Правила волшебной кухни – 3

Глава 13

Впервые за всё время пребывания в Венеции, я застал непогоду. Утро встретило меня сплошной пеленой низких серых туч и мелким назойливым дождём. Не то чтобы ливень, но приятного всё равно мало. Эдакая тоскливая морось.

По такому поводу Бартоломео сегодня прибыл не в привычной гондоле, а в небольшой крытой лодочке. Рафаэль с ребятами в экстренном порядке придумывали навесы, но на бойкую торговлю никто не рассчитывал. Да и в самой «Марине» стояла непривычная тишина. За час с момента открытия к нам заглянули всего три человека — два постоянника и промокший до нитки курьер, который наивно решил переждать непогоду и очень долго изучал меню, решая тратиться ему или всё-таки получится пересидеть так. Последнему от щедрот заведения досталась кружка капучино и круассан с «бесплатным» прошутто. Ну… мы ж не звери.

Петрович ещё, зараза. Вот кто бы мог подумать, что домовые могут быть метеочувствительными? Ещё ночью он начал жаловаться на то, что у него и кости ломит, и голова болит, и вообще всё не то и всё не так. А под утро так вообще расклеился.

Сам же я сейчас стоял на пороге, смотрел на обезлюдевшую улицу и думал о сезонности. Никак я не ожидал, что в Венеции, на этом вечном празднике жизни, какой-то случайный дождь может так сильно обвалить всю работу.

С другой стороны… передышка. Разве плохо?

Открою небольшой секрет — в ресторане всегда есть чем заняться. Даже если в зале не сидит ни единого человека, на кухне может кипеть работа. И такая просадка иногда бывает даже полезной, ведь появляется время сделать то, до чего не доходили руки. Вот и сейчас я уже собирался упасть на глобальную инвентарку, но тут ко мне подошла Джулия:

— Артуро, я хотела бы отпроситься, — сказала девушка. — На пару часов.

— Да без проблем.

— Хотела встретиться с друзьями.

— С друзьями? — уточнил я, отрываясь от созерцания дождя.

— Да, с ребятам с прошлой работы. Мы давно не виделись. Хотели собраться в той траттории у моста Риальто, может помнишь, я рассказывала?

А я помнил. Об этом заведении кареглазка рассказывала с какой-то особенной теплотой. А оно понимаемо. Первое место работы, оно ведь как первая любовь. Зачастую неудачная, но всё-таки.

— Конечно, — кивнул я. — Иди. Но!

— Но? — девушка насторожилась, ожидая подвоха.

— Давай-ка не на пару часов, ладно? Не хочу, чтобы ты спешила. Возьми целый день.

Я ведь давно замечал, что в глазах у Джулии периодически мелькает что-то вроде тоски по нормальной человеческой жизни без вечной запары. Когда у неё был последний выходной? И не вспомнить уже. А с недавних пор, она ведь не только работает, но ещё и живёт в «Марине». Никакой смены обстановки — так ведь и загрустить можно.

— Целый день? — переспросила кареглазка. — Слушай…

— Я справлюсь, — тут я обвёл руками пустой зал. — Смотри, нету никого. Я уже давно хотел побездельничать в одиночестве, а тебе действительно нужно развеяться.

«После той истории с судом», — додумал я про себя, но озвучивать не стал. Чтобы не напоминать лишний раз. Она ведь только сейчас начала более-менее оживать и приходить в себя. Короче говоря, она этот день не просто заслужила, а выстрадала.

— Спасибо, Артуро.

— Да не за что, — я приблизился и поцеловал девушку. — Беги давай.

Итак! Уже спустя десять минут кареглазка вышла на улицу, укрылась дождём и пошуровала куда-то вдаль, а я получил в своё распоряжение всё время этого мира. Инвентарку пришлось отставить, ибо спускаться в подвал и бросать зал без присмотра нельзя. Но уделить время кулинарным экспериментам — почему бы и нет?

Тем более, что были кое-какие мыслишки. Меню понтон-баров до сих пор плавало, и на мой взгляд было несколько простоватым. А потому я решил попробовать деконструировать высокую кухню с тем, чтобы потом собрать её в обыкновенный сендвич.

