Правила волшебной кухни – 3

Глава 14

Что-то какая-то погода странная. Вчера дождь весь день, а сегодня солнце едва выкатившись из-за крыш не просто светило, а палило. Аж воздух над мостовой местами дрожал, как марево от раскалённого асфальта. И если верить прогнозу, так будет всю неделю. И разве же это не хорошо? Замечательно, как по мне!

На кухне «Марины» тем временем было прохладно. Старые толстые стены дома хранили ночную прохладу, вытяжка работала на полную мощность, а ещё… ещё сегодня с утреца ко мне приехал промышленный фризер, который я взял со скидкой у какого-то разорившегося ресторатора, и теперь мы с Петровичем как два пацанёнка никак не могли наиграться с новой игрушкой.

Помешивая в медном тазу густую кремовую массу, домовой вспоминал сколько копеек и в каком году стоило мороженное в Российской Империи, я же тем временем игрался с настройками агрегата.

— А крем-брюле сделаем?

— Сделаем.

— А фисташковое?

— Сделаем.

— А вот с этой хренью обязательно надо? — Петрович недовольно кивнул на оранжевую бутылку апероля.

— Обязательно.

— Ну невкусно же, Маринарыч!

— Тебе, может, и не вкусно, а людям вкусно! И вообще! Соблюдай традиции!

Удивлять венецианцев всяким-разным мы не устанем, но надо ведь и классику в меню иметь. А классика в Венеции — это мороженное со вкусом апероля, земляники, чистая ваниль либо «пана э джеландиа». И вот последнее мне уже не терпится попробовать. Каково оно получится в моём исполнении? Короче! Это должно быть мороженое со вкусом изюма, гвоздики и хлеба. Чисто местная фишка.

А фишка «Марины» будет другой — уверен, люди завизжат от восторга. Ещё в ночи мы с Петровичем наделали вафельных стаканчиков. Тех самых, с хрустящей жопкой, за которую и подраться не грешно. То есть пока все наши конкуренты будут продавать джелато в пластиковых или бумажных стаканчиках разной степени экологичности, мы уделаем их всех со старта.

Рафаэля пришлось разбудить ещё засветло, чтобы парень озаботился витринами-морозилками для понтон-баров. Сегодня будем делать кассу!

— М-м-м-м, — я аж глаза зажмурил от удовольствия. — Кайф, — и пропустил домового к фризеру. — Давай, сам пробуй…

Петрович, сморщившись, зачерпнул немного, отправил в рот и замер. На бородатом лице пронеслась целая гамма эмоций — от скепсиса до удивления, а затем до одобрения и восторга.

— Да, — сказал он наконец. — Это… вкусно. Это можно. Никогда бы не подумал. Мороженка с хлебом…

Тем временем Джулия колдовала за барной стойкой. Перед ней в ряд выстроились графины, кувшины, всяческие сифоны и целый фруктовый развал с цитрусовыми и всевозможными травками. В таком же экстренном порядке, как и мы с Петровичем, кареглазка придумывала линейку освежающих коктейлей.

Бормотала чего-то себе под нос, улыбалась.

А я невольно вспомнил вчерашний вечер и подумал о том, как же восхитительно он прошёл. Даже лучше, чем я мог того ожидать. Вино, свечи, Джулия и её преображение. Сперва при виде на неё хотелось спросить: «чей котёнок обоссялся?» — но к концу вечера она снова стала собой. Острой на язык Джулией с ясными глазами и бурной жаждой к жизни. А поцелуй!

Кхм… а единственный момент, который омрачал мне вечер — это вопросы. Вопросы, вопросы, вопросы. Они посыпались, как только первая смущённость прошла и Джулия снова обрела дар речи. И все они, так или иначе, крутились вокруг одного: как, откуда и почём?

— Где ты нашёл бутылку вина Бачокки⁈ — главный из них. — Это же безумно дорого!

Помнится, кареглазка сказала, что теперь её вообще ничем не удивить, а я не удержался от театрального жеста и выставил перед ней вторую такую же бутылку. С точно такой же этикеткой, разве что другого года розлива.

— Вот только эту мы открывать не будем, — отрезал я. — Подарим её синьоре Паоло.

— С ума сошёл⁈ У бабушки инфаркт случится!

— Не случится. Уверен, она крепче, чем кажется.

Но что же по факту? По факту — да, вчера я побывал в том самом проклятом подвале. Далеко, правда, не продвинулся, да и в целом шёл просто на разведку. Даже на второй подвальный этаж спуститься не успел, как навстречу мне выбежал какой-то бледный зубастый пацан со старинным футбольным мячом в руках.

