Правила волшебной кухни – 3

Глава 8

Интерлюдия, Префект Пеллегрино

Всё те же и всё там же. Вот только на сей раз в кабинете сеньора Пеллегрино вместо метафорических запахов типа «запаха роскоши» было накурено. И даже открытые настежь окна не помогали.

Префект сидел напротив синьора Бардено, барабанил пальцами левой руки по столу, а правой так яростно тушил бычок в пепельницу, будто тот в чём-то провинился. А на повестке дня как это уже повелось была «Марина» и Маринари.

— Должен был быть скандал, — сказала Пеллегрино, носом выпуская сигаретный дым. — Должен был быть штраф. И где всё это? Объясните, синьор Бардено, уж будьте так любезны…

— Всё шло по плану! — начал оправдываться чиновник, сотрясая щёки. — И мои люди сделали всё, как надо!

— Твои люди идиоты.

— Сам ты идиот! А ой…

И непонятно, кто остался в наибольшем шоке. То ли префект, которого вот так запросто и в лицо назвали идиотом, а то ли Бардено, который сам от себя такого не ожидал. Но раз уж начал, надо переть до конца:

— Прошу прощения, — сказал Бардено, — что позволил себе грубость. Дело в том, что я поручил это щекотливое дело не кому-нибудь, а собственному сыну.

А Пеллегрино не простил, и ответную грубость позволял себе совершенно свободно:

— Значит твой сын идиот! Придурок косорукий!

— Что⁈ — Бардено вскочил на ноги.

— Что⁈ — и префект поступил так же.

Однако ж успокоились. Не то, чтобы полностью, но ровно настолько чтобы продолжить беседу. Бардено тяжко рухнул в кресло, а Пелегрино потеребил галстук и закурил новую сигарету.

Про сына его компаньона знала примерно половина города. Бездельник, который так страстно мечтал о роли крутого альфы, решил что станет самопровозглашённым мафиози и сколотил с дружками что-то типа банды. Дорогие тачки, девушки, рэп… почему рэп? И как этот образ вяжется с итальянской мафией? Ещё одна загадка мышления Бардено-младшего.

Однако суть в следующем: действительно, именно сын начальника службы по контролю за общепитом был ответственен за диверсию на понтоне.

— Он снял видео. Вот, смотри.

Бардено достал телефон и пустил запись. Съёмка происходила с крыши соседнего дома. На экране был виден затор в канале и пробка из гондол…

— Вот видите? Всё по плану!

Однако потом Бардено-младший вдруг отвлёкся, и начал приближать картинку на странного молодого мужчину, который с моста вещал о том, что Земля на самом деле плоская. При этом за кадром кто-то очень дебильно гыгыкал. А когда картинка вернулась в прежний ракурс, никакого поваленного понтона посередь канала уже не было.

— Вот! Вот о чём я говорю!

— И куда он делся?

— Чёрт его знает!

— Так, а зачем твой лоботряс снимал этого психа⁈

— Синьор Пеллегрино, прекратите обижать моего мальчика!

— Твой мальчик… твой мальчик… ладно, — осознав наконец, что его просьба действительно была выполнена, префект смягчился. — Извини, если вспылил. Просто это действительно большая проблема.

— И вы извините, синьор Пеллегрино, что повысил голос. Так-то одно дело делаем, — Бардено убрал телефон в карман. — И что нам делать дальше?

— Да всё то же самое. Нам нужно уничтожить эти… понтон-бары, — префект поморщился. — Какое же убогое название.

— Боюсь, Маринари урок усвоит и выставит охрану.

— Охрану? И что? Твой сынуля же мафиози, — язвительно подметил Пеллегрино. — Не справится?

— Боюсь, он не настоящий мафиози.

— Тогда нужно найти настоящих.

— Знать бы, где их найти…

На какое-то время мужчины замолчали. Бардено — совершенно потеряно, а префект как будто бы что-то утаивая от собеседника.