И начнём мы, пожалуй, с нисуаза. Лёгким движением рук, салат превратится в закуску, которую можно жевать на ходу. Начнём с ржаного багета — его мы разрезаем и прижариваем на раскалённом гриле для аппетитных полосочек. Далее кисточкой смазываем ароматными маслами с травами и чесноком.

Консервированный тунец разминаю по волокнам, так чтобы чувствовалась текстура, вмешиваю в него мелко натёртое яйцо и анчоус. Анчоуса не жалею, пусть даст соли и глубину. Туда же идут целые каперсы и нашинкованная маринованная луковичка. Дальше — главный секрет. Крепить мы всё это дело будем не оливковым тапенадом, а лёгким соусом на основе домашнего майонеза, а чтобы не быть банальным, добавим немножечко эстрагона, сиречь — тархуна. Тархун — штука капризная, может перебить всё на свете. Но пара листиков, измельчённых в кашицу и вмешанных в майонез, даст ту самую свежую ноту, которая оживит всю композицию.

Итого получается рыбная намазка, по сути своей похожая на форшмак, но совершенно другая по вкусу. Ну и под конец сборка. Как самый дорогой продукт, консервированный артишок кладётся на поджаренный хлеб тоненькими слайсами, но так чтобы было видно — он тут есть и его много. Сверху наносим саму замазку, закрываем верхней половинкой багета, да и всё, собственно говоря. Готово.

Можно назвать это «Нисуаз-тост», и цену установить достаточно смелую. А насчёт вкуса… честно говоря, вообще не переживаю. Классика, она и есть классика.

Дальше я начал раздумывать о деконструкции и превращении в сендвич оссобуко. Сделать бутерброд с рваной томлёной говядиной — нетрудно, но как перенести в этот формат все коллагены и костный мозг? Хм-м-м…

Увы, докрутить мысль я не успел, потому как зал всё-таки начал потихоньку заполняться. Словно сама Венеция, устав от одиночества, решила подкинуть мне немного компании, и чуть ли не первым за столик присел одинокий мужчина. Явно иностранец, который первым же делом уточнил, знаю ли я английский. Одет он был дорого, но… не могу сказать «безвкусно», просто не так как местные. Яркая рубашка под клетчатым пиджаков, и здоровенные очки-авиаторы даже несмотря на пасмурный день. Я даже невольно подумал о том, что мужчина прячет фингал.

А заказал он в основном закуски: тарелку прошутто с дыней, тарелку сыров и капрезе. Собрать всё это — не дольше пяти минут. Однако вот какое дело: мужик почему-то остался недоволен. Молчал, смотрел на блюда с видом искушённого знатока, а затем нехотя начал дегустировать. Засунул в рот слайс прошутто, прожевал его и скривился.

— Что-то не так? — не дожидаясь, я решил сам спросить о причине недовольства. Лучше выяснить сразу, чем потом наткнуться на кляузу в каком-нибудь блоге.

— Да, — ответил он. — Что-то не так. Ваше прошутто. Оно несвежее…

Может ли быть такое? Нет, не может. Пускай мяско после победы на конкурсе до сих пор обходится мне нахаляву, я продукт ценю и берегу. Так что прошутто у меня висит в специальном шкафу, вдали от других продуктов, и нарезается на слайсере под заказ.

То есть мужик прямо сейчас предлагает мне поспорить с ним о том, что небо голубое.

— Несвежее? — переспросил я и тяжко вздохнул.

И чуть пожалел о том, что отпустил Джулию. Кареглазка все конфликтные ситуации разруливала с улыбкой, легко и просто. Для неё это стало второй натурой. Мне же сейчас пришлось крепко задуматься — как бы сделать так, чтобы и человека не обидеть, и свою репутацию отстоять. Я же не могу признать, что прошутто несвежее! Это же… косяк. Которого на самом деле нет.

И я уже открыл было рот с тем, чтобы начать долгую нудную лекцию о вялении, выдержки и о том, что нужно быть очень талантливым человеком, чтобы испортить прошутто, но меня опередили.