— Поиграй со мной! — крикнул проклятый ребятёнок, рассмеялся демоническим хохотом и пнул мяч в мою сторону.

А я не стал расстраивать уважаемую нечисть тем, что она ведёт себя в рамках таких избитых клише, что… это даже не пародия. Это пост-пародия, — не уверен, что только не выдумал это слово, но уж как есть.

Так вот!

— Поиграй со мной, — с насмешкой повторил пацанчик. — Не поиграешь, не выйдешь отсюда. Я сделаю так, что ты останешься здесь… навсегда, — и снова: — ПОИГРАЙ СО МНОЙ!!!

А я возьми, да и поиграй. Сперва проверил нечистого на рефлексы:

— Вышибалы! — крикнул я, пнул мяч обратно и чуть не сломал бедолаге нос.

— Дурак⁈

Короче говоря, выкрутив свой дар на максимум, я принялся чистить негативную энергию первого этажа, а попутно гонялся за этой мелкой нечистью, которой резко стало пофиг и на мяч, и на игры, и в целом на всё на свете. Гад ведь явно собирался на меня напасть, а теперь орал о том, что его ждут и пытался сбежать.

— Да стой же ты!

— Нет!

— Давай в квадрат на жопу!

— Не-е-е-ет!

Ну а затем случилось то, чем я, по правде говоря, не горжусь. Я, Артур Эдуардович Сазонов более известный как Артуро Маринари, находясь в трезвом уме и твёрдой памяти, послал несовершеннолетнего за алкоголем. Причём даже записку для продавщицы не написал. Хотя-я-я… возраст нечисти всё-таки остаётся под вопросом.

Так вот! Договор был следующим: я оставляю его в покое, а он приносит мне вина с нижних этажей. Отпускать его было чревато, но хтонь оказалась из честных. Через десять минут бледный мальчонка вернулся с бутылкой той самой «Бачокки Резерва», но вот какое дело…

Конечно же я понимал, что передо мной мощнейшая сущность, причём с явно демонической структурой. Но даже эта сущность боялась того, что находится внизу и после своего путешествия выглядела так, будто в пути растеряла все силы.

— Хочешь — убивай, — сказал пацанёнок. — Но я туда больше не вернусь! Там… Там…

Ладно. Во всяком случае пока что я сжалился над нечистым, обменял мяч на бутылку и отпустил восвояси. Резонный вопрос — откуда взялась вторая?

Отвечаю — её мне притащил Андрюха. Воспользовавшись тем, что весь день льёт дождь и редкие прохожие всё равно не заметят его посреди ряби, водоворот дремал на поверхности. Тут-то я его и напряг. Сперва, конечно же, накормил целым тазиком оливье, который венецианцам почему-то пришёлся не по нраву, а после попросил порыскать по дну и найти для меня кое-что особенное.

Надеялся на него мало, но в итоге получил аж две бутылки «Бачокки». Итого у меня было три. Одну уговорили мы с Джулией, одна будет презентована синьоре Паоло, а вот третью я пока что припрятал на случай важных, так сказать, переговоров. Всё-таки штука действительно дорогая, и может произвести впечатление даже на самую взыскательную публику.

В общем, вот как-то так прошёл мой вчерашний день. Сегодня же я твёрдо решил уладить вопрос с пекарней синьоры Паоло. Сестра куда-то пропала и до сих пор не отсвечивает, так что тема с покушением временно поставлена на стоп, к вечеру мы уже подготовились, а вот это никак не идёт из головы.

Впрочем, примерный план у меня уже созрел.

День пролетел как миг. Жара сделал своё дело, и за джелатто в экзотичных вафельных стаканчиках встала настоящая очередь. Вся партия мороженого продалась, Джулия опустошила все свои припасённые запасы лимонада, и зал до самого закрытия аж гудел. Так что к вечеру мы были при деньгах и в отличном расположении духа. Вот только кареглазка вымоталась совсем уж в чепуху. Сказала, что её рабочий день закончен и удалилась в свою комнатку — принять душ и провалиться в сон.

Я же остался в зале и стал ждать, когда проснутся домовые. Ведь именно с ними мне и нужно было обсудить идею. Пока ждал прибрался в зале, вытер столы и пересчитал выручку — день оказался очень даже неплохим, даже с учётом затрат на новый фризер.

