Сделка

21.

Мы шли наверх. Пожалуй, этот подземный коридор был чуть ли не единственным красивым путем из всех, что я видела в этих катакомбах: потолок его неожиданно из обычного неровного полукруглого перетек в грубо отесанную, но вполне узорную кладку с повторяющимся растительным орнаментом, которую будто поглощала затем снова глина, и снова проступали узоры. Стены были именно стенами, хоть и засыпанными позднее, они тоже проглядывали сквозь земляной слой: отдельные колонны и, кажется, остатки держателей факелов. Да и сам тоннель был широким и больше напоминал вытянутый зал, и в нем было светло, что почему-то сразу не бросилось мне в глаза. Я чуть задержалась у проржавевшего кольца на стене: оно напомнило мне почти сломавший меня амулет. Приглядевшись, я поняла, что по стенам таких колец было никак не меньше десятка — они торчали из камня и глины. Все как одно были изъедены временем и точно не работали, но мне стало не по себе.

— Это не артефакты, — заметил проходящий мимо меня Келлфер. И совсем тихо добавил: — И тот у пар-оольцев я забрал, не волнуйся.

Я отыскала глазами Дариса: он стоял у одной из стен, где среди виноградных лоз угадывался жутковатый звериный лик, и водил по неровным линиям пальцами. Нас он не замечал. Я позволила себе улыбнуться Келлферу, а он кивнул на центр коридора.

Как я сразу не заметила этого чуда! Сквозь геометрическую розетку потолка в подземелье проникало солнце, а там, куда падали его лучи, сквозь покрытый землей каменный пол рвалась наверх бурая, жесткая трава. То ли этот проем образовался от времени, то ли и был когда-то задуман как окно, но сейчас он выглядел как портал в другой мир. Столб горячего солнечного света, обретший плоть благодаря пыли, что поднималась нашими ногами, был таким плотным, что я не удержалась — протянула руку, чтобы провести по его поверхности. Пальцы тут же обожгло тепло.

— Удивительное место, — тихо сказала я, ни к кому конкретно не обращаясь.

— Мы уже почти наверху, — заметил Дарис, не поняв меня. — Наверно, эта дыра образовалась от времени. Похоже, тут когда-то был храмовый коридор.

— Я не о том, — пояснила я. Аккуратно, чтобы не поломать бурые стебли, я шагнула в луч света и подняла лицо к солнцу. Трава щекотала мои лодыжки и колени, а сам живой полог был чуть влажноватым. Я стояла так всего мгновение — в этом куске свободы, посреди островка жизни — свет резал мои глаза и обжигал кожу. Я вдохнула очень глубоко, и легкие засаднило от непривычно нагретого воздуха. — Если бы я раньше знала, что тут такое окно, я бы…

— Поэтому я не стал говорить, — сказал Келлфер, подходя. — Ты проводила бы здесь много времени. — Вот он меня понимал. — Но тебя могут увидеть сверху.

Я попыталась разглядеть любимое лицо, но темное подземелье пряталось за режущим глаза лучом.

— Ты похожа на богиню, — вдруг хрипло сказал Дарис, и я вздрогнула, услышав знакомые нотки. — Свет как будто источают твои волосы. И белое платье. Как посланница Небес.

Он замолчал, будто устыдившись. Мне было здорово не по себе: теперь я чувствовала себя так, будто специально привлекаю его внимание.

— И все же пойдем, — раздался голос Келлфера.

— Отец прав, — будто очнулся Дарис. — Не хватало еще, чтобы тебя заметили.

И он бесцеремонно, давя и ломая траву, шагнул вслед за мной. Его сильная рука на моей талии — и я уже снова была в темноте. Почему-то мне стало невероятно обидно. А Дарис, пользуясь возможностью, притянул меня к себе чуть плотнее, посмотрел в лицо и по-хозяйски коротко поцеловал в губы. Я застыла. Знакомое возбуждение прокатывалось по телу, но хуже всего было то, что на нас смотрел Келлфер. Я чувствовала его взгляд на своем красном от возмущения лице, даже не поворачиваясь. Сделав усилие, я вывернулась, и отступила на пару шагов, завешивая лицо волосами.

— Мне нельзя прикасаться к тебе.