Пожилой венецианец за соседним столиком, как оказалось, подслушал наш разговор:

— Молодой человек, — заговорил он по-английски с мои капризным гостем. — Если бы это прошутто было ещё чуть свежее, оно бы хрюкало. Какая же глупость! «Несвежее»⁈ Да ты посмотри на цвет! Оно же идеально!

Под напором небезучастного старичка, который с каждым словом лишь сильнее заводился и жестикулировал всё активнее и активнее, капризный мужчина в очках аж съёжился. Сказал, что был не прав, уткнулся в тарелку и принялся есть.

Я же вернулся за стойку, поймал на себе взгляд старого синьора и едва заметно кивнул ему в знак благодарности. Тот в ответ поднял бокал, салютовал мне и сделал небольшой глоток. Красненькое, да с утреца… человек явно понимает что-то в этой жизни.

Я же продолжил работать, периодически разрываясь между залом и кухней до тех самых пор, как в зале внезапно не появилась синьора Паоло.

— День добрый, — я поприветствовал старушку и помог снять пальто. — Боюсь, что Джулии нет на месте. Он сейчас встречается с друзьями…

— Знаю, — улыбнулась синьора Паоло, отряхивая мокрый зонт. — И это хорошо. На самом деле я не к ней, а к тебе.

— Вот как? И чем же я могу быть полезен?

— Она уже показывала тебе чертежи? — синьора перешла сразу к делу, без расшаркиваний.

— Да, — кивнул я. — Показывала.

— Жаль. И что думаешь?

— Думаю, что у вашего дома очень… интересная планировка. Проходите, прошу вас.

Дальше я помог синьоре Паоло разместиться за лучшим столиком, а сам присел напротив. Что-то мне подсказывало, что разговор впереди предстоит информативный.

— Жаль, — повторила бабушка. — Жаль-жаль-жаль. Я ведь просила её не показывать.

— Не доверяете? — спросил я без тени сарказма.

— Нет-нет, не в этом дело. Эти чертежи… они были способом.

— Простите?

— Я отдала их Джулии, лишь бы она от меня отстала и больше не лезла с вопросами.

Не буду говорить, что я понял о чём идёт речь, но одно знаю точно:

— Значит, у вас получилось, — улыбнулся я. — Насколько мне известно, Джулия действительно от вас отстала.

— Это да. А теперь слушай меня внимательно, Артуро. Прошу, даже не вздумай спускаться в подвал или материально вкладываться в это пропащее дело. Что мой отец, что дед, что прадед слишком многое потеряли, когда пытались выведать секреты это пропащего места. Время, деньги, здоровье… но ничего не получилось. Это невозможно. Просто однажды там поселилось зло, и теперь оно не собирается никуда уходить. Оно там есть, и ему там по какой-то причине очень хорошо. Мы смирились, смирись и ты.

Я в ответ лишь пожал плечами.

— Это ваша собственность, — ответил я. — Без вашего ведома и без вашего одобрения я не могу распоряжаться им.

— Это хорошо, — синьора Паоло чуть расслабилась. — Это правильно. Но… чего я пришла-то на самом деле? Выбрала момент, чтобы Джулия не подслушивала. Хочу попросить тебя об одной просьбе…

— Так! — я перебил старушку. — Погодите. Давайте-ка я вас сперва покормлю, а следом перейдём к делам.

— Благодарю.

Совмещение приятного с полезным — залог… э-э-э… да вообще всего. И потому я решил опробовать на синьоре Паоло мой нисуаз. Идеальный краш-тест для нового блюда — строгий, но справедливый критик в лице пожилой венецианки, повидавшей на своём веку всякое. Плюс, конечно же, заварил ей эспрессо и вынес прогретую булочку, что в меню значилась как «грушевый вальдорф». Слоёная, с начинкой из, как нетрудно догадаться, груши. А ещё с грецкими орехами, корицей и шоколадной крошкой внутри и с лёгкой помадкой из козьего сыра снаружи.

— Очень вкусно, — оценила бабушка. — По-домашнему, но… с изюминкой. Ты знаешь толк, Артуро. И знаешь, что знаешь.