— Ладно, — наконец сказал он и забычковал уже вторую за несколько минут сигарету. — У меня есть выход на серьёзных людей. Сделаю всё сам. А ты пока… не знаю… проведи инспекцию этих грёбаных понтонов и понаставь им там единиц.

— Так засмеют же!

— Почему?

— Так ведь уже смеются после «Марины».

— И что?

— Так ведь…

— Бардено, твою мать! — рявкнул префект. — Тебя и твою контору с дерьмом смешали, а ты обтекаешь! Прояви административный ресурс и волю! Придумай уже что-нибудь!

И Бардено придумал.

— А кста-а-а-а-ати, — протянул он. — Вы слышали, что у синьора Греко совсем скоро свадьба? И не где-нибудь, а в Марине?

— Греко⁈ — омерзения в голосе префект стало ещё больше.

Высказывать вслух это было не обязательно, но Габриэля в городе тоже знали. И мнения на его счёт делились напополам: кто-то считал его настоящим благодетелем, а кто-то выскочкой из богатой семейки, который решился поиграться в справедливость, и навязывал всем вокруг, что в Венеции нужно работать честно.

И нетрудно понять, что Пеллегрино с Бардено были из числа вторых.

— Отличная идея, — улыбнулся префект. — И выскочку приструним, и Маринари опозорим…

— Синьорина Анна? — портье подозрительно сощурился.

— Да, синьорина Анна.

— Синьорина не передавала мне, что ожидает гостей.

— Я её брат.

— Хм-м-м…

Не, ну так-то правильно. Место дорогое, пафосное, и персонал проявляет абсолютно здоровую, рабочую бдительность. Заботятся о том, чтобы постояльцев никто не тревожил.

— Её фамилия Сазонова.

Фамилия я произнёс с русским акцентом, и для пущей убедительности назвал полную дату рождения сестрицы.

— Хочу сделать ей сюрприз. Поверьте, она будет очень рада.

— Хм-м-м-м… а этот человек? — портье указал на Рафа, что топтался у меня за спиной.

— А он со мной.

— Тоже брат?

— Так! — терпение лопнуло. — Я долго ещё тут буду…

— Тише-тише, синьор, я всё понял. Синьорина Анна отбыла на пляж.

— На какой пляж⁈

— Эксельсиор! На Лидо!

— Рафаэле? — обернулся я. — Ты знаешь, где это?

А бармен-гондольер в ответ лишь загадочно улыбнулся.

— О-хо-хо! — орал я, прищуриваясь от брызг. — А я и не знал, что тут такое есть!

Остров. Длинная песчаная коса между лагуной и открытым морем. Не Венеция, но и не материк — место, где воздух теряет затхлость каналов и становится прозрачным, солёным и лёгким. Сюда-то мы и направлялись на арендованном катере: Рафаэль за штурвалом, а я позволил себе на какое-то время вновь стать любопытным туристом и глазел по сторонам.

— Нам сюда, шеф! — крикнул Раф и завернул к одному определённому пляжу.

Ещё издалека я понял, что к самого богатому. Белоснежные кабинки, павильончики со всякой всячиной, шезлонги и чистый оранжевый песочек, а чуть позади первая линия гостиниц и небольших ресторанчиков. Хм-м-м… даже захотелось масштабироваться прямо сюда. Как надоест город — пять минут и ты на курорте.

Но всё это чуть позже, а пока моя первоначальная цель. Поиски Анны заняли немного времени — сестрица отдыхала изо всех сил. В огненно-красном купальнике, с точно таким же по цвету коктейлем в высоком харикейне, она возлежала на самом козырном шезлонге, на всякий случай огороженном от плебеев специальным загончиком на берегу и хитрой системой сетей в воде. Короче говоря, в личном распоряжении Ани было аж пять метров прибрежной полосы.

— О, мама мия, — выдохнул Рафаэле, когда сестра вдруг отложила коктейль и начала мазаться кремом, при этом изгибаясь как кошка.

— Так. Подождите-ка меня на катере.