Ждал, короче говоря, ждал, и не дождался. Решил будить, отправился на кухню и аж замер на пороге.

По какой-то необъяснимой мне причине, из зала этого слышно не было, но Петрович внезапно ударился в пение. Ковырялся с заготовками, но при этом что есть мочи горланил оперным голосом что-то типа серенады. Синьорина Женевра заливисто смеялась, при этом тоже без отрыва от производства — сидя на краешке мойке перемывала гору грязной посуды.

А вот теперь начинаются новые вводные: после того, как Женька смывала с очередной тарелки пену, она сама собой взмывала в воздух и сама же собой летела в сушку. Перед Петровичем тем временем левитировали продукты, а луковица приземлившаяся на разделочную доску сама собой начала очищаться от шелухи. Телекинез? Или какая-то кухонная магия? Почему-то при мне пользоваться такими уберплюшками домовые стеснялись. Либо же, что более вероятно, думали что я заставлю их работать вдвое больше, раз у них такие способности имеются. Но как бы то ни было на самом деле, оставшись наедине, домовые дали волю своей магической природе, и было это красиво. Хотя и чуточку сюрреалистично.

— Ага! -резко заорал я. — Попались!

Эффект мгновенный — Женевра с бортика занырнула с головой прямо в мыльную воду, а Петрович, поскальзываясь, ломанулся к своей полке. Тарелки с продуктами при этом попадали, и в целом у меня возникло ощущение, что передо мной разбегаются тараканы. И тут Петрович остановился:

— Так, — нахмурившись он обернулся на меня и почесал бороду. — А на чём мы попались-то? Ты ведь про нас уже знаешь.

— Знаю, — кивнул я. — Но привычка прятаться, я так понимаю, осталась? Разговор есть.

— Серьёзный?

— Очень.

Дальше снова началось нечто непонятное. Петрович вскочил на полку, закрыл дверцу, а когда открыл её снова…

— Бат-тюшки, — вырвалось у меня.

Вместо привычной одежды формата «дед на даче доносит», Петрович был одет в костюм-тройку. Жилетка в тонкую полоску, галстук-бабочка. И даже вместо привычных мне лаптей маленькие лакированные туфли.

— А ты чего делаешь? — не удержался я от вопроса.

— Ну как? — важно ответил Петрович, спрыгивая обратно на стол. — Ты сам сказал, что разговор будет серьёзным. А деловому человеку не пристало общаться с другим деловым человеком чёрт те в чём.

— Ага.

— Садись, Маринарыч, — домовой взмахнул рукой, и ко мне, будто приглашая присесть на себя, подъехал стул.

Я сел и терпеливо дождался, пока Петрович усядется верхом на тыкву.

— Итак? — ещё одним небрежным жестом, домовой пригласил меня к разговору.

— Ты готов?

— Да.

— Отлично, — улыбнулся я. — Тогда иди и помой вытяжку.

— Чо? — Петрович малость потерялся.

— Я не с тобой хотел серьёзно поговорить, а синьориной Женеврой. А ты давай-давай, займись уже делом…

— А сразу не мог сказать⁈ — зло крикнул Петрович, срывая с себя бабочку. — Вот ты… гад ты, Маринарыч! — а затем спрыгнул с тыквы и в расстроенных чувствах удалился на полку.

Я же дождался, когда его место займёт Женька.

— Синьорина Женевра, — начал я. — Скажи, пожалуйста, ты ведь знаешь про других венецианских домовых? Сама, помнится, рассказывала про какие-то касты. Ещё и Петровича в одну из них пристроить хотела.

— Конечно же знаю, — кивнула домовушка.

— А можешь мне устроить с ними встречу? — спросил я так прямо, как только мог. — Не со всеми, я имею ввиду. У вас же наверняка имеется какое-то своё… э-э-э… руководство?

Женевра замерла.

— В каком смысле «устроить встречу»?

— В самом что ни на есть прямом. Я хотел бы встретиться с ними прямо сегодня и прямо сейчас. Если это тебя, конечно же, не затруднит. Сможешь?

— Нет! — домовушка аж руками всплеснула. — Это исключено! Так не делается! Мы не выходим на контакт с людьми по первому зову! Даже за предложение такого дон и наказать может!

— Дон? — переспросил я. — Какой ещё дон?

Женевра ладошкой захлопнула рот, но было уже поздно. Проговорилась.

— Домовой дон, — прошептала она, оглядываясь. — Крёстный отец всех домовых Венеции. Его власть везде. Он решает наши споры, наказывает провинившихся, даёт разрешение на переезд… он — везде! Он — закон!