— Благодарю, — я снова присел напротив. — Итак, вы заговорили о какой-то просьбе.

— Да, — синьора отставила чашку, сложила руки домиком на столе и пристально посмотрела на меня, как будто на что-то такое судьбоносное решается. — Я хотела бы попросить у тебя денег в долг.

Тут я испытал некое дежавю.

— Ты не подумай! — поправилась синьора Паоло. — Под процент.

Да что ж с вами не так, женщины⁈ Чем я заслужил всё это? Впрочем, сейчас говорить поперёк и уже тем более хвататься за ремень я не решился.

— Я хочу заключить взаимовыгодную сделку, — продолжила бабушка, и в её глазах загорелся тот самый огонёк, который я иногда замечал у Джулии, когда девушка говорила о деле. — Твои понтон-бары. Я наслышана. Это очень свежая идея, но всё-таки это точки сбыта, верно?

— Верно, — согласился я.

— А я хочу предложить тебе наладить производство. Я бы хотела открыть свою пекарню, но при этом работать с тобой. То есть на тебя. С «Мариной» в качестве центрального заведения. Я пеку и произвожу продукцию, а ты закрываешь все вопросы с логистикой, доставкой и бухгалтерией. А на точке у тебя всего лишь один работник. Я и на кассе, и у печи, и у теста.

— Честно? — спросил я. — Звучит очень невыгодно… для вас. Почему бы вам не справиться самостоятельно?

— Не хочу, — улыбнулась старушка. — Просто не хочу. Моя цель доказать самой себе то, что я ещё на что-то гожусь. При этом я не хочу ввязываться в это дело слишком глубоко. Не хочу набирать штат сотрудников, и уже тем более не хочу идти в найм. Но можешь не переживать! Я со всем справлюсь.

— Не сомневаюсь в вас, синьора Паоло.

— Ну так что? Ты можешь помочь?

— Конечно могу.

Ну вот как тут отказать? Причём ладно бы кому другому, но передо мной сейчас всё-таки сидела бабушка моей любимой. И… чёрт! Тут я поймал себя на мысли. Как же быстро Джулия успела перестать быть для меня просто официанткой и компаньоном, и как же глубоко запала в сердце. Пожалуй больше, чем кто-либо и когда-либо.

Тут живот предательски заурчал, как бы напоминая, что сам я с утра разве что экспериментальную намазку лизнул, да вот и всё. Тут же я извинился перед синьорой Паолой и решил устроить себе обед.

Почему-то вдруг захотелось капрезе, как у того недовольного мужика. Просто, быстро, вкусно. Но! Кушать мороженое одному, как известно, не вкусно ни мне, ни тебе, ни ему, и спустя минуту я появился за столом с двумя порциями. Разрезанный шарик сочной буйволиной моцареллы, листья базилика, сеточка оливкового масла и помидорки. Пожалуй, лучшие помидорки во всей Италии. Что не преминула отметить Паоло.

Оценивающе причмокнув, синьора медленно кивнула и сказала:

— Достойно. Кажется, что проще блюда не придумать, а получается очень цельно.

— Всё дело в продуктах, — улыбнулся я, накалывая помидор. — Чтобы выбрать для «Марины» лучшее, из пяти сотен помидоров у самых разных поставщиков мне пришлось выбрать лишь пятьдесят. И то! Идеальными из них можно назвать лишь пятнадцать, остальные просто очень хорошие.

Паоло посмотрела на меня с лёгким удивлением.

— Знаешь, — сказала она, — я даже припомнить не могу людей, которые бы так серьёзно относились к своему делу. Не исключаю, что именно поэтому ты так успешен, Артуро. Потому что за каждой тарелкой стоит вот такая вот… м-м-м… «пятисотая помидорина»?

Я лишь пожал плечами. Меня так учили, меня так воспитывали. Для меня это было так же естественно, как дышать или моргать. Взяв в нож руки, я каждый раз брал на себя ответственность перед своими гостями.

