Сделка

34.

Грубо вытащив за руку из беснующейся толпы и протащив несколько десятков шагов, Дарис усадил меня на каменные ступени, с силой надавив на плечо, а сам сел рядом. Пальцы он переплел с моими, я снова полнилась этим пульсирующим жаром, отзывавшимся где-то в самом низу живота, но сопротивляться ему было теперь очень легко. Дарис мог бы обнять меня, провести ладонью по лону — а я все равно осталась бы собой.

Я молчала, не желая давать ему повода злиться больше. Поэтому заговорил он:

— Почему меня не подождала?

Мысли немного путались. Я была почти уверена, что сам Дарис велел мне идти на главную площадь, но вместе с тем я, конечно же, пыталась исчезнуть для него. Меня глубоко поражало, что Дарис всерьез решил, что я просто хотела спастись от слуг Изубы, игнорируя мою глубочайшую ненависть и страх, который вызывало во мне его присутствие.

— Ты сказал мне идти туда? — неуверенно спросила я. Сейчас правда не имела значения, но не стоило злить и так разозленного мужчину.

— Не совсем, — усмехнулся Дарис. — Тебе самой захотелось. Но ты не помнишь, почему.

— Ты знаешь, — зло, обреченно процедила я. — Отлично. А мне не хочешь сказать?

— Чуть позже, — кивнул Дарис. — Пока мне вот что интересно: ты хотела, чтобы меня убили?

В этот раз он не приказывал мне говорить правду, поэтому я с легкостью ответила:

— Нет, конечно. Я же тебя о них предупредила, когда выскакивала в окно. Ты сам сказал бежать через окно, я хотела подождать тебя внизу, но кто-то подошел, кажется…

Что ж, раз я сумасшедшая, в эту игру можно играть и вдвоем, решила я. Я могла делать вид, что не помню мотивов своих поступков — какой выбор у Дариса был, кроме как поверить мне?

— Звучит не слишком искренне, — заметил Дарис. Но тут же добавил: — Это не так уж и важно. Даже если сейчас тебе хочется убежать, потом ты привыкнешь.

Я уже привычно проглотила возмущение.

— А ты как нашел меня?

— Ты же сама только что сказала: я посоветовал тебе идти на главную площадь. А ты не могла не пойти. Насмотрелась на свою казнь?

— Этого не могло быть, — прошептала я. — Это какая-то магия. Что ты видел? Кого там, у костра?

— Я видел тебя, — кивнул Дарис, обрушивая на меня новую волну ужаса. — Помнишь, что я говорил? Тот опасный человек заставил женщину принять за тебя смерть в огне. Как тебе это?

Женщина с моим лицом и в моем платье. Это была не я! Это все морок той ритуальной песни, в которой я была в голове каждого пар-оольца, трясущего руками над головой! Наверно, каждый видел себя? В этом был смысл заговора? Какой-то ритуал смирения, которого я не понимала…

И все же все они провожали ввысь светлокожую и златовласую радчанку, а не себя.

И я слышала ее мысли, смотрела ее глазами, устремлялась вместе с ней в призрачную светлую даль.

— Она умерла раньше, — съежилась я. — Она думала, что ее заберет бог рассвета. Она молилась и засыпала. Когда ее внесли в костер, она уже ушла в покой.

— Директор Приюта заставил ее думать так. Задурил голову, и она повелась. Подсунул ей красивую и беспочвенную идею, чтобы она сама пошла на смерть. Добровольно убила себя. Просто потому, что ты нужна была живой, а Пар-оол должен был получить кого-то на растерзание. Что ты думаешь об этом?

— Я не виновата, — ответила я сквозь слезы. — Я не просила о такой помощи. Я не хочу говорить об этом, пожалуйста! Давай просто уйдем подальше?

— Нет, я хочу, чтобы ты ответила мне, — давил Дарис. — Что это за человек, заставивший невинного сойти с ума и отправивший этого невинного на смерть?

— Я не хочу думать о нем, — уже тверже сказала я. Что-то разрывало меня на части. — Я не хочу иметь с ним дела, и я не буду.

— Это — зло? Тут-то мы с тобой сходимся в суждениях? — уточнил Дарис, большим пальцем поглаживая мою ладонь.

— Зло, — подтвердила я, и будто рухнула в пропасть. — Абсолютное. Не переживай, что он и меня увлечет, я не буду служить ему.

— Хорошо, — удовлетворенно кивнул Дарис. — Рад, что ты понимаешь, когда смотришь трезвыми глазами, без розовой пелены влюбленности.

Мне хотелось рыдать.

Дарис спустился на ступень ниже и присел, заглядывая мне в лицо снизу вверх. Он погладил мои скулы и тяжело вздохнул:

— Я сейчас тебя отпущу, и ты все поймешь. Пожалуйста, подумай о том, что видела.

Но как только он отстранился, и я почувствовала, что могу дышать, из мира исчезли все звуки.