Бармен-гондольер чуть помедлил, но всё-таки поплёлся обратно к причалу. Я же двинулся к сестре.

— Привет.

— О! — Аня отложила крем, а затем приподняла очки на лоб. — Привет!

— Отдыхаешь?

— Ага-а-а-а, — счастливо протянула она. — Тебе коктейль заказать?

— Спасибо, — отрезал я и сел на соседний шезлонг. — На работе не пью.

— Так я тоже на работе не пью! — тут она вдруг рассмеялась, звонко и счастливо. — Только я сейчас не на работе! Ах-ха-ха-ха!

И тут я заметил, что кое-что необычное. На шее сестры, выбиваясь из всего остального образа, висел массивный дедовский перстень на золотой цепочке. И тут же мне стало ясно, каким именно образом Аня меня искала.

— Перстень подсказывал дорогу? — спросил я.

Аня в ответ улыбнулась, но чуть иначе. С эдакой хитрецой.

— Перстень, быть может, и подсказывал, — сестра сделала глоток коктейля. — А вот город меня кругами водил. То улица тупиковая окажется, то мост не тот, то вообще… если честно, какое-то время я даже думала, что с ума схожу.

— Интересно…

— Ещё как.

Тут Аня ловким движением сняла цепочку с шеи и протянула мне перстень. На открытой ладони, и явно безо всякого подвоха.

— Забирай, — сказала сестра. — Он же твой, верно?

— Верно…

И стоило мне взять перстень в руки, меня как будто током шарахнуло. То есть… нет, не больно. А резко, ярко и глубоко. Воспоминания затмили собой реальность. Дед, ещё вовсе никакой не дед, а мужик лет пятидесяти в самом соку встал передо мной будто живой. Мы на кухне, я смотрю на него снизу вверх, а он садится на одно колено, чтобы стать со мной на одном уровне, точно так же протягивает мне этот перстень и говорит… что же он говорил тогда?

«Артур, я принял решение. Это наш родовой перстень, его вместе с титулом пожаловал мне лично Его Императорское Величество. Думал передать сыну, но, видно, не судьба. А ты хоть и малохольный пока что, но может возмужаешь ещё. Бери…»

Сам факт подарка Императора подразумевал, что над перстнем трудились лучшие артефакторы Империи. А сколько всего добавил от себя лично дед? Боюсь представить.

«Пока что не могу сказать, что он из себя на самом деле представляет. Но когда вырастешь, ты сам всё поймёшь…»

И вот я вырос. Понял? Ну вот сейчас и попытаюсь. Отвлекаясь от воспоминаний, я сосредоточился на ощущениях и понял, что не понимаю даже доли всего того, что в нём понамешано. Слои разномастной энергии, перекрученные во благо старинные проклятия, что-то вроде ментального якоря и что-то вроде ключа… но самое главное! Не понимаю, как именно это объяснить простыми человеческими словами, но я почувствовал, как перстень прямо сейчас потихонечку входит в резонанс с самим городом. Что-то в нём пробуждалось такое. Звенело что-то, и звенело по нарастающей.

— Подержи его ещё немного у себя, — поразмыслив недолго, сказал я Ане и протянул перстень обратно.

— Вот как? — неподдельно удивилась сестра и ради такого дела окончательно сняла очки. — А почему?

Хотел бы я ответить честно, по это породит лишь больше вопросов. А дело вот в чём — исключительно благодаря этому перстню позавчера ночью моя сестрица смогла пройти сквозь туман ночного Дорсодуро. Он сработал для неё, как оберег.

И потому-то он Ане нужнее. Во всяком случае пока что. Я с аномалиями уж как-нибудь сам справлюсь, а вот если сестрице припрёт пошастать по городу после заката солнца, такая вот защита явно не помешает.

Во-первых. А во-вторых, мне нужно время на то, чтобы обдумать — а что я только что сейчас почувствовал? Что значит вот эта синхронизация? И что может случиться, когда она дойдёт до конца?