— Ага, — кивнул я, не в силах скрыть улыбки. — Типа как у мафии?

— Я не должна была это тебе рассказывать, — совсем уж тихо добавила Женевра. — Будем надеяться, что в случае чего тебе никто не поверит. Забудь, пожалуйста.

— Не забуду, — настоял я. — Мне всё равно нужна встреча с этим вашим доном. Или с каким-нибудь уполномоченным представителем. Прямо здесь, в ресторане.

— Маринарыч, ты совсем дурной? Ты хоть понимаешь, о чём просишь-то? Это же не шутки!

— Дон не любит, когда его беспокоят! А особенно, когда его беспокоят люди! Ты хоть понимаешь, какими могут быть последствия⁈

В подобном ключе прошли минут, не соврать, двадцать. Домовые пытались отговорить меня, а я уговаривал домовых меня не отговаривать. Но в конце концов прожал мелких упрямцев:

— Я понимаю все риски. И мне это действительно нужно для дела. Для ХОРОШЕГО дела, — поднажал я, — выгодного обеим сторонам. Всю ответственность я беру на себя, а от вас просто прошу организовать встречу.

Домовые переглянулись меж собой, и Женевра наконец махнула рукой.

— Ладно. Пропадать, так пропадать. Жди…

Оба юркнули куда-то в никуда — не то под стол, не прямиком в тени. Кухня погрузилась в тишину, и я остался один. Что ж! Если уж я принимаю высоких гостей, нужно быть готовым. А лучший способ расположить к себе венецианца, как мы сегодня выяснили, это сладкое. Будь то человек или домовой… нет! Особенно, если он домовой.

Нужно что-то традиционное, и в ассортименте. Начинаем готовить! Первым делом канолли, на которых мы с Петровичем уже съели несколько сот венецианских собак. Наполнять я их буду непосредственно перед подачей, а пока что просто сделаю трубочки. Тесто на цилиндрики, цилиндрики в кипящее масло, готово.

Начинка будет самая что ни на есть классическая. Протёртая рикотта с добавлением сахарной пудры, апельсиновых цукатов, которые в Венеции пихают к месту и не к месту, щепотка корицы и крошка тёмного шоколада. Есть.

Дальше сделаем «Сфольятеллу». Честное слово, каждый раз когда я берусь за слоёной тесто и понимаю, что оно предназначено не для самсы, на меня накатывает уныние. Но… так сегодня надо.

Ну и третий пункт сегодняшнего меню — это аранчини. Крохотулечные рисовые шарики с начинкой из расплавленной моцареллы, зажаренные аж до хруста. Казалось бы — самостоятельное блюдо, но итальянцы всё равно считают его десертом. А значит и я считаю.

Плюс кофе. Мне понадобится много-много чёрного кофе.

Работы было много и трудился я, не особо глядя на часы. Без четверти четыре заполнил кремом последний канолли, отложил кондитерский мешок и услышал стук во входную дверь. Пошёл открывать, но едва оказавшись в зале понял, что приглашения никто не ждал.

В зал уже заходили гости. Мно-о-ого гостей. Крепкие мужички ростом с Петровича, штук сорок, а то и все пятьдесят. Одеты они были при этом как карикатурные мафиози: шляпы с полями, чуть мешковатые костюмы, галстуки… и бороды.

Чёрные, карие, рыжие, седые и даже блондинистые. Настоящий волосатый фейерверк! Лицо при этом хитрые, как у хорьков. Не усдосужившись даже поздороваться, вся эта делегация молча занимала столики. И последним, насколько я понимаю, в зал вошёл он.

Дон! На голову выше всех остальных, а шире раза в два. Толстенький такой, упитанный, в бежевой жилетке поверх полосатой рубахи, и подтяжками поверх жилетки, что как бы… ну ладно. Из кармана небрежно висела массивная золотая цепочка от часов, которые он не преминул тут же продемонстрировать.

Дон небрежно достал их, щёлкнул крышкой, посмотрел время и убрал обратно. Затем обвёл зал важным взглядом и направился к центральному столику. Один из домовых тут же бросился к стулу и упал на карачки, так чтобы дон шагнул ему на спину, как на ступеньку.

— Вот, — услышал я шёпот позади, обернулся и увидел Петровича с Женеврой.

— А это что такое? — шёпотом спросил я. — Вы вообще ВСЕХ домовых Венеции ко мне в ресторан решили привести?

