Мёртвые души 4. Руины древних

Глава 3

Марина закричала — не от боли, от ярости. Пронзительный удар в шею одной из тварей, кровь — чёрная, густая — хлынула, заливая землю. Та рухнула, но две другие не остановились.

Я пригнулся, ушёл от броска, врезал плечом в бок, потом — вниз, между пластин. Монстр захрипел. Я вырвал лезвие, откатился назад. Лёгкий надрыв в боку. Не критично. Живой.

Марина снова была рядом. Спина к спине. Мы дышали тяжело, как будто проделали марш-бросок по горам. Ещё один монстр бросился вперёд, я шагнул в сторону, ухватил его за лапу и рванул всем телом вниз. Глухой хруст. Затем — удар по шее, второй, третий — он дёрнулся и затих.

— Остался один! — услышал я голос Марины.

Он не атаковал. Смотрел. Мы тоже не двигались.

Несколько секунд напряжённого молчания — и он развернулся, исчезнув в тумане.

Я выдохнул.

— Живы? — спросил я, оборачиваясь.

— Да, — кивнула она. — Без серьёзных. Кажется.

— Кажется — лучше, чем «пополам».

Она рассмеялась. Глухо, но искренне.

Мы стояли среди тел, кровь медленно впитывалась в пыль. Земля под ногами дрожала — как будто запоминала, принимала к сведению.

— Если бы у нас была магия… — пробормотала она. — Мы бы справились быстрее.

— Но у нас её нет, — ответил я. — Или есть. Просто мы не знаем, как её достать.

— Думаешь, этот мир даст нам ключ?

Я посмотрел на свои руки — в трещинах, покрытые кровью и грязью. Чувствовал лёгкое покалывание, будто что-то внутри реагирует.

— Он уже даёт, — сказал я. — Осталось понять — как это взять.

На третий день мы шли молча. Настороженность въелась в каждое движение, каждый шаг по плитам, будто изношенная пружина внутри постоянно гудела на грани разрыва.

Серость. Безмолвие. И ощущение, будто кто-то наблюдает.

Я почувствовал их раньше, чем увидел.

Трое. Справа, в полутени разрушенной колоннады. Не маскировались. Шли открыто, как те, кто уверен в своей силе.

— Осторожно, — бросил я Марине. — Слишком уверенные. Это не выживальщики.

Средний остановился, бросил взгляд в мою сторону. Его улыбка была мерзкой. Спокойной. Рассчитывающей.

— Дорогу не туда свернули, — сказал он. — Здесь не пропускают бесплатно. Особенно с такой компанией.

Он указал подбородком на Марину.

— Девчонку оставь. Можешь идти. Целым. Если быстро.

Я молча посмотрел на него.

— Повторить? — хмыкнул второй, лысый, плечистый, с налитыми глазами.

— Повторишь, когда челюсть обратно соберёшь, — ответил я и шагнул вперёд.

Он не дал мне закончить. Бросился первым.

Я успел увернуться, но удар плечом сбил дыхание. Он был не просто массивным — он усилил удар сгустком энергии. Чисто, точно, будто бил не человек, а тренированный хищник. Пока я откатывался назад, второй — долговязый — поднял руку. В воздухе заклубился зелёный дым. Магия.

— Марина, прикрой фланг! — выкрикнул я.

Они не стали тянуть. Работали слаженно. Один — в лоб, другой — с магическим отвлечением, третий — сзади.

Я успел перехватить руку первого, ударил по локтю — не сломал, но сбил темп. Получил в корпус с обратной стороны. Грудь вспыхнула болью. Рёбра трещали. Пробил защиту.

— Сволочь, — прошипел я и врезал коленом в пах. Он зарычал, но остался на ногах.

Позади — вспышка. Марина отбросила заклинание кинжалом, срикошетив импульс в камень. Хорошо. Жива.

Я нырнул под следующий удар, попытался достать горло — не достал. Щит. Реагирует быстро. Тренированные. Или прошедшие отбор.

Пинок в бедро — меня разворачивает. Второй уже атакует. В руках — короткий магический клинок, светится.

Я едва успеваю схватить его за запястье. Бросаюсь вперёд, выворачивая его плечо — слышен хруст, но не сдаётся. Удар головой — по переносице. Он дёргается, вырывается, отскакивает.

— Упрямый, — шипит он.

— Живой, — отвечаю.

В этот момент третий — долговязый — делает свой ход. Он поднимает ладони, и пространство вокруг сжимается, как будто втягивается внутрь. Магия. Простая, но эффективная — давление.