— Ты все еще жива, потому что ты и не пыталась. А мне — можно, — с ухмылкой ответил Дарис. — Придется тебе не тянуться ко мне, как бы тебе ни хотелось… Но если ты этого не делаешь, а лишь чувствуешь, — он выделил голосом последнее слово, — меня, то все в порядке. Не все так плохо, правда?

— Ты был уверен? Или захотел меня убить? — маскируя смущение злостью, процедила я. — Если бы это работало иначе…

— Я разбираюсь в клятвах, — поднял подбородок Дарис. — А ты недостаточно мне доверяешь. Но ты научишься.

— Я сказал ему, что подобное безопасно, — неожиданно вставил Келлфер. — Иначе он бы не стал.

Дарис метнул на отца злобный взгляд.

Мне стало легче дышать: раз так считал Келлфер, значит, это и правда не могло причинить мне вреда. Келлфер бы не стал. Он, обнимавший меня ночью, шептавший мне слова любви, согревавший меня, не позволил бы Дарису убить меня. Сердце сжалось от благодарности: Келлфер мог промолчать, но объяснил мне это, чтобы я не боялась. Такая естественная, почти повседневная забота.

— Пойдем. Нам ведь нужно спешить? — предложила я, ожидая от Келлфера поддержки.

— И спешить сильно, — безучастно отозвался тот, реакцию кого на поцелуй я все еще боялась увидеть. — Дальше есть место, куда забираются переночевать местные нищие, и нам нужно их не встретить.

— Они могли найти нас! — воскликнул Дарис. — Я думал, ты…

— Этот ход я пробил и связал с нашими только вчера, — неожиданно спокойно объяснил Келлфер. — Он был закрыт материальной иллюзией. Никто нас бы не нашел.

— То есть здесь все-таки можно вовсю читать заговоры, — протянул Дарис, и мне почему-то показалось, что он хочет поссориться с отцом или уличить его в чем-то. — А как же то, что нас могут заметить?

— У меня было достаточно времени, чтобы сделать поправку на это, — снова терпеливо пояснил Келлфер. — Это требует большего количества сил и мастерства, но да, теперь я могу шептать и здесь.

— Удивительно, — не сдержалась я. — Можно что-то менять в тайном языке?

Дарис посмотрел на меня с сомнением, и я поняла, как близко подошла к тому, чтобы насторожить его.

— Ты ничего не знаешь о тайном языке, — сказал он, вглядываясь в мое лицо. — Какая разница? Это всего лишь заговоры.

Может быть, он что-то подозревал?

— Всего лишь? — переспросила я. Было очевидно, почему Дарис задет, и, наплевав на последствия, я с удовольствием поковырялась в этой ране: — Только благодаря им мы живы и вообще куда-то идем.

— Неужели? — спросил Дарис, подступая. Удар попал точно в цель. — Считаешь, это тайный язык спас тебя?

«Это сделал твой отец», — не сказала я. Необходимо было остановиться.

— Конечно, нет, — тихо, надеясь, что Келлфер не услышит, прошептала я. — Это был ты. Никакие заговоры не спасли бы меня, если бы ты не решил мне помочь и не организовал все это.

Дарис искал что-то в моих глазах. Не найдя, он удовлетворенно кивнул:

— Не забывай.

— Никогда не забуду. — Я попыталась вложить пыл в это утверждение. По-моему, вышло жалко, но Дарис не заметил.

— Я пойду чуть вперед, — негромко оповестил Келлфер. — Держитесь правых поворотов, их будет два. Встретимся на третьей развилке.

— Хорошо, — ответил за нас обоих Дарис.

.

Коридор разделился на два, и, слушаясь указания Келлфера, мы свернули направо, в более узкий и уходящий вниз тоннель. Резко то, что выглядело бывшим проходом в священный зал, сменилось практически земляным лазом: тут было холодно, и стены снова стали обсыпными, без единого признака человеческого вмешательства. Ход был похож на прокопанный огромной землеройкой. Он сильно отличался от тех, по которым мы перемещались раньше. Я пригляделась: слоя пыли, которая покрывала все в соседних коридорах, не было. Надеясь, что Дарис не обратил на это внимания, я заключила, что именно этот проход Келлфер проложил вчера специально для нас. А значит, он вел к пропасти. Почему-то мне показалось важным скрыть это.