М-м-м… да. Похвала — это, конечно, приятно. Но:

— Давайте вернёмся к нашему проекту, — предложил я. — Надеюсь, вы понимаете, насколько сложно это будет технически? Ежедневный тяжёлый физический труд.

— Да, — твёрдо ответила синьора Паоло. — Я всё понимаю. Не вчера родилась.

— Допустим. Ещё один момент. Насколько мне известно, совсем недавно вы общались с внучкой и обещали ей… не работать. Насколько мне известно.

На лице старушки промелькнула хитрющая улыбка.

— Это она тебе так сказала?

— Именно.

— Что ж, — и ещё одна, хитрее прежней. — Никто никому ничего не обещал, Артуро. Во всяком случае вслух я ничего подобного не говорила. Джулия сама сделала какие-то выводы, а я просто молчала и кивала.

Тут я не удержался от смеха. Однако методы у синьоры Паоло. Пожалуй, буду брать её с собой на серьёзные переговоры. Но как бы там ни было на самом деле, за следующие полчаса мы договорились обо всём, о чём стоило договориться.

— Так, — синьора Паоло посмотрела на часы. — Внучка может вернуться в любой момент. А я бы хотела увидеться с ней в следующий раз тогда, когда наше маленькое дельце уже обретёт очертания. Чтобы… сюрприз был.

— Понимаю, — улыбнулся я и проводил старушку до двери.

Ну а дальше началась работа. Самая обычная, простая, штатная, но с поправкой на дождь. Гости приходили редкими волнами — промокшие туристы, местные что решили не готовить дома, пара влюблённых, устроивших свидание под стать погодке. Так, по мелочи. То есть чтобы хорошенько подумать времени у меня было завались, вот я и думал.

Признаться, я был поражён когда Паоло начала вдаваться в мельчайшие детали и на словах расписала мне подробный бизнес-план: что, как, где, куда. И признаться честно, её предложение не напоминало мне ни займ, ни кредит, ни даже помощь будущей — наверное — родственнице. Это было выгодно для меня.

То есть Паоло предложила почти те же условия, на которых работала фабрика-кухня в «Траттории Ламберто». Синьора берёт часть заготовок у «Марины» и понтон-баров, часть, наоборот, отдаёт в наше пользование, пользуется налаженной нами инфраструктурой и в итоге получается чем-то вроде бизнес-партнёра. Причём не равного. И меня это, признаться, более чем устраивало.

Не учла старушка единственный момент. Как бы она не хорохорилась на словах, физнагрузка будет колоссальной. Да тот же замес теста вручную — не женская, и уж точно не бабушкина работа. Будет очень тяжело, и как бы синьора Паоло не загнулась у печи. Сперва физически по вполне очевидным причинам, а затем и морально потому что сама себя переоценила, не сдюжила и расстроилась.

Мм-м-м… да.

Чёрт побери, как же я сейчас похож на собственного деда. К нему ведь тоже частенько приходили за помощью, за советом… за возможностью. Пускай я мало что понимал в том возрасте, но это почему-то отпечаталось в памяти: дед помогал талантливым поварам найти своё место. Именно свой ресторан, в котором тот или иной человек мог раскрыться в полной мере.

Да и не только поварам, чего уж? От соседа-барона я несколько раз слышал историю о том, как два главы воюющих кланов приглашали моего деда в качестве третьей стороны, для помощи в переговорах. Чем всё заканчивалось? Ну конечно же, пышным банкетом. Мир, дружба, а вместо жвачки целый стол разносолов.

Вот и я себя сейчас примерно так же чувствую. Не шеф-повар, а крёстный, блин, отец от венецианской кулинарии. С одной стороны смешно, а с другой… правильно как-то, что ли?

Интерлюдия. Джулия

Как и во время каждой встречи со своей подругой, юная синьорина Беатриче цвела и пахла. Она была живым воплощением венецианского дольче виты, даже в такой пасмурный день. Короткие рыжие волосы, щедрая россыпь конопушек по всему лицу, пресловутое «маленькое чёрное платье» и нестерпимая жажда до жизни.