Тут же мне вспомнилось письмо деда с бородатым смайликом и припиской: «ищи письмо номер два» — в конце. Клянусь, это как-то связано.

— Артуу-у-ур?

— Да! — я понял, что слишком уж надолго залип.

И даже забыл о чём речь шла. Кажется, Аня спрашивала почему я возвращаю ей кольцо?

— А ты сама не чувствуешь, что это непростой перстень? — улыбнулась я. — Не видишь, как ты изменилась, пока носила его? И мне… мне это нравится.

— Не понимаю, о чём ты.

— Да просто посмотри на себя! Ну кто бы мог подумать месяц назад, что ты можешь выйти на люди в открытом красном купальнике?

— Э-э-э! — а вот это реакция «старой» Ани. — Слышь!

— Нет-нет-нет, погоди! — рассмеялся я. — Ты выглядишь просто шикарно! Серьёзно! Вон, Раф не даст соврать, — я обернулся в поисках Рафаэле, но вспомнил что сам же и отослал его минутой ранее.

— Ладно, — не без подозрений сказала Аня и наконец-то забрала перстень. — Если ты настаиваешь, подержу его у себя ещё немного.

Сестра накинула на шею перстень, снова надела очки и легла на шезлонг.

— Коктейль точно не будешь?

— Точно не буду, — сказал я и перешёл к главному. — И к слову, я ведь не просто так пришёл. У меня для тебя есть работа.

— Работа⁈ — фыркнула Аня. — Какая ещё работа? Официантка у тебя уже вроде бы есть. Та черноглазая синьорина с большими… глазами.

Хм-м-м-м… Сказать — не сказать? Сказать — не сказать? Ай, к чёрту! Сказать! Пущай ещё чуток поудивляется:

— Это моя девушка, кстати, — улыбнулся я. — Надо вас, кстати, поближе познакомить.

— Девушка⁈ — лицо сестрицы вытянулось. — У тебя⁈

— У меня.

— Девушка⁈ — и снова. — Живая⁈ То есть… настоящая⁈

— А что тебя так удивляет? — я постарался изобразить обиду.

— Ничего, просто я думала… что…

— Что?

Аня чуть замешкалась.

— Ну я думала, что тебя по жизни интересуют только эти твои ножички и половнички, — тут же поняла, что ушла куда-то не туда и постаралась сменить тему: — И что же за работу ты мне предлагаешь?

— Не поверишь, — ответил я. — Почти по профилю…

А следом вкратце рассказал про свадьбу Габриэля, которая состоится вот уже завтра, и про то что я хотел бы попросить её быть охранником на этой свадьбе.

— Ага, — сестра включила деловой тон. — И кто должен на них напасть? Конкуренты? Партнёры? Мафия? Быть может, обиженные бывшие?

— Никто на них нападать не должен, — ответил я. — Просто человек хочет обезопасить своих гостей настолько, насколько это вообще возможно.

— Понимаю, — кивнула Аня. — Скучно, конечно, но возьмусь.

— Погоди. Скучать тебе не придётся, ведь есть и второе поручение…

А тут я рассказал про совсем свежие события, с момента которых едва ли прошла пара часов. Про подпиленный понтон и про то, что я даже близко не подозреваю, что за сволочь это сделала.

— Мне чуть бармена не угробили, — подытожил я.

— Вот ушлёпки, — нахмурилась сестра. — Это они зря. Решили с разбегу об Сазоновых убиться?

А я от такого чуть с шезлонга не свалился.

— Что ты сейчас сказала?

— А что? — не поняла Аня.

— «Об Сазоновых убиться»? — повторил я. — Так дед постоянно говорил. И про разбег тоже.

Сестра ничего не ответила. Мы тупо сидели на шезлонгах, задумчиво смотрели друг на друга и, кажется, оба постепенно кое-что понимали.