— Не бери в голову, Маринарыч, — отмахнулся мой отечественный домовой. — Это у них понты такие местные. Типа охрана дона.

— Охрана? — уточнил я. — А от кого они охранять-то собираются?

— Ну не охрана, значит, а свита. Говорю же — понты. А на самом деле все вот эти вот просто для массовки припёрлись с целью пожрать нахаляву. Не боись, они не опасные.

— Да я и не… кхм… ладно.

Я взял с барной стойки наполовину исписанный Джулией блокнотик и двинулся между столами.

— Чем могу угостить вас, синьоры? — спросил я как можно более буднично у первых бородачей, а затем огласил меню.

Тут-то со мной наконец-то заговорили. Начался, что называется, ажиотаж. Вразнобой, домовые заказывали у меня сладости, в основном «сфольятеллу». Губа у венецианской нечисти оказалась не дура. Ну и кофе, конечно же.

— Синьорина Женевра, помогите с напитками.

— Конечно, синьор Артуро.

— А ты, Петрович, в качестве официанта побегаешь.

Видно было, что домовому такая перспектива не особенно понравилась, но… схавал. Как миленький взял поднос и направился вслед за мной на кухню.

Работали мы быстро, слажено. Впрочем, как и всегда. Через пятнадцать минут все заказы были выполнены — на столиках стояли тарелки с угощениями и любимые итальянцами мензурки с кофе. Причём в случае домовых это были полноценные чашки, которые смотрелись в их руках гармонично. И я даже подумал… а что, если? Хм-м-м…

Ладно! Зал наполнилась сосредоточенным чавканьем, и тут я решил, что пора переходить к разговору. Приблизился к столику дона, который как раз вылизывал крем из трубочки, и тут же попал в немилость к его охранникам. Два бородача насупились и дёрнулись в мою сторону, как будто бы и правда могли бы что-то сделать, завяжись драка, но дон заметил это и махнул им рукой. Мол, всё в порядке.

— Присаживайтесь, молодой человек, — скрипучим, старческим, но тем не менее благородным голосом сказал дон. — Nelle gambe non c’è verità.

А я от такого чуть не поперхнулся. Если перевести фразу дословно, то она будет звучать как: «в нижних конечностях отсутствует истина». Или же… «в ногах правды нет»? Серьёзно? Никогда не слышал от итальянцев такого выражения, но старичок мне уже нравится. Определённо нравится.

Что ж. Я присел напротив и пока что решил помолчать. Этикет, все дела. Раз уж эта пузатая нечисть на полном серьёзе корчит из себя мафиозного дона, то по правилам мне нельзя начинать разговор до тех пор, пока мне не разрешат.

— Меня зовут дон Базилио, и ты позвал меня в гости, — старичок расстроенно покачал головой. — Но ты сделал это без уважения…

— Ничёсе, — вырвалось у меня. — Вы и ваши люди у меня половину холодильников только выжрали. Так что я считаю, что проявил уважение.

— Верно, — кивнул Базилио и тут я впервые заподозрил его в маразме. — Уважение… не в словах! Уважение в деле! — дон начал вещать громко и на весь зал. — Уважение в угощении! Уважение в гостеприимстве!

При этом остальные домовые кивали с таким видом, будто каждое его слово на вес золота, и прямо сейчас он озвучивает нечто нереально мудрое.

— Ты прав, человек, — сказал Базилио, чутка сбавив тон. — Ты проявил уважение. Но всё равно я обязан спросить: понимаешь ли ты, в какую опасность ты сам себя загоняешь прямо сейчас? Ведь ты общаешься с тем, что ты не понимаешь…

— Но я ведь общаюсь с уважением.

— Уважение! — будто следуя рефлексу заорал Базилио.

— И так же со всем уважением…

— Уважение!

— … я хотел бы…

— Попросить меня об услуге? — перебил дон. — Ха! Но ведь мои услуги стоят дорого. Очень-очень дорого. Причём деньги меня мало интересуют, молодой человек. У меня совсем другие ценности.

— Я понимаю, — кивнул я. — И я уважаю…

— Уважение!

— … ваши ценности. Вот только я прошу вас не об услуге. Я предлагаю взаимовыгодную сделку. Если вам будет угодно, бартер.

— Бартер? — дон почесал бороду. — Мне интересно. Говори.

— Мне нужно четыре домовых, которые согласятся поработать в одном заведении. При этом работать с человеком, так чтобы он знал про них и, конечно же, видел их.

