7.


Раненых было много, победа над пришлыми стоила очень дорого. Бледная Галяэль устало сгорбившись, сидела в зале для танцев мэрии этого поселка. На полу почти вплотную, тесно лежало десятка три тел. Подручные эльфийки - четыре человеческие женщины из беженок возились, по мере сил помогая раненым, которые однообразно просили пить, пить, пить. Жара стояла удушающая, да еще этот дым от пожаров. Эльф покрутил носом от тяжелого духа, стоявшего в зале, воняло тут сильно - и кровью и уже - гноем и старым потом и нечистотами, раненые были только лежачие, потому все делали под себя.

Супруга бледно улыбнулась, видя, что муж живой и поспешно, хоть и аккуратно пробирается к ней, заранее доставая из кармашка на поясе фляжечку с настоем. Они ничего не сказали друг другу, но и эльф увидел блестевшие искорки в глазах супруги и она заметила как муж улыбнулся ей уголками губ - почти незаметно, проявление чувств на людях у дроу были категорически не приняты, но тут оба не могли удержаться.

- Говорят, мы победили - тихо сказал Вила'Рай.

Супруга внимательно посмотрела на него. Не так говорят о победе, не так. Что-то ее супруг чувствовал неправильное, он хоть и был молод, но уже успел показать себя как воин и охотник. Спросить его не получилось, потому как раненые у входа завозились, закорчились, стали из последних сил отползать, увидев четверых мертвяков, тащивших ковер с дружинником. Ковер промок насквозь и с него все время капали тяжелые тягучие капли алого цвета.

- Это что еще такое?! - резко поднялась эльфийка.

- Мой человек из звезды. Тяжело ранен. Несли сюда. Чтобы ты сказала - можешь вылечить, или нет - кратко объяснил дроу.

- Но там мертвецы! И - Эйлистири да пребудет с нами - лич!

- Ну, это так сказать, знакомый некромант.

Наклонившись к ушку любимой, эльф прошептал так тихо, что никто другой не смог бы услышать:

- Он обратился недавно, набирает себе свиту и охрану. Я обещал его сутки защищать - помог он нам в бою.

Жена кивнула, показав, что поняла. Но холод в ее облике не исчез. То, что в мешанине бегства, отступления, и на скору руку организованной обороны, многое из приличного и привычного поменялось совершенно, вовсе не вытравило из эльфийки неприязни к некромантам, личам, нежити и прочим помощникам смерти. Она сама поклонялась веселой и жизнерадостной богине Эйлистири, и потому мнение Галяэль было непоколебимо.

Лич, впрочем, не обратил никакого внимания на откровенную неприязнь лекарки.

Он терпеливо ждал, пока она осмотрит умирающего. Когда дроу грустно развела руками и, молча, отошла в сторону, лич приблизился к дружиннику и спросил:

- Ты готов?

- А что, уже? - почти неслышно ответил дружинник.

- Если ты хочешь быть с разумом и памятью - надо поспешить. Те, кого я подниму посмертно - будут тупыми исполнителями, не более. Ты ведь был десятником? Значит, и полсотником можешь быть и сотником, а то и головой. Стоит ли того несколько минут жизни?

- Стоит - уверенно сказал лежащий рядом безногий раненый.

- Это дело вкуса - равнодушно пожал плечами лич.

- А, была, не была! Давай! Я согласен! - азартно прохрипел дружинник.

Те раненые, что были в сознании, со страхом смотрели на ритуал призыва. А ничего особенного и не произошло. Не было громовых воплей и жутких плясок. Черных молний во все стороны и фиолетовых шаров не метал лич. Даже страшные призраки не появились. Некромант просто прошептал несколько фраз, которые никто не то, что не запомнил, а даже и не понял, сложил пару знаков пальцами и дружинник распластался на пропитанном кровью ковре так, как это может сделать только полностью обмякшее тело.

