Мёртвые души 4. Руины древних

Глава 8

Клинок в моей руке вдруг стал откликаться. Не просто слушаться — вести. Я не понимал, куда иду, но не мешал — и попадал. Лезвие скользило по воздуху с новой уверенностью. Удары стали точнее. Звуки от столкновения — будто ноты, а не звон стали.

Мой противник усилился. Двигался быстрее, но и я — видел. Не глазами, а каждым суставом.

Он нанёс серию ударов, я ответил такой же. Он отступил. Раз — и снова вперёд.

Дыхание сбилось. Я чувствовал тяжесть, как будто дрался с самим собой.

В какой-то момент — он остановился.

Разорвал дистанцию. Поднял клинок к лицу, затем — плавно склонился в поклоне.

А потом… исчез. Как будто никогда не существовал.

Перед глазами вспыхнула надпись:

"Связь с Каэрионом усилена."

И тут же — видение.

Мужчина. Молодой. В боевой стойке. Вокруг — враги. Десять человек, одетых по-разному, но все с оружием. Он не атакует первым — ждёт. Первый удар — отражён. Второй — отброшен. Клинок танцует в его руке, не разя, а отвечая. Тот, кто нападает, умирает. Остальные — тоже. Ни одного удара в пустоту. Ни одной ошибки. Только движение, как будто он и клинок — одно.

Картинка погасла. Я остался в тишине.

Но внутри… что-то изменилось.

Теперь я знал: Каэрион — не просто оружие. Это навык, ждущий, когда я его догоню.

И я стал к нему на шаг ближе.

Когда я вернулся, в лагере уже успели подумать о плохом. Не сказать, что кто-то бегал в панике, но выражения лиц были показательные.

Первой меня заметила Лейла.

— О, живой. Какая неожиданность. Даже без дыма, огня и кишок за спиной.

— Разочарована? — спросил я, проходя мимо.

— Немного, — буркнула она, но уголки губ всё же дёрнулись.

Марина встретила меня взглядом, в котором перемешались злость, облегчение и скупо скрытая забота.

— Ты в порядке?

— Был бой. Короткий. Полезный. Вернулся целым.

— Хочешь рассказать?

— Пока нет.

Я сел рядом. — Лучше спроси, что я теперь чувствую, когда держу этот меч.

— Что?

Я посмотрел на клинок, лежащий у колена.

— Уважение. И, кажется, взаимное.

Мы дали себе ещё день отдыха. Отряд нуждался в переваривании увиденного и в восстановлении. Раны залечились. Пища — хоть и скромная — поступала с гнезда пауков: сушёные капсулы, стабилизированные протеины. Местами приходилось импровизировать.

Но к следующему вечеру мы снова двинулись вглубь.

Катакомбы менялись. Стены — плотнее. Потолки — выше. Вместо щелей и пещер начались искусственные залы. Гладкие, с вкраплениями металлических вставок и световыми контурами, погасшими века назад. Воздух стал суше. Отдалённо пахло пеплом и… электричеством?

И враги — изменились.

Это были не пауки. Двуногие механические твари, словно доспехи, забытые воинами, но вставшие по зову чужой воли. Они несли в себе ядра, но не живые — синтетические. Оружие у них было встроено: клинки, молоты, шипы.

Первый бой начался внезапно. Один из автоматонов вырвался из стены, схватил Лейлу — и только удар Марины в локтевой шарнир спас её от перелома.

— Это уже не монстры, — выдохнул Ян, когда мы уничтожили троих. — Это охранные машины.

— Кто-то что-то охранял, — пробормотал я. — Вопрос — что именно.

Нам пришлось учиться работать вместе. Не как группа выживших, а как боевой отряд.

Я — шёл первым, с щитом и мечом. Принимал удары.

Марина — фланговала. Точная, расчётливая.

Ян — держал стены, закрывая от обвалов и подстав. Порой поднимал барьеры.

Лейла — теперь реже язвила, но чаще точно втыкала клинок в уязвимые места.

Мальчишка — держался рядом с ведьмой. Его огонь стал направленным, выверенным. А её резонанс усиливал каждого из нас. Буквально — звучали лучше.

Мы продвигались медленно. Но с каждым шагом руины раскрывались. Теперь стало ясно: это не просто сеть туннелей. Это — часть города. Или лаборатории. Или храма. Но не культа — цивилизации.

— Здесь была структура, — сказал Ян однажды, стоя над фрагментом стены с выгравированными символами. — И она не рухнула. Она — спряталась.

— Тогда найдём её. Или то, что она хранила, — ответил я.