— Странный ход, — хмыкнул Дарис. — Как будто из новых. Но сюда же никто не заходит?

— Почему никто? — я постаралась, чтобы мой голос звучал непринужденно. — Келлфер же сказал, сюда местные нищие забираются. Может, это они?

— Зачем? — сощурился Дарис. — Тут и так полно места.

— Послушай, — остановила я его. Вдали будто текла вода. — Там берет начало подземная река? Может, поэтому?

— Может быть, — согласился Дарис, и я выдохнула. — Ладно, идем. Дальше он еще уже, придется друг за другом.

— У меня нет факела, — заметила я.

Единственный наш источник света был в руках Дариса. Он кивнул:

— Я пойду первым. Ты будешь держаться за меня.

— Я не могу, — глухо напомнила я.

Дарис обернулся. В отблесках пламени его лицо казалось злым.

— Почему ты меня не остановила?

— Когда? — не поняла я.

— Когда я отдавал приказ.

— А как? — я не знала, что сказать.

— Как угодно. Ты же говорливая.

— Я не успела, — не посмела не ответить я. Внутри клубком змей сворачивался страх.

— А отец? Почему не остановил он?

— Я не знаю, — призналась я. Мне и самой не хотелось задумываться над этим вопросом.

— Давно хотел тебя спросить… — протянул Дарис, в голосе его слышались опасные нотки. — Ты не читаешь его мысли?

— Нет. Я не знаю, почему, но я не могу, с самого начала, — не покривила душой я. — Дело в том, что он шепчущий? Я никогда не общалась с ними.

— Ты и сама шепчущая, — он будто обвинял меня, но это звучало и восхищенно.

— Я не могу быть шепчущей, если не знаю ни слова тайного языка, — позволила себя возразить я.

— А хочешь?

Мне было страшно отвечать. «Хочу!» рвалось из меня, но это же был неверный ответ, и я соврала:

— Я не знаю пока. Я хорошо жила и без этого.

Его лицо стало расслабленным, как у сытого кота. Он улыбнулся и распахнул объятия, приглашая меня. Я очень надеялась, что он не заметил, как меня передернуло.

— Подойди ко мне очень близко, так близко, как сможешь, не касаясь.

Я не поняла, был ли это приказ, или я посчитала это приказом. Но ноги сами повели меня вперед, а я не стала сопротивляться. Я остановилась от Дариса на расстоянии ширины пальца, не больше. Когда его грудь едва заметно вздымалась при дыхании, складки его льняной накидки задевали мое платье.

Дарис хищно втянул воздух рядом с моими волосами, а потом сделал резкий выпад вперед и схватил меня за спину. Я застыла и задохнулась в его руках. Он водил ладонями по моей спине, жадно сминая одежду и даже кожу под ней. Дарис не был нежен, скорее, снова утверждал свою власть, и я совсем не удивилась, когда он скользнул рукой ниже, чтобы проверить, возбудилась ли я. Я чуть не рассмеялась. Даже истязай он меня, я возбудилась бы — он сам не оставил мне меня самой, никакого выбора. Я снова представила, что это не Илиана, а Идж жаждет продолжения, что это она призывно чуть раздвигает ноги, ложась спиной на его предплечье. Дарис вытащил руку — мне удалось заставить Идж не стонать — и поднес ее к моему лицу. Пальцы блестели. Он масляно потер их друг об друга.

— Ну что ж, думаю, мы справимся и так, — ухмыльнулся Дарис, разворачиваясь. Раздался шелест. — Держись за мой пояс.

Я машинально схватилась за протянутую широкую и плотную полосу кожи. Дарис поймал мою руку и обернул пояс вокруг запястья. Мне показалось, что он завяжет его, и Идж сладко отозвалась на эту перспективу, но закреплять узел Дарис не стал. Похоже, он наслаждался моей реакцией. Сейчас, когда Келлфера рядом не было…

— Нам нужно идти, — дрогнувшим голосом сказала я. — Твой отец нас ждет.

Прозвучало так, будто я убеждала себя, а не его. Дарис провел кончиками пальцев по внутренней стороне запястья и выше, до рукава, и затянул ремень туже.