— Хм-м-м…

— Знал, видел и уваж…

— Уважение! Дай-ка подумать.

В зале воцарилась мёртвая тишина. Дон смотрел на меня, а я смотрел на дона.

— Это безумие, — наконец произнёс он. — Это не реально. Домовые не работают на людей открыто, это закон и это традиция. Мы — духи дома. Если мы помогаем, то мы помогаем незаметно. А явное сотрудничество, молодой человек, это против нашей природы.

— Боюсь, дон Базилио, вы спешите. Вы ведь так и не выслушали, что я предлагаю вам взамен.

— Хм-м-м…

— Я предлагаю отпраздновать в «Марине» два домовых праздника.

Кто-то в зале ахнул, кто-то охнул, кто-то поперхнулся канолли, а Петрович так сильно и звонко шлёпнул себя по лбу, что как бы сотряс не заработал.

— Не надо, Маринарыч! — заверещал он, как резаный. — Ты не понимаешь, на что ты подписываешься! Это же… м-м-м-м! — обернувшись, я увидел, как два мордоворота дона Базилио зажали моему домовому рот.

— Отпустите Петровича-то, — пожурил я Базилио, и тот согласно махнул рукой своим:

— Освободите, — а следом задумался.

Пристально смотрел на меня, пока в маленьких глазёнках бушевали бури. И, наконец, кивнул.

— Ладно, — сказал он. — Я согласен. Ты действительно говоришь на языке дела. Праздники — это серьёзно. Теперь скажи, какие именно работники тебе нужны?

Тщательно избегая слова «уважение», я поведал дону что мне нужны сотрудники в пекарню. Хлеб, булочки, сладости, возможно пицца, возможно фокачча, возможно… что-то ещё. Меню до сих пор не утверждено, так что впереди меня самого ожидают сюрпризы. Но общий смысл до домовых я донёс.

— Хм-м-м, — протянул Базилио. — Старый Карл отлично подойдёт для этого дела. Умелые руки, понимание теста и печей. К тому же он уже давно сидит без дела в своём палаццо на Сан-Поло, после того как хозяева укатили в Милан…

Дальше дон вслух начал перечислять другие подходящие кандидатуры. Некого Марчелло, который живёт в кондитерке на Кампо Сан-Бартоломео и искренне ненавидит своего хозяина-француза за то, что он француз. Ну и наконец Луиджи и Джузеппе, которых было бы здорово задействовать в качестве грузчиков-разноразбочих. Эти двое, насколько я понял, были совсем ещё молодыми домовятами и собственным домом не обзавелись. Потому тусовались всё свободное время на рыбном рынке в Риальто и очень комплексовали по этому поводу.

Короче говоря, полный комплект!

— Считай, что мы договорились, — сказал дон. — Эти четверо станут работать на тебя. Но я ещё раз должен уточнить: ты действительно понимаешь, на что ты собираешься пойти? Ты действительно понимаешь, что такое домовые праздники?

А я понимал, причём не «примерно». Ведь с момента прибытия в Венецию успел пелелопатить целую кучу книг об этом городе. Причём когда я говорю «куча», речь идёт о настоящей, физической куче, из которой можно построить неплохой такой игрушечный форт.

«Большая Энциклопедия Венеции» насчитывает сто двадцать томов, каждая по тысяче страниц. Скорочтение мне в помощь, не зря учился. По чуть-чуть в свободное от готовки и управления время — либо же в ущерб сну — я изучал, изучал, изучал… и изучил. Вот только есть один момент. Я изучал так называемую новую версию энциклопедии, а есть ещё и старая, и вот до неё добраться не так просто.

Как говорят, эти старые книги со временем становятся то ли проклятыми, то ли аномальными. Коллекционировать их — настоящее безумие. Так что займусь на досуге.

Но к чему я сейчас подводил? К тому, что в энциклопедии я уже прочитал про «домовую свадьбу». Информация была подана в виде истории четырёхсотлетней давности, которая повествовала об одном очень жадном владельце трактира, который согласился провести мероприятие для домовых за очень большие деньги. Тут рассказ обрывался на небольшую ремарку о том, что никому и никогда не нужно даже пытаться повторять за ним.

Мужик благополучно сошёл с ума. Так что праздники для домовых рекомендовалось проводить, только если вы уже слепы, глухи и немы. Во всех остальных случаях — опасно.

— Да-да, — сказал я, глядя дону прямо в глаза. — Я всё понимаю. И я согласен.

Дон хмыкнул. Его измазанная кремом борода приняла какой-то уж больно довольный вид.

