сразу рухнули на пол, еще одного прирезал подоспевший Локи. Четвертого я добил сам, воспользовавшись ядовитым клинком убийцы.

Мой взгляд упал на стол.

На перепачканной бумаге отчетливо проступали слова: «утверждено советом госбезопасности…»

И это не было адаптацией местного языка к моему восприятию, как случалось в других рифтах. А самый настоящий английский!

Да что же это?..

Резкий хлопок со спины застал меня врасплох.

Я дернулся в сторону — и увидел, как Локи, моментально возникший у меня за спиной, дернулся, поймав пулю себе в плечо.

Ту самую, что предназначалась мне.

— Рановато ты расслабился, бро, — сквозь зубы процедил Локи, не оборачиваясь на меня, и даже не глядя на рану. — У нас тут крыса имеется.

Одним прыжком он очутился возле дальнего стола и рывком вытащил из-под него человека — мужчину лет тридцати пяти, в форме, похожей на военную, но без погонов и опознавательных знаков.

Удар! Кости бедняги хрустнули, кисть безвольно обмякла, пистолет отлетел в сторону.

— Не добивай! — крикнул я.

— Как скажешь, — сверкнул улыбкой Локи, со спины приобнимая свою жертву за шею, на ходу трансформируя руку в клинок.

Мужчина вскрикнул и затрясся еще сильнее.

Я подошел к ним.

Окинул взглядом нашего нечаянного пленника.

— Ты кто? — спросил я, глядя на него в упор.

Но парень, тяжело дыша, только похлопал глазами в ответ. А потом еле слышно прошептал на американском английском:

— Я не понимаю вас… Я ничего не понимаю…

Тогда и я перешел на английский, благо владел им не хуже, чем русским:

— Кто ты такой?

— Я… Мое имя засекречено… Я… Это вы кто! — выкрикнул, наконец, мужчина, срываясь на фальцет.

— Вообще-то вопросы задают те, у кого в руках оружие, — сказал я, делая знак Локи, чтобы ослабил хватку. — Кто ты такой и что здесь происходит?

— Хотел бы я знать, что здесь происходит, — почти простонал тот, клацая зубами от неуёмной дрожи. — Ладно… Уже не имеет значения… Я — Леви Флетчер. Старший координатор проекта «Аэтер-1»…

— Флетчер⁈ — раздался изумленный возглас Данилевского.

В то время как у меня в памяти выстрелило совсем другое.

«Аэтер-1». Я уже слышал это название.

В моей прошлой жизни.

Тогда ходили байки о научной станции, расположенной в Северной Америке. Проект финансировался фондом имени Хокинга и еще несколькими серьезными спонсорами. А после глобального катаклизма, когда Землю накрыла первая волна и вдруг повсеместно открылись рифты, эта станция оказалась в центре чудовищной трагедии. Она буквально ушла под землю, а вокруг возникла первая пустошь, получившая название Великой Североамериканской пустыни. Тогда мы еще не знали, что вокруг всех рифтов начнут разрастаться свои пустоши. Территорию оцепили и взяли под контроль военные. Неоднократно организовывались спасательные операции, но до станции так никто и не смог добраться. Потом эту историю замяли, и только среди проходчиков ходили всякие слухи на уровне городских легенд о черной горе, поднявшейся на месте бывшей станции. Навигаторы якобы ее не видят, поисковые дроны — тоже. Но некоторые люди видели эту гору собственными глазами…

Не так давно я уже вспоминал про эту легендарную историю. Когда мы с Егором и Крестоносцем были у вольника Гаврилыча, и тот рассказывал свои байки…

Тряхнув головой, я обернулся к Яну

— Ты его знаешь?

Лицо Данилевского пугало. Оно сейчас было еще белей, чем когда я ему переломанные пальцы вставлял.

— Один из руководитель секретного проекта по изучению сжатия пространства. Во время проведения эксперимента вместе со всей командой стал жертвой первой волны рифтов. Прямо на месте лаборатории открылся рифт «Белая Королева» диаметром около трехсот метров, а вокруг протянулась Великая Североамериканская Пустыня. Есть версия, что это был самый первый пространственный разлом, который появился у нас в мире, — на чистом английском с британским акцентом сказал Ян, не сводя глаз с лица трясущегося парня.

— Какой еще… Рифт?.. — проговорил Флетчер, хлопая глазами. — И кто вы?..

— Хочешь сказать, он в некотором смысле — как я? — нахмурившись, спросил я Данилевского, не обращая внимания на слова нашего найденыша. — Застрял во времени? В месте, с которого… Все началось?..

Ян медленно перевел взгляд на меня. А потом, будто очнувшись, скомандовал:

— Собери документацию! Сколько сможешь! А я возьму жесткий диск!.. Скорее, пока полигон не закрылся!