Эльфы - оба - почувствовали, что этот человек отмучался. И опять же - кристалл в руках у лича не вспыхнул ярко. Только внутреннее зрение показало эльфам, что внутри кристалла появилось ровное сияние. Беспокойный некромант повелительным знаком позвал трактирщика, вынул у того из мешка пять уже хорошо знакомых дроу серых дисков, разложил их у головы и конечностей мертвеца и рядом с макушкой поставил кристалл. Опять несколько фраз, жестов - и тело на ковре вздрогнуло, подобралось. Труп пошевелился, сел. Лежавшие рядом раненые смотрели во все глаза.

Дружинник, поворочал глазами. Подвигал челюстью. Повернул голову туда-сюда. Немного скованно поднял обе руки, так, словно они затекли от долгого лежания.

- Аам... эыэх... оув... Гм... Надо же... - выговорил труп, выглядевший как похмельный мужик, не понимающий что с ним и где он.

- Встань! - велел лич.

Дружинник неловко поднялся и теперь стоял, покачиваясь.

- Какие у тебя ощущения? - спросил его тот, кто был недавно Хергенцериосом из Уруаны.

- Странные - промямлил дружинник. Сходство с протрезвевшим пропойцей было таким явным, что, несмотря на свой страх, некоторые раненые понимающе захихикали.

- Что ржете, балбесы, ну да, словно с похмелья. Только голова не болит. И тело не болит. Нет боли - как-то очень по - простецки обратился к лежащим дружинник. Задушевно это у него вышло. По-товарищески. И говорить стал лучше, словно язык теперь полностью повиновался ему.

Раненые перестали хихикать.

- Ты странный какой-то зомбир получился. Почти как живой - с удивлением отозвался гном.

- Такими будут все первые, кого я подниму. Условие только одно - служить мне. А я не обижу тех, кто мне служит - начал лич свою вербовочную речь.

- И зачем тебе служить? Война кончилась - хмуро сказал безногий раненый. По его виду он был из дворян, но небогатых.

- Это мне говоришь ты? После такого разгрома, когда мы потеряли большую часть населения и войск, Хозяин Долины валяется при смерти, а Титаны рванулись в портал за пришлыми - скажи, долго ли надо ждать прихода сюда орд Светлых, чтобы пограбить и добить нас, ослабевших? - уверенно спросил маг.

- Да уж припрутся и к бабке не ходи - отозвался кто-то из угла.

- Вот - соображает человек. Разумеется, я подниму павших, но это тупая сила. А мне нужны командиры, опытные вояки. Сила любого воинства в организации. Потому - пока у меня есть мешок артефактов - я буду сохранять разум и волю восставших. Кто будет первыми - не прогадает. Итак, кто хочет попробовать себя?

Зал молчал. Только стонали те, кто был в беспамятстве.

- Ну, думайте, я приду через несколько часов - величественно склонил голову лич.

Потом посмотрел на эльфа и трактирщика.

- Время отрабатывать договор.

Вила'Рай кивнул. Скоро тело лича начнет сковывать трупное окоченение и несколько часов он проваляется безгласный и неподвижный. Вот это время его и надо защищать, пока он будет беззащитен как любой другой труп. Супруга эльфа тоже все поняла и только удивилась, когда муж передал ей мешок с фиалами. Ее красивое личико одновременно выразило и радость и отвращение - первое, потому как теперь у нее снова будет мана, чтобы лечить, второе - из-за осточертевшего привкуса этого напитка.

- Откуда такая роскошь? - удивилась она.

- Это вдвойне роскошь, поверь мне, тебе даже фляжка не понадобится. А так - это плата за услуги от нашего нового знакомого - кивнул Вила'Рай на лича.

- Не плата. Подарок. Плата будет позже - загадочно произнес в ответ Хергенцериос из Уруаны.

- Тем лучше - спокойно отозвался эльф и спросил трактирщика:

- Где тут можно найти спокойное место? И чтобы в случае чего защищать его было б возможно?

- Над моим заведением есть номера. Надеюсь, что их не все разнесло. А лестница к ним узкая и крутая - сказал толстяк.