Мне тяжело дышать. Колени сгибаются. Марина тоже хватается за грудь.

— Раздавить вас, как насекомых… — бормочет он.

Я не думаю. Бронированный корпус — вперёд. Срыв. Удар плечом — сношу его с ног. Он кричит. Магия гаснет. Я лечу за ним вниз по склону, перекатываюсь, глотаю пыль.

Вижу его рядом. Удар кулаком — не думая, по челюсти. Второй. Третий. Он дёргается, а потом — отключается. Один минус.

Сверху — крик Марины. Я поднимаюсь.

Первый вновь атакует. Он яростен. Удар. Удар. Удар. Я ловлю его за руку, подтягиваю — и втыкаю лезвие в подмышку, между пластин лёгкой брони. Он орёт, но не сдаётся. Бьёт головой. Кулаком. Меня заливает кровью. Его? Моей?

Слепой выпад — я хватаю его за горло, наваливаюсь. Удар ногой под рёбра. Снова. Он хрипит. Отшатывается.

Появляется второй. Магический клинок — и я понимаю: если он попадёт, я труп.

Я отворачиваюсь, подставляя руку. Боль — как будто кость раскололи. Но клинок не вошёл глубоко. Я отталкиваю его здоровой рукой, бью кулаком в висок. Он шатается. Локтем в челюсть. Коленом в живот. Бросок — и он падает. Не двигается.

Первый снова бросается. Я его жду.

Он слишком зол. Ошибка.

Я подныриваю, подхватываю корпус, разворачиваю — и роняю головой о землю. Потом ещё раз. Тело расслабляется.

Конец.

Я сижу. Дышу. Кажется, у меня сломана рука. Рана на боку пульсирует. Кровь заливает глаз.

Марина подходит. У неё тоже порез на лбу, синяк под глазом.

— Ты в порядке? — спрашиваю.

— А ты? — отвечает.

— Не знаю. Живой. Наверное, да.

Мы осматриваем тела. Всё по минимуму — еда, обрывки снаряжения. И свиток. Рунный, сложный, пахнет силой.

— Магия, — говорит Марина. — Начальная. Возможно — ключ к освоению.

— Пора начинать учиться, — хриплю я. — В следующий раз, может, не повезти.

Интерлюдия. Проклятый кинжал.

Кровь капала на пыльный камень, где когда-то стояли алтари.

Мужчина с ярко-синими глазами прижимал кинжал к горлу старика в ритуальных одеждах. Мантия была выцветшей, но символы — всё ещё узнаваемыми. Это был не просто служитель.

Верховный жрец. Бога обмана.

Того, кто, по слухам, должен вскоре пробудиться — как и его собратья.

— Где она? — холодно спросил мужчина. — Маска. Где вы её спрятали?

Жрец дрожал, но не от страха — скорее от возраста и осознания своей беспомощности.

— Я не знаю… — прохрипел он. — Последний раз о маске предателя слышали задолго до моего рождения. Она исчезла вместе с её хозяином. И никто не ищет её. Мы не смеем…

— Бесполезный кусок мяса, — отрезал мужчина.

Лезвие скользнуло по горлу, как будто прорезало ткань реальности.

Жрец захрипел и осел на пол, кровь впитывалась в потрескавшиеся плиты. Символы на стенах словно потускнели.

Голос внутри головы прозвучал спокойно. Буднично.

— Придётся провести ритуал сокрытия сути. Без маски он не сможет прятаться вечно. Абсолют всё равно почувствует. Но мы выиграем время.

Пауза.

— Этот храм подойдёт. Пропавший бог давно мёртв, но его следы остались. Мы используем его силу. А его слуги… станут жертвами. Всё должно быть использовано.

Мужчина вытер кинжал о рясу мертвеца. Глаза его всё ещё светились, но теперь — иначе. Глубже.

И храм начал дышать. Будто в нём снова поселилось что-то древнее.

Ночью было тихо. Слишком. Даже ветер казался чужим, будто дышал в ухо специально, чтобы не дать уснуть. Мы сделали привал в развалинах какой-то древней башни — от неё остался только пол и кусок стены, но укрыться от взгляда и поставить наблюдателя было возможно.

Свиток я держал в руках почти полчаса, прежде чем решился развернуть.

Он был старый, но не хрупкий. Материал — странный, будто ткань и металл одновременно. Символы не светились, не пульсировали, но казалось, что каждый из них живёт. Если смотреть долго, они начинали менять форму. Или мне казалось.