— Кхм, да, — первой заговорила Аня. Причём сделала вид, как будто ничего не было. — По рукам. Я согласна на твою работу…

Думаю, Венеция простит мне закрытый на вечер ресторан — всё-таки я не бездельничаю, а готовлюсь к самому масштабному банкету за время всей моей работы в «Марине». Суета, закупки, заготовки.

Список продуктов занимал аж два листа А4 мелких почерком, причём треть из всего написанного — вино. Вино такое, вино сякое, вино этого года, вино такого года, с южного склона, с северного… благо у меня кареглазка в этом шарит. Так что я дал ей в помощь Бартоломео и отправил на закуп вина, сам же метнулся за продуктами.

По дороге, чтобы не терять время, договорился с Греко насчёт охраны.

— Артуро, скажу честно — я сомневаюсь.

— Габриэль, ну разве я когда-то тебя подводил?

— Нет, но…

— Но значит и в этот раз не подведу! Поверь, мой специалист заменит всю твою ораву на сорок человек.

— Одна девушка? Ты шутишь?

Ну и что по итогу? По итогу всю свою охрану Габриэль, конечно же, не распустил. А сошлись мы на том, что он возьмёт двадцать человек и Аню. И за её работу, так уж и быть, исключительно из уважения ко мне, он согласен заплатить половину зарплаты от половины… э-э-э… короче, заплатить Ане за десятерых.

Я повозмущался, конечно же, что Габриэль жадина, и что такого специалиста как Анна Сазонова ещё поискать надо. Но Греко в вопросах денег был твёрд. Человек старой закалки, что называется, так просто не пробьёшь.

— Ладно, — в итоге сказал я. — По рукам.

И в принципе, Ане нормально отсыпят. Думаю, хватит ещё на пару недель в шезлонге с коктейлями.

Так… с этим, стало быть, разобрались. Продукты закупили, вино тоже, ну а дальше я с головой нырнул в уже привычную запару. День мелькнул, как будто не было его. Из интересного — сегодня я как никогда раньше задействовал артефакторный подвал-холодильник. Заготовок было так много, что по холодильникам наверху их тупо не распихать.

Джулия тоже вертелась как белка в колесе, подготавливая зал. В глазах азарт, в руках салфетки. Всё-таки впереди большое событие! Для Греко судьбоносный день, а для нас настоящий профессиональный краш-тест.

— Да-а-а-а-а, — протянул я, глядя на бесчисленные противни и контейнеры заготовок. — Однако.

— Артуро! — раздался крик Джулии сверху.

— Да⁈

— К тебе Рафаэле!

— Иду!

В том, что бармен заявился в «Марину» под вечер не было ничего неожиданного. Раз уж его торговую точку сожрал Андрюха, он у меня на сегодня примерил роль регионального менеджера — под закрытие других точек, Раф прокатился и собрал выручку. Но! Пришёл он не только с выручкой…

— Э-э-э-э, — протянул я. — Позволь полюбопытствовать, а зачем тебе ружьё? Ты меня грабишь?

— Ах-ха-ха! — засмеялся Раф. — Что ты такое говоришь, шеф? Нет, конечно же. Мы тут с парнями посоветовались и решили ночку-другую покараулить прямо в понтонах. Вот, — Рафаэле с любовью погладил по стволу старенький, но видно что ухоженный карабин. — Как раз собираюсь на пост.

— Нихрена себе, — вырвалось у меня по-русски. — Вот это инициатива.

— Ну а как же, шеф? Это же наша работа, — Раф подмигнул. — И наши деньги. Ты ведь подкинешь нам за ночь, верно? Подкинешь же, а?

— Подкину, — кивнул я. — Это само собой. Но у меня вопрос.

— Спрашивай, шеф.

— А вы разве не боитесь ночи?

— Ах-ха-ха-ха! — и снова ржёт. — Не переживай, шеф! У гондольеров с городом свои особые отношения. Представь, сколько раз мы опаздывали домой до темноты? Сколько раз развозили запоздавших гостей до дому, а сами добирались по темноте?

— Предполагаю, что много раз.

— Точно! Так что есть у нас один маленький секретик…