Сделка

56.

Ветер ударил Келлфера в грудь как огромный молот. На миг потеряв дыхание, он схватился за так удачно подвернувшийся под руку камень, и заскользил подошвами сапог по твердой почве. Щиты, выставленные заранее, растворились при переходе, а попытка выстроить новые потонула бесследно в этой холодной ночи. Пространство здесь текло и изменялось, как в подземельях храма в Караанде, даже быстрее: десятки, сотни сбивающих шепот источников помех пронизывали гору.

— Иишаасах… — пользуясь пар-оольской формулой, прошептал Келлфер, пытаясь справиться с ветром. — Ааси ихаараши.

Заговор все же сработал, но отдачей сдерживаемого потока Келлфера бросило вперед, на широкую круглую площадку. Оказавшись в центре, он обернулся, ища глазами Даора. Тот стоял у самой скалы, изучая узкий, похожий на вход в пещеру, проем. Волосы он зачем-то собрал на затылке в тугой и гладкий пучок, и сейчас выглядел не так угрожающе, как обычно. Вид у друга был заинтересованный: не создавая слышимых заговоров, он водил рукой на расстоянии ладони от расколотого черного монолита.

Вокруг были только камни и туман, и как бы Келлфер ни старался выцепить из темноты хоть что-то, все мешалось: острые утесы и холодная мутная изморозь окружали их со всех сторон. Наверху, за плотным влажным пологом, за рваными тучами, светила стареющая луна, казавшаяся далеким и холодным огнем. Тучи то и дело поглощали этот неверный источник света, и тут же отпускали. Келлфер не сразу понял, что было не так: хоть он и видел свет, площадка оставалась темной, будто ночь была безлунной — еще одно искажение пространства в наполненном опасной магией месте. Келлфер сделал несколько шагов к краю и поглядел вниз. Где-то внизу с шумом падала бурная вода, но водопад прятался за черным ущельем.

— Каменные сады Разлома, — сказал Келлфер мрачно.

— Разумеется, они, — кивнул друг. — Единственные врата, которые пускают демонов в наш мир. Я был уверен, что защита еще работает.

— Ей полторы тысячи лет, — заметил Келлфер. — Давно иссякла. И разве она не от выходцев с других континентов?

— Побочный эффект, за которым наши предки скрыли основной, — покачал головой Даор. — Поверь, я знаю.

Конечно, друг знал. Отец его отца должен был прорываться сквозь эти врата — тогда, когда сильнейшие шепчущие Империи Рад еще не закрыли своей кровью ему путь.

— Тебе тяжело здесь находиться? — уточнил Келлфер, ища на лице друга признаки утомления.

— Нет, — просто ответил черный герцог. — А демону — да.

— Его нельзя упустить, — предупредил Келлфер.

— Не упустим.

— Тут шептать сложнее.

— Ты быстр в переделке заговоров, — отозвался Даор, будто хотел поддержать друга. — Нам сюда. Там свет, который мы ищем.

— Свет? — уточнил Келлфер.

— Демон все-таки не здесь, — пояснил Даор. — Не может целиком пройти, не теряя силу. А там, где он находится, очень светло. Ты видел трещины?

Келлфер покачал головой. Это казалось невозможным — общаться с существом, не находящимся в том же мире. Келлфер даже подумал, что друг ошибается, что случалось крайне редко. Однако привыкший быстро адаптироваться к любым условиям, шепчущий тут же прикинул арсенал возможных действий.

— Если повезет, и сможем выманить его к нам, это поможет его схватить?

— Не уверен, что он купится, — отозвался Даор, продолжая ощупывать проем. — Попробуем. Он будет намного сильнее нас, даже если попадет в ловушку, так что ни о какой победе и ни о каком удержании сейчас речь не идет. Не теряй головы.

— Даор, я младше тебя, но я не мальчишка, — осадил друга Келлфер.

— Ты прав, это было лишним, — легко признал Даор. — Не вижу никакой защиты. Вообще ничего, кроме камней.

— Он хочет, чтобы мы вошли, — усмехнулся Келлфер. — Это же ловушка. Ты со мной?

— Ни за что не пропущу, — блеснул зубами в широкой улыбке Даор.

Келлфер вдруг с досадой понял, что друг воспринимает происходящее как игру. Это ничего не меняло, он и не рассчитывал на сочувствие, но почему-то резануло глубоко внутри. Опережая Даора, на ходу обволакиваясь измененными защитными заговорами, Келлфер ступил на узкую как звериный лаз закрытую тропу. Чтобы идти по ней, ему приходилось чуть разворачивать плечи, такой она была тесной. Даор был прав, что-то светилось впереди, и эти отдаленные бело-голубые отблески создавали иллюзию, что едва заметно светятся сами стены.