Мы отдыхали теперь чаще, но и двигались осторожнее. Никто уже не воспринимал катакомбы как убежище. Это стало ясно каждому: мы — внутри механизма, который ещё дышит.

И чем ближе мы к центру… тем громче становился этот ритм.

Переход в очередной зал оказался неожиданно гладким. Ни ловушек. Ни стражей. Ни магических искажений. Только тишина и странный, едва слышный гул под ногами — будто мы ступали по живому телу, у которого сердце давно остановилось, но кое-где ещё дергались нервы.

Перед нами открылось помещение, отличающееся от всего ранее виденного: полностью каменное, но с вкраплениями полупрозрачных кристаллических панелей. Потолок — в арках. Вдоль стен — алтарные конструкции с металлическими вставками, покрытые пылью и трещинами, но без единого следа боя. Посреди зала — массивный постамент, на котором лежали свернутые в бронзовые трубки свитки.

— Похоже на… архив, — прошептал Ян.

— Похоже на ловушку, — ответил я. И не успел закончить, как он появился.

Из тени у дальней стены выдвинулся силуэт. Высокий, почти трёхметровый. Поначалу казался человеком в тяжёлых доспехах, но потом стало ясно — это нечто другое.

Тело — из цельной пластины, чёрное, полированное. Лицо — шлем без глазниц, с единственным узором руны на лбу. Руки — как мечи. Движения — без звука, плавные, но в них чувствовалась громадная инерция, как у древнего механизмa, который только что проснулся.

— Контакт! — крикнул я, активируя доспех.

Он двигался быстрее, чем должен был.

Первый удар я едва успел отразить — волна от него отбросила меня на два шага. Щит загудел, в лезвии меча пробежал резонанс. Корпус стража дрогнул — в нём не было ядра, но его магия будто пронизывала всю структуру.

Ян выстроил стену, но та лопнула от прямого удара. Марина атаковала с фланга — и отскочила: клинок не оставил ни царапины. Мы начали работать группой — переключая внимание, изматывая. Ведьма наложила резонанс — на секунду страж дрогнул, и Лейла вонзила клинок между пластин. Металл треснул. Мальчишка выпустил точечный поток огня — в трещину. Я — вбил меч сверху.

Он зашатался. Повернулся ко мне.

И в последний момент — рухнул на колени, а затем — навзничь. Тело разломилось пополам.

— Всё? — выдохнула Марина.

— Нет, — сказала ведьма и резко повернулась к свиткам.

На постаменте вспыхнули руны. Панели на стенах загудели. Зал дрогнул.

"Система архива повреждена. Угроза доступа неавторизованных пользователей.

Протокол самоуничтожения активирован.

Отчёт: 40… 39… 38…"

— Брать! Всё, что можно! — рявкнул я.

Мы кинулись к трубкам. Ян схватил три. Марина — две. Лейла — одну и что-то в кристалле. Ведьма выбила панель с полки.

…14… 13… 12…

Мы вырвались в коридор за секунды до того, как зал позади осветился белым светом. Затем — треск, и ударная волна прокатилась по камню. Пол под ногами подогнулся, но не рухнул.

Мы замерли в переходе, задыхаясь. Живы.

— Осталось… — Ян посмотрел на свитки. — Шесть. И один кристалл.

— Надеюсь, это стоило, — буркнула Лейла.

Я развернул первый попавшийся свиток.

Схемы. Подписи на старом техническом языке, который книга помогла частично понять. Артефакт. Плетение вокруг ядра. Удерживающий контур. Разгонный вектор.

"Устройство точечного разрушения: адаптивная руна-бомба с ядром четвёртой ступени".

— Это… — Ян сглотнул. — Это оружие, Игорь. Бомбовое. Идеально против монстров. Или лагерей. Или… ритуалов.

Я молча проверил снаряжение.

— Ядра?

Марина открыла кольцо, пересчитала.

— Три четвёртой ступени. Всего.

Я кивнул.

— Значит, три бомбы, в лучшем случае.

Пауза. Все смотрят на меня.

Я убрал свиток в отдельную ячейку.

— И если сектанты действительно вызовут нечто… это будет наш план Б.

Катакомбы снова молчали. Но теперь в нашей группе был огонь. И тот, кто встанет у нас на пути — почувствует, что он только разгорается.

Следующие два дня прошли в тишине, где каждый шаг эхом отзывался в пустых залах, а каждый новый поворот туннеля приносил лишь пыль и разочарование.

