Сделка

38.

Поначалу Илиана все же шарахалась от каждой тени, трогательно сжимая локоть Келлфера через рукав, но стоило им миновать окраины и пересечь центральное кольцо улиц, больше не находя причин для беспокойства, она чуть расслабилась, и теперь то и дело отступала от Келлфера на несколько шагов и даже кивала проходящим мимо пар-оольцам, складывая руки в приветственном жесте. Это движение удавалось ей с особой грацией, будто она не здоровалась, а исполняла элементы какого-то изящного танца.

Караанда уже укрылась темнотой. С заката до рассвета она освещалась факельными столбами на пересечениях улиц, и оранжевые сполохи плясали на гладких глиняных стенах однотипных домиков, превращали в частоколы рельефные деревянные стены богатых дворов и наделяли каждого прохожего тенью втрое длиннее, чем его рост. Закат наступал тут мгновенно, будто кто-то гасил зажженную свечу, и нес с собой долгожданную прохладу. Пар-оольцы, привыкшие спать в середине дня, после заката продолжали заниматься своими делами с еще большим усердием, и казавшийся пустым город кипел. Розовые, оранжевые, синеватые огни окон — самые богатые пар-оольцы предпочитали освещающие артефакты свечам — тоже бликами ложились на сухую глину и доски главных улиц. Ночью центр Караанды выглядел куда интереснее, чем днем. Келлфер не любил цветового шума, но знал, что Илиане он понравится, и был прав: девушка завороженно осматривалась, шагая по вытянутым пятнам, отбрасываемым окнами, а ее широко распахнутые глаза искрились интересом.

Келлфер с удовольствием смотрел на ее живое, открытое лицо. Казалось, печаль ушла вглубь, растворилась в сиюминутной радости — качество, так часто встречающееся у молодых людей, но столь поразительное для пережившей ужасающие страдания Илианы. Какой же сильной была эта девушка! Он поторопился с выводами: Пар-оол не сломил ее, и Дарису это не удалось. Алмазный стержень за кажущейся мягкостью продолжал держать ее личность цельной, а разум — куда более спокойным и гибким, чем мог бы похвастаться почти любой, кого он знал.

Илиана иногда улыбалась Келлферу украдкой, будто боялась, что ее увидят и осудят. Келлфер неизменно протягивал к ней руки, и она тогда неслась к нему, обхватывая его за пояс в милом и открытом жесте искренней радости. Келлфер тогда укрывал ее красной как закатная полоса накидкой, заворачивал в ткань изящные плечи, и вдыхал аромат волос, а когда девушка поднимала на него глаза, улыбался в ответ, борясь с желанием поцеловать ее.

— Мы ведь уже ходили по Караанде ночью, — обратилась к нему Илиана, как только они миновали западную каменную галерею. — Таких огней не было. Это в честь праздника?

— Не совсем, — пояснил Келлфер, ловя уголок широкого платка, которым она покрыла голову. — Ты не была в центральных районах. Видишь, дома высокие, но это не дворы. Здесь живут зажиточные и влиятельные пар-оольцы, а им артефакторный свет милее естественного. Любить артефакты и показывать, что можешь себе их позволить — дело чести для многих жителей этого острова.

— Так это — все артефакты? — завороженно прошептала Илиана. — Очень красиво. Я не думала, что это место вообще может быть таким! Когда мы шли с… — она запнулась. — Когда я была ночью в Караанде, мы пробирались какими-то темными переулками. Там не было даже факелов.

— Но нам незачем скрываться.

— А эти огни… Ты так умеешь? — вдруг спросила девушка.

Келлфер усмехнулся, поднял с земли камень и с загадочным видом спрятал его за накидку. Илиана, как завлеченная, подошла, чтобы посмотреть, что он делает.

— Веешсааа исха, — прошептал Келлфер, убедившись, что никто не обращает на них внимания.

Камешек обвился жидким огоньком цвета фуксии и замерцал. Розовое пятно света, которым он озарил узкую улочку, привело Илиану в совершенно детский восторг. Она с благодарностью приняла камешек из рук Келлфера. Она обхватила камень двумя ладонями, так, что ее пальцы светились в темноте.

— Так создается артефакт? — спросила она тихо.