— А ведь хочешь продолжить? — пробирающий до костей голос Дариса разрезал темноту. — Не сейчас, но обязательно.

Стоило его руке исчезнуть, петля ослабла и наконец распустилась.

Внутри было до боли пусто. Я закусила губу, чтобы Идж не умоляла моего мучителя, и сосредоточилась на мысли о скором и неизбежном падении в темноту. Скоро это закончится, скоро. Похотливое животное Идж умрет. Ради того, чтобы она уснула навсегда, я почти готова была сама сигануть в любое ущелье.

— Аккуратно, тут низко.

Говорил Дарис довольно. Думаю, ему нравилось ощущать мое возбуждение, пьянила власть, которую он надо мной имел. Я вспомнила, как он каялся мне в том, что чуть не изнасиловал меня, и меня снова чуть не разобрал отчаянный, невеселый смех. Тогда я подумала, что Дарис — хороший и честный человек, который никогда бы не сотворил подобного, я винила себя в том, что испортила его, что он оказался испачканным из-за меня. Сейчас же я видела его пугающую суть, и она была совсем иной. Тот Дарис и этот, только что без смущения убедившийся, что я не могу противиться самому мерзкому из его приказов, были разными людьми. Того никогда и не существовало, напомнила я себе.

Идж хотела шепнуть Дарису, как сильно хочет его, но я поклялась себе, что и звука не издам, и сжала зубы до боли.

Дарис почти задевал головой потолок. Здесь он казался настоящим гигантом: его спина закрывала почти весь проем, и я видела перед собой только свет факела на стенах и отблеск под ногами. Шел мужчина быстро, шагая во всю длину ног — он-то прекрасно видел путь перед собой. Я то и дело спотыкалась и еле поспевала за ним: там, где он делал шаг, мне приходилось делать два, да еще по неровной земле. Он тащил меня вперед, как собаку на цепи, не заботясь о моем комфорте. Это было правдой, которую мне нельзя было упускать из мыслей: ему было плевать. Даже тогда, когда он думал, что я важна для него, он лишь пользовался мной как предметом, испытывая порождаемые мною чувства и купаясь в них, но меня там не было. Быть привязанной клятвой к этому человеку было хуже, чем быть в рабстве. Не появись в моей жизни Келлфер, единственной моей судьбой стало бы овладение умением быть приятным хозяину предметом. Я бы год за годом шлифовала себя, стараясь угодить ему и удовлетворить, приглушить его нездоровый интерес, гнавший его забирать у меня все, что я считала своим. Сквозь сбивающееся дыхание и ноющие щиколотки я представляла свою жизнь с Дарисом через пять, десять, пятнадцать лет. Если бы я однажды посмотрела на него не так, он мог бы запретить мне смотреть, и я бы погрузилась в вечную темноту. Или он мог бы запретить мне говорить, если бы ему не понравились мои речи. Не сейчас, да, сейчас он глядел на меня влюбленными и голодными глазами и ставил меня на своего рода пьедестал, но как долго бы это продлилось?

Гонка в темноте даже пошла мне на пользу: я запыхалась, но постепенно волна жара схлынула, Идж растворилась, и остался только тоннель, гладкая полоска бычьей кожи у меня в руке и пляшущие на стенах отблески — и глубокая, черная ясность мыслей.

Шум воды приближался.

— А все-таки странно, — вдруг с сомнением заметил Дарис. — Если бы эти дикари знали, что тут водопад, разве не были бы эти ходы используемыми? Они высокого роста. Тоннель выглядел бы иначе.

— Они не страдают от жажды, — озвучила я уже продуманный ответ, пытаясь сгладить прошлую свою глупость. Еще в первый вечер Келлфер рассказывал нам о Пар-ооле, и упомянул этот момент, так что мое объяснение звучало логично. — С тех пор, как у них появились артефакты, фильтрующие от соли морскую воду, нет необходимости искать подземные источники. Я тут подумала, что ты был прав с самого начала. Сюда никто не ходит, а твой отец мог проложить этот ход, чтобы связать наши коридоры с теми, по которым выводит нас наверх.

Дарис неопределенно хмыкнул, продолжая путь.