Он бросился к компьютеру, ловко орудуя правой рукой и слегка помогая левой — указательный, средний и большой палец у него плохо двигались.

Я принялся собирать бумаги.

— Что вы делаете?.. — пробормотал Флетчер, беспомощно наблюдая, как мы мечемся по комнате. — Кто же вы такие?..

— Понимаю, как дико это сейчас для тебя прозвучит, — отозвался я, вытаскивая папки из ящиков стола. — Но мы — твои потомки. Такие дела. Учитывая общую ситуацию и наш внешний вид, понимаю, что тебе впору нам пособолезновать. Но на самом деле все не так плохо. Хотя через год, возможно, ты скажешь, что лучше бы умер сегодня. В общем, все сложно.

И с этими словами я вытащил из ящика…

Ключ.

Это определенно был он. Та же форма, что на устройстве возле выхода.

— Что это? — спросил я Флетчера.

Тот озадаченно уставился на предмет. Но ответить не смог, только непонимающе потряс головой.

— Проход заблестел, нам пора возвращаться! — крикнул вдруг Локи.

И я, подняв голову, увидел, что проход действительно начинает затягиваться пленкой.

— Ян, уходим! — сказал я. — Успел забрать, что хотел?

— Да, — отозвался Данилевский.

И мы все четверо поспешили наружу.

Выход на полигон закрылся, и мы облегченно выдохнули.

Но не Флетчер.

Беднягу затрясло в два раза сильней, его глаза округлились.

И я мог его понять.

Он оказался в комнате, где ноги скользили от крови, а справа и слева валялись обезглавленные и освежеванные человеческие тела вперемешку с тушами животных. С непривычки такое зрелище не очень-то успокаивает.

Он не успел сделать и пары шагов, как его стошнило.

Я похлопал его по спине.

— Ничего. Ты привыкнешь. Если что, меня зовут Монгол. Это — Ян, а за твоей спиной — Локи.

Но Флетчер, похоже, меня не слышал.

Ян подошел к месту нашего ужина, подхватил здоровой рукой фляжку и подал внезапно нашедшемуся соплеменнику.

— Выпей. Полегчает немного, — сказал он.

Флетчер послушно глотнул и закашлялся. Но, отдышавшись, еще раз приложился к спирту.

— Вот так, — приободряюще проговорил Ян. — Можешь оставить себе. Выпей, отдышись. Еще успеем поговорить. Локи, да отпусти ты его, он и так чуть живой! Марат, помоги запаковать все это в мой рюкзак? Выбрасывай оттуда весь хлам, документы важнее.

Мы уложили папки и жесткий диск.

А потом я водрузил ключ на свое место, и запертая дверь перед нами нехотя подалась вперед. Холодный, чистый воздух ударил в лицо, резко контрастируя с затхлой, пропахшей кровью и гарью атмосферой комплекса, и перед нами открылась картина заснеженной поляны, залитой ярким солнечным светом. Прямо напротив нас шагах в тридцати медленно развернулось мерцающее пятно рифта.

Голосовой помощник сообщил мне на ухо:

Испытание 2 — «Пир Храбрости в Подземелье Смерти»- выполнено

Награда: мутация

Выберите мутацию: пирокинез (3 %), дистанционный удар (78 %), бронированная шкура (69 %)

Активировано Испытание 3 — «Заснеженный путь»

Задание: найдите дорогу, ведущую в старый город, и войдите в городские ворота…

Через 11 часов 59 минут 59 секунд выбор будет сделан автоматически

Дальше я уже не слушал.

— Наконец-то! — облегченно выдохнул я.

Наконец-то мы покинем этот тюремный рифт!

Вот только где окажемся?

По логике, если мы перешли из тюремного в смежный с ним рифт, то и выход из него должен быть совершенно другим… И располагаться он может где угодно. В Африке, или на Северном Полюсе.

Хотя стоп. На Северном полюсе нет рифтов.

— Пора домой, — тихо проговорил Ян по-русски, с блуждающей улыбкой глядя на мерцающее пятно.

— Почему там зима?.. — простонал Флетчер. — С утра ведь было шестнадцатое июля… Июль — это лето. Летом не бывает снега…

— Не думай сейчас об этом. Лучше выпей еще, — посоветовал я ему.

Скоро тебе придется узнать очень много нового о мире, который когда-то казался тебе понятным и известным.

— Ну что ж, — подал вдруг голос Локи. Он вышел вперед и развернулся к нам с Яном лицом. Криво улыбнулся уголком рта. — Похоже, наше приключение подходит к концу. Бегающий сейф донес интерфейс, куда нужно. В целости и сохранности. Так что? Время решать вопрос?

Мышцы под его кожей нервно заиграли, готовые в любой момент к рывку.