Мы обошли ещё четыре зала. Один — заваленный. Другой — пустой. В третьем — разрушенные механизмы и сгнившие руны, едва уловимые даже на стенах. В последнем — останки кого-то вроде древнего хранителя, давно мёртвого, но сжимающего в пальцах пустой кристалл.

— Всё, — сказал Ян, опуская руку. — Это тупик. Или… следующее — уже не здесь.

— Значит, время двигаться вверх, — подтвердил я. — Мы взяли от катакомб всё, что могли. Остальное — на совести мёртвых.

Перед выходом мы собрались в главном зале, где всё началось. Положили перед собой всё, что нашли. Ядра. Свитки. Металл. Обломки артефактов.

— Начнём, — сказал Ян.

В основе артефактной бомбы был простой принцип: стабильная руническая оболочка удерживает ядро четвёртой ступени до момента активации. Контур подачи — внешний. Пусковой механизм — магический импульс или, при желании, контактный детонатор. Всё это выглядело не сложнее походной плиты, если бы не одно «но»: стоимость ошибки — смерть.

Мы работали все вместе. Ян и ведьма — за руническую оболочку. Марина — сборка. Я и мальчишка — подготовка ядер и проверка структуры.

— Осторожно. Если треснет оболочка — разброс осколков будет… — начал Ян.

— Я знаю, — перебил я. — Работаем дальше.

К утру были готовы три бомбы. Каждая — размером с голову, металлическая, с врезанными рунами и укреплённой сердцевиной. Мы изготовили к ним простейшее метательное устройство — нечто между катапультой и импульсной рампой, собранное из арматуры, остатков механизмов и пары стабилизаторов. Дальнобойность — двадцать–тридцать метров. Больше — только вручную.

— Не идеально, — прокомментировала Марина.

— Но лучше, чем кидать рукой, — ответил я.

Сбор завершён. Всё упаковано. Кольца — полные. Оружие — проверено. Ядра — учтены. Каждый знал, где его место, кто за что отвечает, и когда придёт пора действовать.

Мы подошли к выходу из катакомб в полной боевой готовности. Теперь нас было семь. И каждый… знал, ради чего он выжил.

Снаружи, над землёй, нас ждали фанатики.

А мы шли не как жертвы. Мы шли как те, кто может поставить точку.

Мы выбрались на поверхность на рассвете. Пыль ещё не рассеялась, небо было мутным — будто и оно не решилось встретить нас чистым светом. За каменным хребтом, вдалеке, дымились высокие башни лагеря сектантов. Они укрепили его за прошедшие дни: стены выросли, патрули утроились, над главным алтарём поднимался тёмный вихрь, похожий на свернувшееся облако.

— Последний шанс, — сказал Ян, разглядывая лагерь в подзорную линзу. — Если не ударим сейчас, ударим позже. Только позже будет больнее.

— Позже, возможно, не будет нас, — буркнула Лейла, подтягивая ремни на поясе.

Я ничего не ответил. Мы уже знали, что делать.

Катапульту поставили на естественном уступе. Скрытность — не идеальная, но нам хватало дистанции. До лагеря — чуть больше двухсот метров. Снаряды — обычные камни — вошли в цель дважды подряд. Один ударил в смотровую башню, второй — в навес у склада. Никаких отклонений.

— Заряжаем, — коротко скомандовал я.

Ян аккуратно вставил первую бомбу. Усилил плетения. Щёлкнул замок стабилизации.

— Пуск.

Металлический скрип. Визг. И бомба ушла в воздух — изящной дугой, точно по прицельной линии.

В следующую секунду лагерь вспыхнул.

Взрыв был тихий, почти глухой — но его последствия говорили за себя. Вся правая часть укреплений разлетелась, словно её сдуло изнутри. Мгновение спустя вторая бомба, запущенная Мариной, вошла в центральную часть лагеря.

И там уже был гром.

Алтарь содрогнулся. Пелена над ним задёргалась, искры пошли по воздуху. Что-то внутри храма рухнуло, и огромная башня пошла трещинами от фундамента.

— Катапульта... — начал Ян.

— Трещит! — выкрикнула ведьма.

Щелчок, хруст — и вся передняя балка сломалась пополам, шестерёнка вылетела из паза, ударив Марину по плечу, благо — не сильно.

— Всё, — сказал я, сжав зубы. — Убираем третью.

Я вложил последнюю бомбу в кольцо. Бережно. Словно клинок.

— Отступаем!

И тут… мы услышали ЭТО!