С глины мы ступили на твердую почву, а с нее — на скальную породу. Приглушенные звуки пещер сменились гулкостью большого пустого грота, и воздуха тоже стало больше. Мои ноги заскользили: камни были влажными. Внезапно вокруг стало очень много пространства, и близко стена осталась только слева, а справа образовалось свободное пространство, не освещаемое светом факела. Шум воды теперь окружал нас, в отблесках пламени то и дело проскальзывали брызги. Мой спутник замедлил шаг.

— Аккуратно, — сказал Дарис, не оборачиваясь, и эхо подхватило его слова. — Справа — обрыв. Веди рукой по стене, и старайся держаться к ней как можно ближе.

Я послушалась и, наконец, отпустила его ремень, что Дарис тут же отметил:

— Что ты делаешь? Продолжай держаться! Здесь очень скользко. Так я подхвачу, если ты упадешь.

Я подождала, пока он вложил в мою ладонь пряжку. Мне казалось, он почувствует, как бешено колотится на кончиках моих пальцев пульс. Мне было так страшно, что я почти не ощутила сладостной волны от его касания. Я только думала о том, чтобы не дышать громко, но, похоже, у меня не получилось: Дарис вдруг повернулся ко мне.

Факел на секунду ослепил меня, мне пришлось прикрыть глаза рукой, а для этого — оторваться ей от стены. Тут же меня качнуло, и я потеряла равновесие, быстро переступая ногами. Прежде, чем я успела понять, что происходит, Дарис схватил меня за руку и потянул на себя, отбрасывая вниз факел, вспыхнувший и погасший где-то под нашими ногами с почти неслышным всплеском — дно было так далеко! Я шумно выдохнула, но не от неожиданного рывка Дариса: что-то мягкое, как сотканная из самого воздуха ткань, поддержало меня за спину. Келлфер был здесь, он видел нас! Он не дал бы мне упасть!

На глазах показались слезы облегчения.

— Ты как? — глухо спросил Дарис мне в волосы. — Сильно испугалась?

Я искренне кивнула, а после подняла на него слезящиеся глаза. Вряд ли он мог увидеть выражение моего лица — выражение лица человека, который только что избежал падения в темноту — но голос мой звенел:

— Спасибо! Свет, я так испугалась! Спасибо, что ты рядом!

Я почти кричала. Конечно, я обращалась не к Дарису. Мне нравилось думать, что Келлфер понял, кому была адресована моя благодарность. Но мне ответило только эхо: похоже, пещера была громадной. Зачарованный Келлфером воздух продолжал мягко придерживать меня за лопатки — такая неожиданная магическая ласка в темноте. Я думала о заговоре как о присутствии Келлфера совсем рядом, и эта поддержка рождала во мне больше радости, чем близость Дариса.

— Я не позволю тебе упасть, — прошептал Дарис мне в волосы. — Никогда. Не бойся.

— Я знаю, — шепнула я ему в ответ, вспоминая, что, по словам Келлфера, высоты должен был бояться именно он. Но Дарис ничем не показывал своего страха, и я чуть подогрела его: — Я очень боюсь высоты. Мысль о том, что я могу сорваться… Пожалуйста, не отпускай меня. Ты слышал, как упал факел? Там, наверно, не меньше сотни шагов до дна!

— Тут не далеко, — сказал Дарис, и по отсутствию обычной для него манеры я поняла, что он и сам почти парализован страхом, но боролся с собой он очень достойно. — Я видел окончание обрыва, шагов двадцать, не больше. Мы будем идти очень аккуратно, и постепенно переберемся на ту сторону.

— Теперь и света нет, — проскулила я. Страшно мне больше не было: Келлфер не дал бы мне пострадать, о чем напоминало его теплое прикосновение к моей спине. Но я хотела, чтобы испугался Дарис. — Как мы пройдем без света?

— Еще немного, и глаза привыкнут, — успокаивающе шепнул Дарис. — Мы можем идти и на ощупь. Нас скоро встретит отец. — Впервые он произнес слово «отец» не только без ненависти, но и с надеждой. — Давай потихоньку. Я пойду первым, ты — за мной. Держись за ремень, хорошо?

— Конечно, — пискнула я.