Демон ждал. Келлфер знал, что не может почувствовать на таком расстоянии дыхания, и все же воздух тек ритмичными толчками. Директор Приюта Тайного знания, один из сильнейших шепчущих континента, Келлфер не был пуглив, и все же предпочел бы не приближаться к существу подобной мощи, но сейчас выбора не было — Илиана угасала, и как бы он ни ненавидел порождение других миров, только оно могло остановить ее у самого порога смерти. Ее влажное от испарины лицо, сомкнутые в безмолвном страдании губы, лихорадочно ищущие что-то на постели руки, тихий отчаянный стон гнали его вперед, в самую пасть того, что могло его сожрать.

«И пусть сожрет, — думал Келлфер, перешагивая ручей и следы давнего завала. — Но сначала спасет ее и Келлана».

Свет приближался, и становилось все холоднее, хотя пар изо рта еще не шел. Почти невидимое свечение почему-то немного резало глаза, как обычно щиплет их мороз, Келлфер то и дело крепко зажмуривался, чтобы сбросить это непонятное напряжение.

Щиты ни на что не реагировали, будто он прогуливался по собственному саду. Так просто было обрушить гору или создать сжимающиеся тиски, пока они были зажаты в этом каменном мешке! Но демон не защищался и не нападал. Это внушало робкую надежду, так что Келлфер перебирал в уме, что мог бы предложить иномирному, опасному существу, немного досадуя, что не успел обсудить предстоящую сделку с Даором.

«Демоны питаются всем, что дает людям силу, — как-то сказал ему Син. — Наш мир для них — как накрытый стол. Единственное, что спасает нас — Альвиар очень сложно обнаружить».

Если питающийся силой дух подчинил Вера и теперь хотел подчинить Келлфера, им было о чем поговорить — не так высоко Келлфер ставил свое служение в Приюте, чтобы не согласиться помогать демону есть других людей. Сделок Келлфер не боялся никогда, и не было ни одной, которую он не смог бы повернуть себе на пользу.

«Кроме той, что заключила Илиана с Дарисом, — подсказал ему вкрадчивый внутренний голос. — С ней ты не сделал ничего».

Илиана была виновата лишь в том, что выбрала жизнь перед лицом смерти — и что захотела стать его женой. Ни в чем более. Воспоминания обезумевшей Дариды были весьма однозначны: если бы Келлфер не любил девушку, Дарида просто забыла бы о ней как о не стоящей внимания простушке. Оставить за собой оскорбленную влюбленную женщину, сохранить жизнь заслужившему смерти врагу — все это были непростительные ошибки, но самым страшным было то, что расплачивался за них не Келлфер.

Очир сокрушенно объяснял, что не может пробиться к напуганной девушке: стоило ему сунуться в ее беспокойный разум, и он оказывался перед ней, талантливым духовным целителем, абсолютно беспомощным. Илиана подминала его под себя, и Очиру еле удавалось вынырнуть из кошмара, суть которого он Келлферу не раскрывал.

«Сын удерживает ее, — подтвердил целитель слова Даора. — Чудесный мальчишка, очень сильный, пойдет в маму. Смерть пришла за ней, но он не дастся. Потрясающая воля к жизни. Но пожалуйста, поторопись, я почти не справляюсь».

Маленький Келлан, напуганный снами мамы, наверняка звал своего отца.

И не было ничего такого, что бы Келлфер отказался сделать, если это помогло бы Илиане и Келлану выжить.

— Вероятно, демон предложит занять место Вера, которого ты так кстати убил, — раздался сзади голос Даора. — Если они приходят к нам, то обычно пользуются услугами посредников, чтобы создать алтарь или подчинить себе других.

— Это паразитизм, — заметил Келлфер, с трудом отвлекаясь от мысли об Илиане.

— Скорее, гастрономический интерес, — будто озвучил его мысли Даор. — И тебе могут предложить стать поваром.

— Понимаю.

— Займешь?

— Займу, если он предложит то, что нужно мне.

— Он наложил проклятие. Идти на поводу глупо.

— Однажды ты встретишь человека, ради которого захочешь сделать все, — раздраженно сказал Келлфер. — Тогда я постараюсь удержаться от слова «глупость».

— Сомневаюсь, — хмыкнул Даор. — В том, что встречу, не в тебе.

— Тогда просто держи свое мнение при себе, — нервно отрезал Келлфер.