— Нет, — пояснил Келлфер, любуясь нежными полуоткрытыми губами. — Это заговор. Он работал бы даже без объекта, но тогда местные донесли бы на нас.

— А так я держу просто амулет, потому что я — дочь зажиточного пар-оольца, — подхватила Илиана, цветком раскрывая пальцы и вместе с тем снова раскрашивая стены светлым пурпуром. — Магия… так реальна. Это все — реально?

— Реальнее не бывает, — нежно ответил Келлфер. — Хочешь, я научу тебя? Это очень просто. Очень. Иди сюда.

За руку он увлек ее в узкую арку, ведущую в маленький дворик, пустой и темный, до каменной прохлады которого не добирались факелы. Илиана охотно последовала за шепчущим, и когда Келлфер остановился у глухой стены, игриво прижалась к нему.

— Ты увел меня подальше от взоров тех, кто может заподозрить в отношениях отца и дочери неладное?

— Разумеется, — рассмеялся Келлфер, целуя податливые, горячие губы. — Счастье мое.

— Нам не нужно идти? — деловито осведомилась она, продолжая ластиться.

— Пара минут ничего не изменит, — отмахнулся Келлфер.

Мысль о том, что вот-вот они окажутся в лечебнице, где Илиана снова вспомнит о Дарисе, и это чудо закончится, отрезвляла его — и она же заставляла его медлить. Задержаться в переулке, кругами ходить по незнакомым улицам, обниматься в темноте, удовлетворять ее любопытство, веселить, зажигать свет в этих удивительных глазах… Просто отсрочить момент неотвратимого тяжелого воспоминания, не дать ему снова сковать только воспрявшую духом Илиану. Келлфер вздохнул и отстранился от рассматривавшей сияющий камень девушки.

— Какого цвета ты хочешь?

— Еще один? — зачарованно уточнила она. — Голубого!

-Веешсаа шсииата, — сказал Келлфер, мысленно не давая заговору свершиться. — Просто положи его на ладонь. Смотри на него, представь свет вокруг. Повтори за мной. Веешсааа шсииата.

Илиана секунду помедлила, а после проговорила, тщательно выговаривая неверные звуки и безбожно изменяя смысл:

— Всеешсаи шсиатаа.

Камень, конечно, не загорелся, и со следующей попытки тоже, но с седьмой, когда Илиана уже почти готова была махнуть на все рукой и удовлетвориться уже созданным Келлфером розовым огоньком, гладкий серый бок чуть окрасился цветом морской волны. Это было едва видимое свечение, и Келлфер погасил второй огонь, чтобы Илиана увидела результат своих действий — более чем впечатляющий для первого раза. Девушка чуть не выронила камень, но Келлфер поймал ее дрогнувшие ладони в свои, и камушек засветился сильнее.

— Это я сделала или ты? — спросила Илиана тихо, будто боялась что-то спугнуть.

— Ты, — просто ответил Келлфер. — Ты очень талантлива. Тебе будет легко научиться и остальному.

— Я… поверить не могу. Я совсем не устала… А можно я возьму его с собой?

— Конечно.

Сердце разрывалось от любви. Илиана, счастливая, несмотря ни на что. Она хотела почувствовать себя свободной и защищенной — лучшего способа, чем вложить в ее руки магию, а в сердце — уверенность в себе, Келлфер не знал. Знание, что он принес ей этот кусочек счастья, согревало его. Раз за разом просто делать любимую счастливой, окружить ее теплом и заботой, чтобы она постепенно забывала боль — вот чего Келлфер хотел. Это не искупило бы его неосторожности, не изменило бы прошлое, но само то, что подобное оказалось в его власти, было подарком судьбы.

— А я ведь раньше не понимала, — призналась Илиана чуть позже, уже когда они ступили на мощеную площадь лекарского двора. — Мой дар был для меня чем-то другим, я привыкла к нему. А теперь я ощутила это. В моих руках куда больше, чем я представляла. Спасибо. Не знаю, могу ли я сейчас чувствовать себя лучше. Ты научишь меня?

— Научу, — аккуратно сжал ее руку Келлфер. — Сейчас же… Ты останешься здесь или пойдешь со мной?

— Пойду с тобой, — почти перебивая, ответила девушка. — Мы же не пойдем… к нему?

— Нет. Я поговорю только с лекарем и заплачу ему. Мы не будем подниматься наверх, в палаты.