— Отлично. Тогда мы с тобой договоримся. У моей внучки скоро свадьба, и мы проведём её прямо здесь. Торжественный ужин, танцы, всё как полагается. За это нужные тебе четверо сотрудников отработают на тебя… м-м-м… скажем, лет по семьдесят. Тебе подходит такой срок?

А я задумался. Семьдесят лет… при всём уважении к синьоре Паоло, ей столько не нужно. Да и если уж признаться честно! По истечении этого срока сам себя я вижу уже отошедшим от дел довольным стариком, который занимается преимущественно тем, что делится своей мудростью с подрастающим поколением и в шесть утра бесцельно катается на общественном транспорте, просто потому что может себе такое позволить.

— Семьдесят, — вслух пробормотал я и вызвал у дона интересную реакцию:

— Понимаю, — вальяжно протянул он. — Человек умеет торговаться. Пусть будет сто двадцать лет.

— Согласен. А что насчёт второго мероприятия?

— Вторым мероприятием пусть будет корпоратив.

— Ох… какие вы слова знаете.

— Мы прогрессивные домовые, — важно ответил дон.

Так. Ну допустим. Опыт проведения свадеб в «Марине» уже есть, а корпоратив и того легче. Справимся. Остаётся лишь один вопрос:

— И когда состоится свадьба вашей внучки?

Он посмотрел на меня с искренним удивлением, как будто я безнадёжно отстал от светской жизни домовых. А я, блин, не отставал. Я в ней вообще никогда не участвовал.

— Как это «когда»? — усмехнулся Базилио. — Ты согласился и даже не знаешь когда? Завтра, синьор Маринари. Вечером. После заката. Готовься, человек, ибо это будет масштабно.

— Завтра, так завтра, — кивнул я.

И почувствовал, как внутри зашевелилась эдакая авантюрная радость — сюжетный таймер снова затикал, и после небольшого застоя я снова почувствовал себя живым.

— Не беспокойтесь, дон Базилио, — сказал я. — Я подойду к делу со всем уважением…

— Уважение!

На этом аудиенция закончилась. Домовой дон крякнул, не без помощи «живой ступеньки» спустился на пол, кивнул своей свите, и домовые начали потихоньку разбредаться. Уже через минуту зал совсем опустел, и тут-то Петрович взорвался:

— Маринарыч, мать твою тык-мык! Да ты в своём вообще уме⁈ Я не пойму на кой-хрен ты вообще на всё это подписался, но завтра⁈ Завтра⁈ Они ведь не только тебя калекой оставят, они ещё и всю «Марину» разнесут! А мне где потом жить⁈ Я в городе на птичьих правах! Меня депортируют!

— Не беспокойся, Петрович, я всё продумал.

— Да ты же врёшь! По глазам вижу, что врёшь!

— Не-а.

— Продумал он! Когда успел-то⁈ Ты же даже не знаешь, что будешь готовить на завтра!

Под недовольные крики домового я отправился спать. А утром, едва открыв глаза, первым же делом отправился в центр города к синьору Греко. Городской администратор только-только раскачался и заканчивал со своим утренним кофе.

— Артуро! — в этот раз Габриэль встретил меня, как члена семьи. — Утро доброе! Ещё раз хотел поблагодарить тебя за свадьбу, всё прошло просто фантастически! Так… с чём пришёл на этот раз?

— Вокруг да около ходить не буду, — улыбнулся я, присаживаясь напротив. — Мне нужно ещё одно помещение, и снова в районе Дорсодуро.

Весь этот утренний оптимизм Греко как ветром сдуло.

— Ты, верно, безумец…

— Не-не, — заверил я чиновника. — Это я продолжаю масштабироваться. Силами готов потянуть второе заведение, а вот финансами нет. Понтоны скушали все деньги, вот я и подумал — а почему бы и нет?

— Н-да, — тяжко вздохнул Греко. — С другой стороны, я уверен что у тебя всё пойдёт. Готовишь ты действительно шикарно.

— Ну так о чём тогда речь?

Помнится, в первый раз, когда от щедрот городского муниципалитета мне досталась «Марина», мы с Греко играли в угадайку. Но! Тогда ведь мы не были друзьями. А потому в этот раз вместо каких-то сомнительных ритуалов Габриэль просто вытащил из стола худенькую кожаную папочку и положил её передо мной.

— Вот, — сказал он. — Смотри, выбирай. Только это…

Греко спешно развязал папку, достал стопку листов и пробежался по ним взглядом, сверяясь с чем-то.