Странноватая процессия из эльфа, толстяка, лича с его первым командиром будущей армии, скелетом, четырьмя мертвецами с ковром и замыкающим гномом, обвешанным оружием пришлых и все еще шевелившимся недобитым наездником под мышкой, двинулась по заваленным всяким хламом и обломками улицам.

Добрались и разместились без осложнений, действительно лестницу можно было защищать в одиночку от двух баронских дружин, подкрепленных тяжелым гномским гыррдом с хиррасиром во главе. Умертвия упокоились в одной комнате, где перед отходом к окоченению онемевший лич развесил сторожевые ловушки, а Вила'Рай опять вызвал летучую мышь, неприметно разместив ее наверху громадного резного шкафа из мореного дуба. Трактирщик очень быстро, несмотря на то, что заведение было опустошено и разгромлено, достал здоровенный вяленый по-юнтийски окорок, мешочек белых сухарей, выдержанный сыр с плесенью, пару запыленных бутылок, тарелки, чарки. Потом посмотрел внимательно на гнома, ушел куда-то и вернулся с гномской наливкой, отчего безбородый радостно крякнул.

- Жалею, что не могу угостить как следует, увы. К тому же и не прибрано в зале. Но я надеюсь, что когда все образумится, вы посетите меня в более спокойное время и уж тогда-то я покажу вам, на что способна моя кухня и мой погреб.

- Непременно - кивнул Вила'Рай, который вспомнил, как они сидели на террасе почти под солнцем в памятный загадочный полдник. Гном тоже что-то одобрительно пробурчал, буравя взглядом дутую по-гномски из цветного стекла флягу с перламутровым тягучим содержимым.

- Ты бы пока отправил своих носильщиков, чтобы собрали что ценное, а то они уже...

- Воняют? - вопросительно - утвердительно сказал безбородый.

- Ага. Плохая реклама трактиру, знаешь ли. Покажи им кусок металла из того, что оставили пришлые, и пусть собирают. Им же лучше будет, все заняты чем-то.

Гном изобразил лицом понимание с удивлением, и через пару минут его непрезентабельных грузчиков уже не было в трактире. Все-таки запашок остался, и потому решили пойти наверх, а в покинутом и пустом зале эльф рассадил иллюзии всех пятерых, включая и лича. Трактирщик умел создавать уют и вскоре на маленьком столике красиво разлеглись на протертых от пыли тарелках прозрачные красно-розовые ломтики мяса, бело-синие кубики сыра, аккуратные одинаковые сухарики, а в чарки полилось светлое белое вино для эльфа, бордовое, густое - для хозяина и перламутровое, тягучее с резким характерным запахом - для гнома. Безбородый так хищно облизнулся, что его сотрапезники, не сговариваясь, захохотали и стукнули чарки одну об другую.

- Если б художник смог нарисовать такое аппетитное облизывание, лучше б вывески не придумать - просмаковав вкус вина, сказал Вила'Рай.

- Хорошая мысль - согласился хозяин, аккуратно срезая новые ломтики с окорока, потому как первый же тык вилки гнома снес с тарелки - немалых размеров тарелки, надо заметить, почти половину мяса.

- А ты не мельчи, крупнее кромсай - прокомментировал занятие толстяка гном.

- Не надо меня учить как надо, я же не лезу в твою кузню - отозвался трактирщик, нарезая ловко и умело все такие же тоненькие ломтики, буквально таявшие во рту.

- Так бы я тебя и пустил. Хотя сейчас может быть и пустил - призадумался безбородый.

- Ну, мы победили. Выпьем за победу - сказал эльф, наполнив снова свою чарку.

- Чтоб она не добавила горестей - отозвался трактирщик.

- Это - точно - стукнул своей чаркой гном.

Вкус у напитков оказался замечательный, что не преминули тут же сказать расцветшему от похвалы хозяину трактира. Даже неожиданно было такое видеть, как обрадовался добрым словам этот тертый калач.




Загрузка...