Звук был не рёвом. Это был глухой, утробный, тяжёлый выкрик, который вдавливал воздух обратно в грудь. Камни задрожали под ногами. Над лагерем заструилось нечто чёрное, будто не тело, а шрам, рвущийся наружу сквозь ткань мира.

— Мы опоздали, — тихо сказала ведьма. — Оно уже здесь.

— Ну хоть дверь ему придавили, — ответил я и развернулся. — Живо в укрытие. Пока оно ещё не видит нас.

— Думаешь, оно будет видеть? — спросила Лейла.

— Думаю, оно будет искать, — сказал я, чувствуя, как даже меч в ножнах отзывается на эту силу.

За нашей спиной крепость горела. Люди кричали. Каменные блоки рушились. Над всем этим возвышалась сила, чьё появление невозможно было не почувствовать.

И впереди нас ждала война.

Катакомбы дышали тревожной тишиной. Пламя на поверхности уже не гудело, оно ревело, отбрасывая красные отблески даже сюда, в полутьму. Мы затаились в одном из нижних отсеков, под самой горой.

— Это слишком близко, — прошептала ведьма, прижимаясь к стене.

Я молча смотрел в направлении выхода. Пламя не просто полыхало — оно жило, будто сам воздух пытался убежать от силы, что вырвалась из алтаря.

И я знал — мы слишком близко.

— Оставайтесь здесь, — сказал я, поднимаясь.

— Что ты задумал? — Марина сразу напряглась.

— Если оно чувствует энергию — оно почувствует меня. Если оно помнит боль — оно вспомнит меня.

Я застегнул ремень на груди.

— А вы останетесь живы. И придумаете, как добить это чудище потом. Когда оно не будет разрывать землю за каждый шаг.

— Игорь… — начала Лейла.

Я обернулся, усмехнулся криво.

— Не переживай. Просто прогуляюсь. Разомнусь.

На поверхности было жарко. Но не от солнца — от разрушения.

Крепость сектантов теперь напоминала обугленный кратер, из которого вырывались клубы дыма и вспышки магии. Башни были разрушены, но центр алтаря ещё пульсировал. А потом — земля вздрогнула.

Изнутри вылезло нечто.

Монстр.

Кроваво-чёрное тело, высокое почти в два человеческих роста, с изогнутыми конечностями, будто каждый сустав был поставлен вопреки анатомии. Спина усеяна костяными выступами, из груди — всполохи искажённой магии. Лицо? Его не было. Только щель, откуда вытекал густой красный пар.

Он оглянулся. Не глазами. Чем-то другим.

И я поднял меч над головой.

— Эй, уродина! — крикнул я. — Я здесь! Это я разнёс вам дворец!

Монстр замер.

Затем вскрикнул. Звук был, будто чья-то душа сорвалась в бездну и не захотела уходить молча. В следующий миг он рванул вперёд.

— Пошло-поехало… — пробормотал я и бросился бежать.

Под ногами — пепел, щебень, обугленные доски. Я лавировал между разрушенными постройками, целенаправленно шумя, оставляя след. Монстр громыхал за спиной, разрывая землю когтями, сдирая остатки фундамента с корнями.

И тогда я заметил движение в дыму.

— Серьёзно?..

Из пылающей крепости выбежали люди. Но не обычные. Сектанты, в чёрно-красных одеяниях с утяжелёнными рукавами, с плетёными масками, скрывающими лица. Их было не меньше двадцати. Каждый двигался уверенно, слаженно. Магия от них текла как яд — спокойный, смертоносный.

— Элитники, — выдохнул я. — Конечно, почему бы и нет.

Они заметили меня. Один поднял руку — указал. Остальные, не теряя ни секунды, пошли следом. Бежали. Не сломя голову, как звери. Тактически. Разрезая фланги. Попытка окружить?

— Не сегодня, — выдохнул я и свернул в сторону, скользя по склону.

Погоня началась всерьёз.

Позади — ревущее чудовище, чьи шаги вызывали толчки земли. Позади — двадцать обученных убийц, умеющих работать в группе.

А впереди — разрушенные земли, мёртвые поля, и шанс отвести их подальше от моих.

— Бежим, Каэрион, — сказал я мечу. — Бежим, пока хватит ног.

— А потом…

Я сжал рукоять сильнее.

— Потом будет весело.

Пыль вздымалась под ногами, щебень хрустел, земля шла волнами — как будто весь мир начал вгрызаться в себя. Я мчался по изломанным равнинам, усыпанным руинами древних поселений: обвалившиеся башни, заросшие ржавчиной обелиски, куски некогда гладких стен, изломанные корнями деревьев и временем.