Никогда раньше он не позволял себе так говорить с Даором Карионом. Все же черный герцог был почти вдвое старше, и куда сильнее. На неуважение он обычно реагировал сминающим ударом, а оскорбить Даора и вовсе казалось самоубийством. Даже Келлферу, привыкшему, что Даор жестко обрывает любого, кто поведет себя недостаточно корректно.

К его удивлению, обычно острый на язык черный герцог промолчал.

.

Пещера была пустой. Свет куда-то пропал, и темнота была бы слепой, если бы не расширявший зрачки заговор: подобием кошачьих глаз Келлфер различал хотя бы силуэты сталактитов и сталагмитов, зубами прореживающих эту голодную пустоту. Звук шагов гулко отражался от гладких сводов, множась и затихая где-то наверху. Келлфер поднял голову: там, в темноте, что-то мелькало, будто грот был сужающимся кверху колодцем, упиравшимся в самое небо. Бурлящие облака, чуть подсвеченные по краям луной и почему-то не скрытые туманом, неслись над ними.

Не забывая об осторожности, шепчущий наудачу открыл портал в Синие земли — блеснул освещенный живым огнем сад, потянуло черемухой — и тут же закрыл его. Здесь заговорам ничто не мешало, будто вся сбивавшая шепчущих аура осталась позади. Дышалось и шепталось легко.

— Я не находил этого места, когда был тут последний раз, — задумчиво протянул Даор.

— Тут шептать даже проще, чем в Приюте, — поделился своим наблюдением Келлфер. — Удивительно.

— Демон рядом, — не разделяя этого шаткого энтузиазма, предупредил Даор. — Чувствую.

Тут же яркая, взрезавшая чувствительные глаза вспышка заполнила пещеру. Келлфер инстинктивно рванулся вверх, чтобы уйти от волны поражения, но воздух не дрогнул, камни не посыпались — ничего не поменялось. Белизна моргнула неровными краями, а затем будто втянулась сама в себя, образуя вытянутый по форме пламени проем. Холодный белый свет, совсем не напоминавший солнечный, высветил из темноты похожие на чудовищ нагромождения минералов и застыл, не мерцая. Почему-то казалось, что в гроте все еще темно, хотя Келлфер видел теперь тени и даже блики на какой-то алмазной россыпи, слезами проступавшей в неровных стенах.

Он пригляделся к световому столбу: если бы не эти ослепляющие лучи, то можно было бы понять, что скрывается внутри, но кто бы ни стоял там, окруженный этим ледяным сиянием, рассмотреть его не удавалось. Кажется, фигура была худой и высокой, но это могло быть и его собственное воображение, пытавшееся упорядочить то, с чем Келлфер никогда не сталкивался.

Да, подобное Келлфер, ни разу не покидавший пределы Альвиара, видел впервые. За неясным свечением скрывался разум, это было очевидно, но природа света была столь чужда привычной реальности, что тянула внимание на себя, выступая щитом для невидимого существа.

— Ты здесь, — не спросил, а скорее заметил Келлфер. — Ты меня ждал.

— Ждал, — отозвался свет приятным, глубоким, вибрирующим голосом, будто пронизывавшим и камни, и плоть. — Вер указал тебе путь по моему приказу.

Келлфер подошел к проему ближе. Почему-то опасности он не чуял, только интерес и воодушевление. Он нашел демона — и демону что-то было нужно. Илиана будет спасена.

— Вер мертв. Он не хотел, чтобы я дошел сюда. Твой слуга предал тебя, потому что считал, ты хочешь заменить его мной.

— Так или иначе, свою функцию он выполнил.

Холод, свивавшийся в слова, точно не был человеческим.

— Покажись, — потребовал Келлфер.

— Это не нужно, — прошелестело мерцание.

— Как тебя зовут?

— И это не нужно, — в голосе послышалась явная усмешка. — Люди нетерпеливые и так любят давать имена.

— Мне нужна твоя помощь.

— Верно, — согласилось пятно.

Оно двинулось по кругу, так, что Келлфер был вынужден обернуться, продолжая следить за ним взглядом. Даор застыл на пути света — и мерцание обогнуло его, будто не заметив.

— Ты снимешь проклятие с Илианы? — спросил Келлфер напрямую.

— Не-е-ет, — протянул голос так же низко, зазывно. — Поздно. Она уже мертва. Умерла с твоим именем на устах, обращаясь к мороку, созданному Вером. Умерла, уверенная, что ты предал и бросил ее. Умерла, выкрикивая проклятия. Изгнала из себя мешавшее ей почить дитя и убила себя сама, чтобы не чувствовать боли, на которую ты ее обрек.