Девушки сидели в очень модной и потому невыносимо шумной кофейне в Сан-Марко, практически по соседству с центральной площадью города, и решали, чем им заняться дальше. Решали-решали, но к общему знаменателю прийти так и не могли. Помешивая крошечной ложечкой свой капучино, Беатриче смотрела на Джулию с лёгким недоумением.

— Ну так что? Может, всё-таки прошвырнёмся по магазинам? Я знаю одно местечко, в которое буквально сегодняшним утром подвезли новую коллекцию…

А дальше последовало беглое перечисление имён и брендов, которые котировались в самом что ни на есть высшем свете. Однако:

— Извини, — сказала Джулия. — Не до того сейчас. Голова другим забита.

— И чем же?

— Чем? — переспросила девушка и явно заколебалась. Решила, надо ли действительно обо всём этом рассказывать. С одной стороны, хотелось выговориться. А с другой не хотелось обременять подругу своими проблемами.

В конце концов решила, что стоит. Ведь именно за этим и существуют друзья — общение, поддержка, совет. И постепенно Джулия выложила перед подругой свою идею насчёт того, чтобы вернуть своё наследие. Рассказала о подвале, о долгах, о чертежах, о своём желании помочь бабушке и немного, совсем чуть-чуть, о своём желании доказать что-то самой себе.

— Что думаешь?

— Думаю, что это замечательная идея!

Далее последовали полчаса болтовни о пустом, затем Джулия извинилась за то что не удалось посидеть подольше, и пока решимость никуда не делась отправилась «на дело». Прикинула в голове приблизительный маршрут и отправилась по адресам, которые уже успела выписать заранее.

К охотникам. Но вот беда — её даже дослушать до конца не хотели. В самой первой конторе, которую она посетила, менеджером оказался уставший мужчина в круглых очках и со смешной залысиной. Сперва он проявил к гостье деловой интерес, предложил чашечку кофе, усадил в удобное кресло, внимательно слушал, но как только услышал адрес старого дома с подвалом, тут же заявил, что работать с этим не будет.

То же самое случилось и во второй конторе, и в третьей, и в четвёртой. В пятой что-то такое наклёвывалось, но лишь потому, что Джулия поначалу утаила адрес. Сперва она просто рассказала о «плохом подвале», затем ей объявили бесстыдную цену за услуги зачистки, но когда пришла пора конкретики сказали что-то вроде:

— Нет-нет-нет-нет. Туда мы не пойдём, извините, всего хорошего.

Отказ за отказом, провал за провалом. Оптимизм выветрился безвозвратно. И где-то ближе к вечеру девушка брела в сторону «Марины» совершенно разбитая. Ей начало казаться, что всё это очень плохая идея.

Зачем влезать в долги, когда на Артуро и так уже висит слишком много для обычного смертного? Разве ему это поможет? Нет. А она как маленькая наивная девочка решила рискнуть и взвалить всё на себя. Хотела в одночасье рассчитаться и со старым долгом, и с новым, и бабушке жизнь попроще сделать, и себе, и Артуро. Ведь говорила синьора Паоло, что в подвалах Бачокки хранится не только вино. Что-то ценное. Что-то, чего хватит на всех.

Глупая-глупая мечта. И глупая-глупая Джулия! Почему? Да потому что ещё издалека стало понятно, что «Марина» не работает. Дверь закрыта, свет в зале не горит. В голове тут же завертелись унылые мысли: «Заведение закрылось из-за того, что я ушла встречаться с подругой! Артуро не справился один, люди не накормлены, бизнес простаивает», — и вообще кругом тлен аж до колен. И всё это из-за неё. Эгоизм? Да вот же он, воплоти!

С тяжёлым сердцем девушка дошла до двери, открыла её собственным ключом и как есть замерла на пороге. В центре зала, почти в полной темноте, стоял накрытый белой скатертью стол. На нём — канделябр с горящими свечами, ваза с цветами, хрустальные бокалы и бутылочка вина. И тут же на звук с кухни появился Артуро.

— А вот и ты! — улыбнулся парень. — А я, не поверишь, только тебя и дожидаюсь!

Маринари отобрал у девушки мокрый зонт и помог раздеться.