Дарис медленно развернулся и, скользя спиной по стене, стал боком пробираться дальше. Он был прав: глаза привыкли, и теперь я различала очертания камней и даже смутный свет где-то внизу. Стараясь не скользить, я перехватила ремень в левую руку и, как и Дарис, пошла боком. Вот только его холодили мокрые камни, а между мной и отвесной скалой мягким одеялом свился живой воздух. Тихонько эта теплая пелена разрослась и обвила мой пояс — очень ощутимо и очень приятно, и достаточно крепко. Я задержала дыхание, понимая, что должно произойти дальше, и приготовилась вовремя отпустить согретую моим теплом пряжку.

«Келлфер не даст тебе упасть, — повторяла я себе. — Не бойся. Не бойся. Вот он, обнимает тебя за пояс. Он не даст тебе упасть. Еще несколько шагов, и ты будешь свободна».

Но мы продолжали свой путь. Пелена согревала и сдавливала меня по-прежнему, и я засомневалась, не должна ли я была сама оступиться. Она гладила меня по спине, и страх постепенно отступал. Он был рядом. Он был рядом!

— Ты как? — спросил меня Дарис. — Держишься? Я уже вижу впереди площадку. Немного.

— Все в порядке, хоть и предпочла бы оказаться не здесь, — отозвалась я.

И тут пелена ожила. Мягко, будто успокаивая, она прокатилась по моей спине, предупреждая — и я была очень благодарна Келлферу за то, что дал мне привыкнуть к этому обвивавшему меня кокону. Я чуть отступила от стены, и когда Дарис отвернулся и сделал шаг вперед, я легко, словно пушинка, с отчаянным криком и под возглас Дариса рухнула во влажную темноту.

Воздух не просто замедлил мое падение: я зависла у самого края. Келлфер подождал, пока я точно зацеплюсь обеими руками за камни, но и тогда продолжал держать меня, так, что на мои пальцы не приходилось и двадцатой части веса. Это не было ни больно, ни страшно. Я была в полной безопасности. Мне стало стыдно за то, как я сомневалась.

— Дарис! — завопила я. — Дарис, пожалуйста, помоги мне!

— Проклятие, — выругался Дарис наверху. Раздался какой-то шелест. — Попробуй схватиться за пояс. Чувствуешь? Ах ты ж! Да что!..

Похожая на извивающуюся змею полоска кожи скользнула мимо моего лица, в темноту. Я улыбнулась: Келлфер не дал бы Дарису отделаться так легко.

— Пожалуйста, — на грани писка выдавила я. — Больше не могу! Камни скользкие!

Он наклонился над пропастью, и его лицо оказалось аккуратно на расстоянии моей и его вытянутых рук. Теперь я поняла, почему Келлфер задержал меня именно у этого каменного выступа: как бы Дарис ни старался, он смог бы вытащить меня, только если бы и я рывком потянулась к нему навстречу.

— Проклятие, не достать! — зло выплюнул он. — Сейчас, сейчас… Хватайся, что же ты… Давай — один рывок.

И, похоже, лег у самого края, протягивая руку вниз. На пределе сил, вложив все отчаяние в голос, я прокричала наверх:

— Я не могу прикоснуться к тебе!

И он поднял руку. Я поверить не могла: он размышлял, стоит ли меня спасать. И даже сказал:

— Я не могу вернуть тебе клятву.

— Пожалуйста! — взмолилась я сквозь красную пелену бешенства. — Свет… Я не хочу умирать! Я дам тебе другую, обещаю! Как только вытянешь меня, можешь сбросить обратно, если не дам!

— Другую?

Он размышлял, думая, что я держусь из последних сил! Это было так мерзко, что я закусила губу, чтобы не полить его бранью.

— Прощай, — сказала я вместо этого.

— Нет! — выкрикнул он отчаянно.

И рванулся вниз, корпусом, пытаясь самостоятельно подхватить меня.

Он упал вслед за мной.

Я охнула, когда его меч царапнул бедро, и взвыла, когда его пальцы обхватили мою лодыжку. Если бы не державший меня воздух, меня бы разорвало пополам от такого рывка. Нога онемела.

— Свет… — только и смогла я прошептать.

Над нами разорвался синий огонь — и вся пещера осветилась его вспышкой. Я зажмурилась, а когда открыла глаза — ко мне сверху уже тянул руку Келлфер.