— Энергетический доспех, — пробормотала Марина, склонившись рядом. — Усиление тела. Защита от внешнего урона. Создание полуплотного барьера вокруг тела, синхронизированного с носителем.

Я кивнул.

— Не работает напрямую. Требует активации через намерение. Здесь нет команды. Здесь структура.

Мы начали пытаться.

Сначала ничего. Я чувствовал только глухую тяжесть в груди, как будто кто-то навалился изнутри. Марина ругалась шёпотом — то свиток "тупой", то мир "нереагирующий", то магия "делает назло".

Но я замечал закономерность. Когда я фокусировался — не на словах, не на движениях, а на ощущении защиты, на том, что тело должно стать непробиваемым — в пальцах появлялось напряжение. Словно воздух вокруг меня густел.

Марина поймала свой момент через два часа. Вокруг неё вспыхнул тонкий слой полупрозрачной энергии — как пелена, дрожащая на грани исчезновения. Она держала его несколько секунд, затем сбилась — и он рассыпался, как пыль.

— Видела? — улыбнулась она. — Это было. Почти как включить щит... эмоцией.

Я снова сосредоточился.

Вдох. Мысленно — доспех. Сила. Контроль. Устойчивость.

Рывок внутри — будто потянулся за рычагом.

И вспышка. Тихая, неяркая, но ощутимая.

Энергия облегла тело. Не как броня — как вторая кожа. Я чувствовал её. Тяжёлую, плотную, как гравитацию, прижатую к коже. Каждый шаг — с лёгким сопротивлением. Но при этом — защита. Целостность. Стабильность.

Я пошевелил рукой. Свечение следовало за движением. Плотность выше, чем у Марины. Намного. Я мог удерживать её — пока сохранял концентрацию.

— Вот это… — пробормотала она. — У тебя плотнее.

— Я чувствую. — Я сделал шаг. Второй. Подпрыгнул — доспех дрогнул, но остался. — Он держится, пока я не отвлекаюсь. Но стоит потерять фокус — исчезает. Как дыхание при испуге.

Марина попыталась снова — на этот раз доспех держался чуть дольше. Тоньше, прозрачнее. Но работал.

— Значит, это начало, — сказала она. — Если с этим справились — научимся и остальному.

Я кивнул, глядя в темноту за руинами.

— Главное — не забыть, что это не броня. Это — часть нас. И как мы её чувствуем, так она и работает.

Мы отдохнули до утра. Я активировал доспех на рассвете — и смог удерживать его в течение всего походного часа. Пока шёл молча, вглядываясь в пепельные дали. Он обволакивал тело, не мешая движению. Просто… был.

Силы древних начинали отзываться. Мир отвечал. Пора было двигаться дальше.

Мы двигались медленно. Плотность тумана временами возрастала до такой степени, что даже собственные руки казались призрачными. Пепельные плиты под ногами всё чаще были испещрены глубокими трещинами, как если бы что-то изнутри пыталось вырваться наружу… или когда-то вырвалось.

В какой-то момент, когда я сделал очередной шаг, перед глазами вспыхнуло сообщение:

"Наполнение ядра: 17%

Прогресс зафиксирован."

Я замер.

— Что такое? — Марина чуть насторожилась.

— Система, — пробормотал я. — Ядро. Оно… заполняется.

— Откуда? Мы ничего не поглощали. Не убивали. Только магию освоили.

— Похоже, этого достаточно.

Я сжал кулак. Внутри — лёгкое покалывание. Не боль, а скорее вибрация. Словно глубоко в теле появилось нечто новое. Прочное. Цельное. И растущее.

Это было… неожиданно. И — вдохновляюще.

На следующее утро я проснулся и машинально провёл рукой по боку — там, где ещё вчера горела свежая рана. Но — ничего. Кожа гладкая. Ни боли, ни шрама.

Я сел, осмотрел руки, плечо, приподнял рубашку. Всё целое. Чистое. Как будто организм перезаписался. Не просто зажил — обновился.

Марина тоже заметила.

— У тебя исчезли все следы. Даже синяк с челюсти.

— У тебя тоже.

— Это… уже не просто адаптация. Этот мир меняет нас.

Я ничего не ответил, но мысленно согласился. Магия, восстановление, ядро — всё складывалось в новую структуру. В этот момент я понял, что не хочу возвращаться прежним. Мир, как ни опасен он был, раскрывал то, что прежде дремало.

К полудню мы оказались на холме, возвышающемся над чёрной равниной, исполосованной глубокими бороздами и обломками древних конструкций. Отсюда было видно далеко. И внизу, в глубине мёртвого оврага, мы заметили бой.