— У нас с тобой сегодня романтический вечер!

И вроде бы надо порадоваться или хотя бы изобразить радость из вежливости, но Джулии от всего этого стало лишь горше на душе.

— Артуро… прости, пожалуйста, — вымолвила она. — У меня отвратительное настроение, и я не хотела бы портить тебе вечер. Во-первых. А во-вторых, я хотела бы с тобой серьёзно поговорить. Может, просто поужинаем? Без романтики?

— Ничего не хочу слушать! — Маринари взял девушку за руку и уверенно повёл к столу. — Настроение, не настроение, романтике сегодня быть!

Девушка сдалась и опустилась на стул. Артуро буквально на секунду исчез и вернулся с кухни уже с закусками. Изысканных, но без поварской выдумки — просто хорошие продукты. Свежайшие морепродукты, тарелка сыров, мясная нарезка, оливки.

— Что у тебя там за серьёзный разговор?

И пока Артуро расставлял тарелки на столе, Джулия тихонечко начала, глядя на пламя свечи:

— Знаешь, я сегодня ходила… ты только не ругайся! Я ходила к охотникам. И пришла к выводу, что идея с подвалом всё-таки плохая. Бабушка меня отговаривала и просила не соваться туда. Наверное, действительно не стоит. И зря я показала тебе чертежи.

Она замолчала, ожидая реакции. Упрёка, быть может? Разочарования? Или каких-нибудь аргументов против? Но:

— Ага, — Артуро принял новость как-то уж больно легко. Просто сел напротив, просто откупорил бутылочку вина, просто разлил его по бокалам и поднял тост: — Давай выпьем! За прекрасный вечер! За прекрасную Венецию и за прекрасную тебя!

— Прости, но я не хочу пить, — печально улыбнулась Джулия и отодвинула от себя бокал. — Настроение совсем не праздничное.

— Попробуй! — настоял Маринари и поподвинул бокал обратно. — Уверен, хорошее вино поможет исправить твоё настроение. Не могу сказать, что у меня есть талант к выбору напитков, но сегодня я наверняка угадал. Давай-давай! За нас!

И обижать как-то неловко. Джулия чокнулась, нехотя поднесла бокал к губам, сделала маленький глоток и замерла. Чёрт! Это было не вино. Это была плотная, бархатистая волна вкуса, в которой сплелось столько всего неуловимо знакомого. Девушка никогда в жизни не пробовала ничего подобного — наслаждение в чистом вине.

— Ого, — выдохнула она, глядя на бокал. — А что это за вино такое, говоришь?

— Да вот, — улыбнулся Маринари. — Нашёл в закромах одну бутылочку, — и повернул бутылку этикеткой в сторону Джулии. Небрежно, как будто бы между делом.

И в свете свечи она различила выцветшую со временем, но всё равно отчётливую гравюру — её собственный фамильный герб. Виноградная лоза, оплетенная лентами, а на фоне горы и восходящее солнце. А чуть ниже изящным каллиграфическим почерком надпись: «Бачокки Ризерва». А ещё год. Очень-очень старый год, когда её прадед, возможно, был ещё ребёнком.

У Джулии перехватило дыхание. Она переводила взгляд с этикетки на довольное лицо Артуро и обратно.

— Но… Но… Как⁈ Откуда⁈

— Не важно откуда, — тихо сказал Артуро. — Главное, что сегодня ты наконец-то смогла хоть ненадолго прикоснуться к наследию своей семьи. Не в виде долгов, а вот так. Поэтому я предлагаю тебе сегодня поменьше думать и побольше наслаждаться. А остальное… остальное пускай подождёт

Слёзы, которые девушка сдерживала сегодня весь день, хлынули потоком. Она даже не пыталась их остановить, ведь… незачем. Вскочив с места, она обошла стол и крепко обняла Артуро. Парень ответил на объятия и принялся поглаживать её по спине, будто успокаивает ребёнка.

— Дурак, — прошептала Джулия сквозь слёзы. — Какой же ты дурак.

А затем подняла голову и поцеловала его. «Романтике сегодня быть», — как выразился Маринари. И опять он оказался прав…