— Читай только с этой стороны, — теперь он положил стопку передо мной. — Не переворачивай.

— А что там?

— Там ничего! А с этой стороны годные варианты и ничего критичного…

В этот момент дверь в кабинет распахнулась и на пороге появилась Валентина.

— О! Здравствуйте, синьор Маринари! — девушка тепло поприветствовала меня, а затем обратилась к мужу. — Габриэль? На минуточку, — и исчезла так же шустро, как и появилась.

— Я ненадолго. Смотри пока.

Ну а я действительно начал смотреть. Итого мне на выбор предлагалось двенадцать заброшенных заведений. Тут был и ресторан с огромной летней террасой, что для Венеции настоящая роскошь, и кафе с видом на небольшой канал, и крохотный барчик в лабиринте косых улиц исторического центра, и винная траттория с многообещающим названием «Бахус».

Вот только территориально мне это всё не подходило. Слишком далеко. Ведь мало того, что синьора Паоло собирается сама работать в пекарне, ей ещё и по часу туда-сюда-обратно добираться придётся. Так что нет.

— М-м-м… так.

Запретный плод сладок. А потому просмотрев всё с «санкционированной» Греко стороны, я всё-таки перевернул стопку. Тут были другие заведения с другими названиями, вот только с описаниями творилось чёрт те что. Все листы были исписаны пометками, причём пометками в итоге перечёркнутыми.

Я смог различить только: «запечатано до такого-то года», «аномальная активность: высокая» и «не для сдачи». И тут мой взгляд упал на название «Tra le brioches» и это была любовь с первого взгляда. Дословно название переводилось как «Между Булками» — старинная пекарня, заброшенная сорок лет тому назад. Прежний владелец исчез, оборудование судя по описи на месте, ремонт не требуется. Печь — дровяная, в рабочем состоянии, а самое-то что главное — пекарня находилась в Дорсодуро, ровно между «Мариной» и домом синьоры Паоло.

— Выбрал что-то? — азарт настолько поглотил меня, что я даже не заметил, как в кабинет вернулся Греко.

— Да, — сказал я. — «Между Булками».

— Порядковый номер?

— Двадцать три.

— Двадцать три-и-и-и, — не глядя на листочек, Греко плюхнулся за свой стол и достал какой-то бланк.

Что-то накарябал на нём, влепил несколько печатей и поставил свою размашистую подпись.

— Поздравляю, — сказал он, передал мне уже заверенный документ, а сам направился к шкафчику в самом дальнем углу кабинета. Открыл его, и хозяйским взглядом пробежался по сотне всевозможных ключей, что висели на крючках. Как в фойе отеля или в какой-то гигантской ультимативной ключнице. — Двадцать три, говоришь? — переспросил он.

— Да, двадцать три.

— Подожди-ка, — Греко нахмурился. — А почему ключа нет? Стоп… ты… ты что⁈ — Габриэль метнулся обратно к столу, схватил листочек с описанием «Между Булками», схватился за голову и медленно опустился на стул. — Граппу будешь?

— Воздержусь.

— А я выпью, — сказал Габриэль, достал из ящика стола бутылку, потом глазами порыскал в поисках стопки, не нашёл, в итоге махнул рукой и саданул из горла. — Н-да-а-а-а, — выдохнул он. — Ты совсём с ума сошёл?

— Ага, — согласно кивнул я. — Слушай, ну а что поделать? Мне оно подходит. Во-первых, пекарня. Во-вторых, недалеко. Идеально же!

— Ну, — Габриэль пожал плечами и сделал ещё один глоток. — Это твой выбор. Могу теперь разве что удачи пожелать… а ключа у меня нет.

— Спасибо…

Через час я уже вернулся в «Марину». Первым же делом позвонил синьоре Паоло и убедил её в том, что через неделю её пекарня будет готова, а затем начал готовиться к свадьбе внучки дона Базилио.

Что там не так с «Между Булками» я разберусь чуть позже, ну а пока нужно выполнить первую часть плана. Почему для помощи синьоре Паоло я выбрал именно домовых? Да потому что. Я до сих пор твёрдо уверен в том, что старушка не справится одна. Но если они начнут работать в такой же связке, как мы с Петровичем, когда к утру все заготовки чудесным образом уже готовы, то работа превратится в настоящую сказку.

И осталось мне теперь лишь придумать, как бы познакомить Паоло с нечистью. Сущие пустяки, по сути…