Группа разумных. Пятеро. Все — в кроваво-красных одеяниях, накидках, масках. Оружие — странные копья, покрытые рунами, у двоих — мечи, пульсирующие от магии. Они сражались с монстром. Тварь была огромной. Минимум пять метров в высоту. Шкура — как кора дерева, плотная, серо-зелёная, с выступами. Руки — как у гориллы, только с когтями. Челюсти — раздвоенные, как клешни, подрагивали при каждом реве.

Он бил — с яростью. Земля трещала от каждого удара. Один из разумных уже валялся на камнях — возможно, мёртв. Второй отлетел, пробив грудью колонну, и упал лицом вниз.

Оставшиеся трое пытались действовать слаженно. Один отвлекал, второй прыгал сбоку, третий читал заклинание — вероятно, пытался усилить оружие.

Но было видно: они проигрывают.

Монстр двигался не как животное. Он думал. Приспосабливался. Один из атакующих получил выброс энергии прямо в грудь и пролетел несколько метров, оставив после себя кровавый след. Оставшиеся двое отступили, но уже слишком поздно.

— Что думаешь? — спросила Марина, всматриваясь.

Я долго молчал. Следил за движениями, пытался понять, кто они. Откуда.

— Нравятся тебе эти ребята? — тихо спросил я.

— Слишком… ритуальные. Эти их маски, стиль — больше похоже на секту, чем на отряд разведки.

Я кивнул.

— Именно. Что-то в них… не то.

— Вмешаемся?

Я прищурился, наблюдая, как один из них, истекая кровью, кричит что-то на непонятном языке, а другой впрыскивает себе в шею странную жидкость — и начинает светиться, как факел.

— Нет, — сказал я. — Слишком рискованно.

— Пусть тварь сделает своё дело. Победит — тогда добьём его. И хотя бы узнаем, с чем имеем дело.

Марина не возражала.

— Звучит практично. Хотя и холодно.

— Мы тут не для того, чтобы играть в героев. Тем более — ради тех, кто сам выбрал путь крови.

Мы укрылись за выступом и продолжили наблюдать.

Шло время. И я знал — бой закончится скоро.

А потом наступит наша очередь.

Мы ждали.

Секунда за секундой.

Один из красных ещё пытался сопротивляться — ослеплённый, надломленный, с криками, больше похожими на ритуальные проклятия, чем на боевой клич. Но монстр не слушал. Он раздавил его, как пустую оболочку, хрустнув телом о камень. Потом развернулся к последнему.

Тот не закричал. Просто встал в стойку, поднял оружие. Монстр бросился на него с такой силой, что земля вздрогнула. Один удар — и половина тела красного исчезла в хлысте плоти и пыли.

Всё.

Тварь осталась одна.

И это был наш момент.

Я поднялся первым, активировал энергетический доспех. По телу прошла привычная дрожь. Обволакивающее поле сжалось, защитно прильнув к коже. С каждым шагом я чувствовал его плотность, как вторая кожа — почти неосязаемая, но мощная.

Марина осталась позади. Я шёл один.

Монстр услышал. Он повернулся, тяжело, по-звериному. Один глаз был разбит, тело покрыто кровавыми ранами. Дышал резко, с хрипом. В каждой мышце — напряжение. Смерть была рядом, но он не собирался сдаваться.

Он взорвался в прыжке — пять метров от земли, чудовищный вес, лапа как пресс.

Я шагнул вбок, вовремя. Доспех вспыхнул — удар соскользнул по защитной оболочке, разнёс в щепки камень рядом. Без доспеха я бы уже не дышал.

Я ударил в ответ — меч с хрустом вошёл в бок твари. Кровь — чёрная, вязкая — брызнула в стороны. Он взвыл, развернулся, ударил хвостом — и снова доспех принял на себя основное давление. Я скользнул по земле, но остался на ногах.

— Давай… — пробормотал я. — Иди сюда.

Он атаковал снова. Серия ударов — когти, лапа, пасть. Я уклонялся, кувыркался, дрался на инстинктах. Каждый удар — проверка: где граница между удачей и смертью.

Доспех дрожал, но держал.

Я бил. Резал. В пах, по шее, под лапу. Снова и снова. Он замедлялся. Тяжелел. Ревел не от ярости — от страха.

Последний бросок был отчаянным. Он прыгнул прямо на меня.

Я не отступил.

Я шагнул вперёд, поднырнул под грудь и вогнал меч под челюсть, вверх, насквозь. Его масса рухнула на меня, но доспех выдержал. Мы оба упали.

И только он не встал.